Чтение онлайн

Захария вдруг хлопнул в ладоши над самым ухом задремавшего подопечного, и хлопок вышел настолько громким и звонким, что королевич подскочил как ужаленный и от неожиданности, плохо контролируя затёкшее тело не протрезвевшим ещё мозгом, почти скатился со стула.

Действительно комичный персонаж.

Подслеповато осмотревшись, убедившись, что поблизости нет разъярённых крестьян с вилами или беспощадных агентов отца, а есть только счастливый от своей идиотской детской выходки колдун и двое не знакомых ещё пока юнцов с разной степенью удивления на лицах, наследник престола с такой обидой и злостью глянул на него, что маг не выдержал и рассмеялся.

Поразительно всё-таки, — против воли подумал Макс. — Как по-детски чисто хохочет такой… неоднозначный человек.

Айгольд шутки не оценил.

— Совсем из ума выжил?

— А по-моему вышло забавно, — схватившись за бок в приступе хохота окровавленной ладонью, ответил Захария.

И принц проявил чудеса внимательности для того состояния, в котором по-прежнему находился: заметил кровь, хотя торговый зал был погружён в привычный полумрак, и как по команде оживился.

— Порезался, что ли?

Он попытался было рассмотреть руки товарища повнимательнее, но Захария благоразумно остановил спонтанный порыв несвоевременной заботы о ближнем.

— Всё в порядке, — положив грязную пятерню на золотые волосы и с лёгким, незаметным глазу постороннего человека нажимом вернув порывавшегося было подняться на ноги Айгольда обратно на стул, заверил Захария. — Как вы сами можете видеть, господин Давид, Его Высочеству возвращаться в таком виде в королевский замок… недопустимо. Присоединитесь к нашей утренней трапезе, ваше присутствие окажет на него самое благое влияние. К тому же, это будет… своеобразной формой искупления. Сторона, с которой показал себя мой конь… не менее недопустима, чем состояние Его Высочества на данный момент.

— Что действительно может оказать сейчас на меня «самое благое влияние», так это твоё персиковое вино, — лениво ворочая языком и моргая куда медленнее обычного, заметил будущий правитель.

— Пьяница, — колдун усмехнулся. — Никакого вина, хватит с тебя.

— Хотя бы один бока-а-ал…

— Нет.

— Хотя бы половину, Ария, видишь же, что мне плохо…

— Айгольд, прошу тебя, — с усилием выдавил из себя слово вежливости чародей, хмурясь далеко не вежливо.

Принц проворчал себе что-то невнятное под нос и неуверенно поднялся из-за стола — дорожная мантия неопределённого цвета с шелестом соскользнула с его широких плеч и упала на пол. Ясно как день: попыток выклянчить у хозяина дома порцию спиртного он так просто не оставит.

— Моё утро и без твоих капризов началось с неподобающего поведения.

Магистр осторожно взял вялого, страдающего похмельем наследника престола за локоть и, стараясь не тянуть излишне сильно, повёл неспешно в обеденное пространство. Макс, не получивший никаких противоречащих этому поручений, догнал неторжественную процессию и теперь на всякий случай страховал с другой стороны. Студенты, оробевшие и вконец потерянные, неуверенно двинулись следом, данное шествие замыкая.

— А что, — упав на стул, приободрился немного Айгольд, — Максимус что-нибудь натворил?

— Нет. Дрозд.

— Не люблю его, — искренне признался принц, скривившись: мимику он всё ещё контролировал паршиво. — Жуткая тварь. Что он учудил?

— Весьма… эмоционально отреагировал на присутствие в конюшне третьих лиц, — чародей кивком головы указал на робко переминающихся с ноги на ногу неподалёку от стола школяров. — Рассаживайтесь, господа.

— Вполне в духе Дрозда. Знаешь, Ария, я всё ещё теряюсь в догадках, как поступить после восхождения на трон: думаю, его присутствие в Эпиркерке мне скорее не нравится.

— Мне наше с Дроздом присутствие в Эпиркерке тоже не нравится, — довольно резко ответил Захария (за словом в карман он вообще не лезет), выстрелив в королевича весьма однозначным взглядом. — Так что, как говорится, только прикажи: мы с удовольствием отсюда уберёмся.

Айгольд, не намереваясь ни спорить, ни ссориться, поднял руки в капитулирующем жесте и притих. Колдун расставил перед сотрапезниками тарелки и уже знакомым Максиму образом наполнил их из котла какой-то крупой, отдалённо напоминающей по внешнему виду что-то среднее между горохом и манкой. Овощная смесь — нечто вроде стручковой фасоли, спаржи и брокколи (только бледные и слегка непривычной формы) — была предварительно замешана с мясом и этой крупой ещё в процессе готовки, так что блюдо вышло с естественным, довольно лёгким и постным, но хорошо сочетающимся соусом. Последними на стол легли ложки.

— Приятного аппетита, — формальным тоном пожелал чародей.

Максим чувствовал, с каким изумлением за разворачивающимся завтраком наблюдает Давид, и не мог его не понять. Сам, когда впервые увидел, глазам не поверил. Но ко всем ощущениям, бушевавшим в душе рыжеволосого гостя, примешивался ещё и страх. Пусть и не сильный — так, скорее лёгкое волнение, — но всё же прослеживалось это отчётливо. Даже прислушиваться не было смысла.

Королевская семья. Для местных это словосочетание значило гораздо больше, чем простой титул и соответствующие ему привилегии, жители Цельды относились к правителям куда серьёзнее, нежели к какому-нибудь «президенту» или «канцлеру» — короли больше ассоциировались с «божественным продолжением, соблаговолившем поселиться среди смертных и нести им мир, порядок и закон»… Ну, или приблизительно так. Даже невзирая на подмоченную репутацию, Айгольд по-прежнему являлся прямым и единственным наследником престола, будущим единовластным правителем целого государства, кровью от крови монархов-предшественников. С ним обращались, как с потомком богов, создавших этот мир и всё в нём существующее, и то, как Захария фактически вытер о волосы принца окровавленные руки, как неприкрыто называл его «пьяницей», пускай и ласково, закономерно воспринималось преданным своему Отечеству гражданином почти как открытый протест воле и решениям пантеона Творцов. Человек, бесстрашный настолько, чтобы в подобном ключе говорить с наследником трона, должен быть либо невероятно силён, либо столь же невероятно слабоумен. И, судя по выражению лица Агнеотиса, он уже не мог с уверенностью заявить, к какому из вариантов приблизился чародей.

Трапеза за одним столом с наследником трона! Молодой Путник едва смог побороть желание отсесть от Давида как можно дальше — студент сиял, да так ощутимо, что даже непроницаемый с виду магистр поморщился (правда, быстро взял себя в руки). Благодарность и восхищение лились из него оглушительным потоком, как горный водопад: несчастный тщетно пытался произвести на королевича с похмельем хорошее впечатление и так и не смог понять, что дело это безнадёжное до мозга костей.

Трапеза с наследником трона… в доме господина магистра. Максим кожей чувствовал смятение, тянувшее Агнеотиса изнутри в разные стороны: противоречивые эмоции раздирали беднягу как при четвертовании, каждая рвала в свою сторону, эманации его жизненной энергии становились всё нестабильнее.

Что мог забыть в этом доме сам принц Айгольд? Магистр упомянул, что накануне вечером «Его Высочество изволили выпить лишнего» — значило ли это, что он и пил, и ночевал… здесь? И может ли это стать косвенным подтверждением тех грязных и поганых слухов, которые без зазрения совести распространяются в Эпиркерке — особенно в рядах стражников? Давид аж головой помотал, спровоцировав полёт нескольких вопрошающих взглядов в свою сторону — ему стало противно до тошноты, но не от рисовавшихся в воображении неотёсанных вояк сцен, а от собственной низости и мерзости: как можно чистокровному магу благородного происхождения, воспитанному на тезисах Кодекса, воспевающему честь и достоинство, хотя бы допустить такую вероятность? Да что с ним такое сегодня творится?!

За Кцолом тем временем Максиму наблюдать оказалось ничуть не менее интересно, чем за его притихшим товарищем. Присутствие Айгольда каким-то странным и не вполне объяснимым образом воздействовало на несчастного: ведь Макс как-то уже смирился с первым впечатлением и взял его за аксиому, что этот парень, выражаясь тактично, далеко не самый приятный человек в Эпиркерке, что при молодом Путнике эльвиец (или как он там себя называл) шёл по жизни с демонстративным самодовольством, смотрел надменно и двигался, вкладывая в каждый жест одному ему ведомое превосходство, но рядом с принцем Кцол трепетал — не от восторга чувств, не от радости от оказанной ему чести, а от вполне приземлённого и животного страха. Хотя, казалось бы, сложно в этом городе найти кого-то безобиднее Айгольда.