Чтение онлайн

Сидеть взаперти и так было сложно, и я уговорила парня пройтись, в результате чего мы скоро обосновались на безлюдной крыше, наблюдая за происходящим внизу и разговаривая.

Ответить Сид не смог, пошатнувшись от моего шутливого удара, он соскользнул вниз, успев зацепиться за край отвесной стены одной рукой. Каменная пыль и мелкая галька посыпались следом, а кровь от расцарапанной ладони протянулась за его пальцами алой полосой.

Проклятье! Сердце замерло, а потом вновь забилось в груди с удвоенной силой.

С земли послышался женский вскрик, а я, обмирая от страха, мертвой хваткой вцепилась в рукав парня.

— Отпусти меня, — огрызнулся Сид, — иначе утащу за собой!

— Да ни за что! — В панике воскликнула я.

— Тогда сними перчатку, иначе не сможешь меня удержать!

— Но и сосредоточиться на твоем спасении тоже не смогу!

— Бросай, я сказал!

— Нет!

Плюнув на боль, я ухватилась за парня ещё и вывихнутой рукой.

— Ну ты и придурок, — обласкал меня Сид.

С легкостью кошки, он подтянулся и взобрался на место, оттолкнув меня подальше. Я с удивлением наблюдала, как он отряхивает свою форму от песка, ни секунды не жалея, что чуть не довел меня до инфаркта.

— Красавица, не расстраивайся, твоего покорного слугу не так просто убить! — Вновь подавшись вперед, крикнул он молодой служанке, которая, задрав голову, все это время наблюдала за нами с земли.

Платок с бедняжки практически сполз, но она не обращала на это внимания, прижав ко рту смуглые руки. Корзина свежевыстиранного белья, которую она несла до этого, валялась на вверх дном, свидетельствуя, что вся работа пошла насмарку. Быстро опомнившись, девушка подхватила её с земли, собрала испорченные вещи и метнулась прочь.

— Ну ты и свинья! — Пораженно выдохнула я.

— Кто это? — Заинтересованно спросил Сид.

— Грязное, беспринципное, уродливое животное! — Пояснила, выпуская наружу скопившееся негодование. С беспринципным это я погорячилась; наверное, у свинок совести будет побольше, чем у этого негодяя. — Что ты, свиней в жизни не видел?!

Парень отрицательно покачал головой, а я прикусила язык. Никогда не знаешь, на чем проколешься! Стараясь не употреблять в речи привычный слэнг и жаргонизмы, я упускала самые простые вещи. Лошади же у них водятся, кто мог знать, что свиней нет?!

— В общем, я тоже не видел. В книге про них вычитал недавно, и сразу подумал, что они у тебя в родственниках затесались! Я же решил, что ты сорвешься! — Насупилась, попытавшись ложью замаскировать свою ошибку.

— Вот поэтому я и сказал, что ты не дорос, — резюмировал Сид и выудил из кармана белый платок, чтобы перемотать поцарапанное запястье. — Бес, тебя же обмануть проще простого.

— Но ты поранился…

— Это пустяки. Многие пожертвуют и не таким, чтобы добиться убедительности.

— Я просто не ожидал от тебя такой подставы, — возразила я, — со смертью не шутят.

— Ошибаешься, — обернулся Сид, и одарил меня своей фирменной улыбкой во все тридцать два зуба, — Думаешь у смерти нет чувства юмора? Если ей понравится шутка, она отпустит тебя, чтобы при следующей встрече услышать новую.

— Чушь, смерть не делает различий, — холодно ответила я, желая закрыть эту тему, — слезай уже оттуда, ты пугаешь людей. А ещё мы теряем время, мне нужно заниматься.

Который день страж позволял мне копаться в своем сознании, чтобы развить привычку, которая позволит не падать в обморок при чужом прикосновении. Не знаю, нравилось ему это или нет, но виду парень не показывал. Однажды признался, что ему интереснее проводить время со мной, чем заниматься рутинной проверкой защиты дворца в преддверии свадьбы, но верилось в это слабо. Сложно было представить, каково это — доверить свою память практически незнакомому человеку, но Сид говорил, что скрывать ему нечего. Скорее, при каждом нашем уроке он старательно контролировал свои мысли, и показывал мне лишь то, что считал нужным, потому что ничего криминального из его жизни я на данный момент так и не узнала.

Изобразив на лице поддельное недовольство, парень спрыгнул со своего места.

— Иногда ты бываешь слишком нудным, Бес, — он бесшабашно встрепал мои волосы, так что я не успела увернуться, — в юности я был настоящим сорванцом.

— Да ты и сейчас такой! — Воскликнула я, сконфуженно приглаживая прическу.

Волосы начинали отрастать и лезть в глаза. Какая досада, что тут невозможно нормально подстричься. Если я задержусь в империи надолго, придется самой взяться за ножницы, чтобы их укоротить. Мало мне смазливого лица для полной схожести с девицей, только копны вьющихся кудрей не хватает.

Хотя, Карающий вон ходит с длинными волосами и ничего… Более того, ему это странным образом идет. Я вспомнила прямые, блестящие, снежно-белые пряди, казавшиеся невероятно мягкими на вид, и во мне вдруг родилась мысль, что неплохо было бы их потрогать… Ужас какой!

— О нет, Бес, раньше я вел себя куда хуже. Могу показать тебе некоторые проделки, когда закончишь прихорашиваться.

Я недовольно покосилась на Сида, который наблюдал за мной с затаенным интересом. Он тоже носил своеобразную прическу. Смоляные волосы доходили до плеч, обрамляя лицо непослушными прядями.

— Откажусь, пожалуй. Слушай, а тебе эти патлы драться не мешают? — Злорадно отфутболив подкол, я сладенько улыбнулась.

— Что ты, при должном уровне мастерства, подобные мелочи не доставляют проблем, — серьёзно ответил Сид и добавил: — к тому же, я не какой-то простолюдин или уличный наемник!

— Вот значит, как… Меня опекает важная птица.

В задумчивости я быстро зашагала к выходу с крыши, и страж тут же нагнал меня, поняв, что последнее высказывание могло быть неприятным.

— Бес, я вовсе не это хотел сказать. Просто длинные волосы почетны для воина! Это старая традиция, но при дворе ей ещё следуют. Тоже отрастишь потом, не волнуйся, а пока это не важно совсем, ты же ещё ученик!

— Не хочу ничего отращивать, — отрезала я, — расскажи, что будет на неофициальной части церемонии, и мы в расчете. А лучше покажи вместо своих детских проделок и схваток, за которыми я все время наблюдаю.

— Мои воспоминания о боях, между прочим, помогают тебе лучше разобраться в приемах, пока ты расслабляешься тут со своей вывихнутой рукой.

— Я расслабляюсь?! Попробовал бы ты одновременно удерживать в уме видение, и мило улыбаться, продолжая вести разговор!

Примерно так и проходили все наши уроки. Я должна была взять Сида за руку, и сконцентрировавшись, отодвинуть чужие воспоминания на второй план. В идеале они должны были восприниматься мной как собственные, пока в реальности я соблюдала невозмутимость. Сознание будто расслаивалось на две части; удержать каждую из них в равновесии было нестерпимо сложно и выматывало порой не хуже физической нагрузки.