Чтение онлайн

— Да если бы. Ну так что? Где можно достать кровь единорога?

Наземникус отправил в саквояж старые подтяжки и задумался.

— Она не продается, насколько я знаю. Даже Моран таким редко занимался.

— Да ладно, — отмахнулся я. — И в Лютном переулке нет?

— Убийство единорога — пожизненное в Азкабане. Кому это надо?

План зашел в тупик.

Я не знал, как спасать Скорпиуса снова.

Но соображаю я быстро, особенно в критических ситуациях.

Поэтому, вернувшись в квартиру, мы с Луи подписали пакт о невыкидовании меня из окна, все ради Скорпиуса, а после мы втроем, даже Малфой, спрятанный под мантией-невидимкой, отправились в место, где есть все.

Короче говоря, мы отправились за кровью единорога в Отдел Тайн.

Я не очень помню, что там произошло, в помещении с аркой, но тогда Скорпиус, вроде как встретился с духом некого Сириуса Блэка, что-то для него сделал и… стал тем, кем он есть сейчас.

И я выдохнул. Трупные пятна постепенно пропадали с бледной кожи Малфоя, стоило ему отправлять на тот свет ту или иную неупокоенную душу. А как он был рад! В тот же день, все под той же мантией-невидимкой он блуждал по больницам, где этих душ было навалом, помню, я еле загнал его домой… Да, вот так он хотел жить, что даже не побоялся открывать перед покойниками двери на тот свет.

— А что случилось потом? — Кажется, преподобный Стокс, сам того не желая, заинтересовался моей историей.

Я скованно улыбнулся, и опустил взгляд. В глазах неприятно защипало, хорошо, что меня в тот момент никто не видел.

— Он почувствовал себя сильным, — сообщил я, смакуя каждое слово. — Открыл двери перед парочкой духов и понял, что у него в руках огромная сила. Распоряжаться мертвыми, представляете?

Я горько усмехнулся.

— И на следующий день он сбежал к отцу, мириться. То ли идиот со стокгольмским синдромом, то ли святой мудрец, черт его знает. Я был уже не нужен ему, Скорпиус понял, что я просто посадил его на цепь. А помог ему получить вольную мой кузен-оборотень, который выкрал его волшебную палочку из моего тайника. Вот так, святой отец, против меня стали сначала дружить, потом жить, а потом воевать. Нет, что вы, сейчас я, конечно, простил обоих, понял, что изначально я был виноват во всем: не следовало делать из воскрешенного друга домашнего питомца. Но простить его… самое сложное, с чем я сталкивался, хотя я сталкивался с таким дерьмом, что вам и не снилось. И он долго меня прощал. Иногда я думаю, простил ли на самом деле, а потом смотрю на него и понимаю, что простил.

Преподобный, чувствую, остался моим ответом доволен.

— Но что вы сделали потом? Когда ваш друг предал вас?

— Это не совсем предательство, — засомневался я. — Хотя, тогда мне так и казалось. А что я сделал потом?

Я снова улыбнулся. На этот раз ностальгически, но с горечью.

— Вместе с Наземникусом Флэтчером я покинул страну и не возвращался на Шафтсбери-авеню семь лет.

========== Глава 30. ==========

Путешествовал я не особо много, да и особо не мечтал об этом никогда. До того момента, как я оказался в Мексике — нашей первой остановке на пути к… черт знает чему, количество стран, которые я посетил, можно было сосчитать по пальцам одной руки, впрочем, как я уже сказал, тяги к путешествиям у меня не было. Я не любил ходить вслед за группкой туристов, изучающих местные достопримечательности, не делал тысячу и одно сэлфи с местным колоритом, не скупал сувениры — я был путешественником весьма пассивным. Честно, будь моя воля, я бы провел все предыдущие путешествия за границу в номере отеля с книгой в руках.

Итак, первая остановка — Мексика. И я сидел в душном отеле, пялился в слабо работающий вентилятор и обмахивался старой газетой. На балконе — весьма хлипком, на коврике для йоги сидела одетая в закрытый алый купальник с белыми рюшами Рита Скитер и старательно мазала свои плечи кремом для загара.

— Рита, зайди в номер, не пугай мексиканцев, — бросил я, встав со стула.

Наземникус оставил нас вчера — путано объяснив, что ему необходимо «прощупать почву» и трансгрессировал невесть куда. Уверен, он пытается втюхать свое ворованное барахло местным дуракам.

Я все еще находился в том состоянии, когда не до конца понимаешь, что происходит: часто ловил себя на том, что, черт возьми, я в Мексике, семья — далеко. Когда вернусь? Вернусь ли вообще?

Аферист, кстати, по этому поводу ничего не сказал.

И вообще сборы проходили молниеносно.

— Много вещей не бери, — сказал он мне. — Волшебную палочку оставь. По ней тебя легко найдут мракоборцы.

Я не стал выпытывать подробности, и послушно оставил палочку на каминной полке.

— Да, конечно, оставь ее в моем доме, — прошипел Флэтчер. — Когда твой папаша начнет искать тебя, следы приведут его сюда. Идиот.

— А что мне делать? — смутился я.

Наземникус подхватил палочку и бросил ее прямо в камин. Огонь вспыхнул.

— Купим тебе новую, — поспешил заверить он, когда я раскрыл рот от возмущения. Кстати, паспорт — туда же.

В тот момент я подумал, что зря согласился на побег.

— Отныне ты — Джимми Старлинг, — напомнил Наземникус, всучив мне документы. — Помнишь, кто такой Джимми Старлинг?

— Твой бывший однокурсник, который стал слабоумным.

— Точно. Теперь это еще и ты.

Легко сказать. Я упорно не отзывался на Джимми Старлинга, особенно подозрительно выглядело в аэропорту, когда у нас проверяли билеты.

Впрочем, уже на борту, я отыгрался на аферисте, который, как оказалось, панически боялся летать (впрочем, как и добрая половина волшебников, усаженных в самолет).

— Слышишь? — шепнул я, когда Наземникус, успокоивший нервы коньяком, только задремал.

Флэтчер недовольно приоткрыл глаза.

— Чего тебе?

— Не слышишь, как в крыле что-то стучит?

Наземникус мигом проснулся и побледнел.

Я прижал ухо к иллюминатору.

— Показалось, — улыбнулся я, устроившись в кресле поудобнее. — Но не факт. Клянусь Мерлином, что-то стучит. Мне сразу показалось подозрительным, что пилот перед взлетом крыло к фюзеляжу изолентой примотал.

Таким образом Наземникус Флэтчер все время полета сидел, боясь пошевелиться, бледный, как полотно.

Но и мне он отомстил, поселив нас в самый дешевый отель… вернее мотель, вернее комнатушку над баром для дальнобойщиков

— Он не говорил, когда вернется? — поинтересовался я.

Рита покачала головой, натянув на кончик носа огромные солнцезащитные очки, щедро украшенные стразами, в которых она напоминала огромную стрекозу.

— Погуляй где-нибудь, — бросила она. — Не порти мне отпуск своими вопросами.

— Ты считаешь, что это отпуск? — То ли Наземникус не рассказал жене и половины того, что угрожало нам в Лондоне, то ли Рита была неисправимой оптимисткой.

Как оказалось — второе.

— Послушай, Поттер, — строго сказала она, усевшись по-турецки на коврик. — Я в последний раз была в отпуске еще при Фадже. Мне совершенно плевать, что вы с этим идиотом творите, я просто наслаждаюсь солнцем и удобствами этого отеля.

— Удобствами?

— Ну, здесь есть пол.

И не поспоришь. Я вернулся в комнату, чуть более прохладную, нежели душный балкон, смахнул огромного таракана со стола и, недоверчиво покосившись на пятно от машинного масла на моей наволочке (дай Бог, чтоб от машинного масла!), решил, что совет Риты Скитер насчет прогулки довольно неплох.

Вопрос в том, куда идти.

Страну я не знал, с трудом ориентировался на улице у шоссе, на которой мы остановились. На прикроватной тумбе покоился древний буклет с описанием достопримечательностей, но я не знал испанского, на котором он был написан. Да и что-то мне подсказывало, что от придорожного мотеля до священного города Майя, что на полуострове Юкатан, далековато (это единственное, что я понял из буклета).