Чтение онлайн

Вблизи Захария казался ещё более тощим, чем издалека. В обычной большой футболке грязно-зелёного оттенка, привезённой, несомненно, с Земли, он выглядел как раковый больной: кожа бледная и тонкая настолько, что проступала сетка голубых сосудов, сухожилия перекатывались под ней при каждом движении, мышцы, пусть и присутствовали, не шли ни в какое сравнение в налитыми жизнью мускулами кузнеца. Короткие острые синюшные ногти на тонких пальцах напоминали когти хищной птицы — постукивали они по поверхности канделябра, как казалось Максу, весьма зловеще. Так, наверное, постукивает по крышке гроба заждавшаяся очередного клиента Смерть. Ясные, чистые, бледно-голубые, почти прозрачные глаза, полностью белые коротко остриженные волосы, тонкая серая полоска плотно сжатых сухих губ — будто сама природа выкачала из чародея цвета. На запястьях проступала каждая косточка, отогнувшийся широкий ворот футболки обнажил торчащие кости ключиц и суставных впадин — этот человек словно весь состоял из стекла, битого и безусловно опасно-острого, полностью обесцвеченный, обескровленный… будто мёртвый. Чёрные густые брови, гладкие и блестящие жизнью, на фоне этой белизны казались чем-то неестественным и лишним.

Он выглядел именно таким, каким его видел во сне Максим. Только взгляд теперь не выражал ни грусти, ни тоски — это был взгляд целеустремлённый, равнодушный и сосредоточенный.

— Неплохо. Есть несколько царапин и трещин, но это явно не твоя оплошность, — заключил колдун ровно и, поднявшись, понёс канделябр куда-то к стене.

Максиму показалось, что его измождённое тело сломается под тяжестью артефакта, но Захария без видимых усилий водрузил добычу на полку, с глухим стуком поставил на самый верх и вернулся за стол. Осмотрев не менее внимательно каждую книгу на наличие пятен влаги и грязи, пролистав быстро стопку зеленоватой бумаги, он сложил мало интересующие его трофеи на краю и бросил короткий взгляд на кузнеца.

— Помятых листков нет, повреждений нет. Бумагу ты возить умеешь.

Скорее всего, из чародейских уст это звучало как комплимент. Следующим объектом исследования стал обычный серый холщовый мешочек, из которого птичьи пальцы Захарии извлекли увесистый слиток цвета рыжей меди. Магистр внимательно крутил и вертел его перед глазами, наблюдая за перламутровым переливом металла и высматривая сколы. Потом наклонил и постучал ногтем по одной из граней.

— Хороший экземпляр. Лучший адамант, что я получал за последние полгода… Кто тебе его передал?

— Я ждал Бишепа, — ответил Спар, нахмурившись. — Но вместо него явился какой-то совсем уж подлеток, годков тринадцати. Напуганный был шибко.

— Ещё бы, — спокойно сказал Захария, откладывая слиток в сторону. — Бишеп сейчас из-за этой красоты сидит в темнице Эпфира, ждёт приговора.

— Из-за адаманта? — кузнец, забыв про осторожность, сделал небольшой шаг к столу. — Это же Бухремский адамант, так?

— Так, — подтвердил колдун. — Но Бишеп поставил себя в весьма затруднительное финансовое положение несколько месяцев назад и по собственной глупости не смог вернуть мне долг законным образом, а срок поджимал. Поэтому ему пришлось украсть, а также обмануть и покалечить одного неприятного человека. Который, кстати, тоже передо мной сильно провинился ещё за неделю до этого, поэтому слиток искать не начнут, будь спокоен. За воровство нашему общему знакомому ничего не сделают, а вот за рукоприкладство…

— Вечно ты меня в какие-нито истории впутываешь, — недовольно проворчал Спар. — Что мне теперь, из-за него, оборачиваясь, по улицам ходить?

— Я уже сказал, за слитком никто не придёт. А за тобой — тем более.

Впрочем, заверение на кузнеца подействовало не шибко-то успокаивающе.

Последней в ряду привезённых ценностей, изученных магистром, стала шкатулка. Захария надел заранее приготовленные перчатки, размотал ткань, в которую она была завёрнута, покрутил в руках перед лицом и зачем-то понюхал.

— Кто-то пытался её открыть? — резко выдохнув воздух носом, поинтересовался он, выстрелив в кузнеца взглядом весьма и весьма недовольным.

Такой взгляд и взрослого-то мужика к месту пригвоздил, а Макс и вовсе присел слегка, хотя ему и сотой доли этой тяжести не досталось.

— Да-а, там… Эдакая история приключилась…

— Любопытный человечек жив? — не проявив к приключившейся истории интереса, поинтересовался колдун.

— Не ведаю, — кузнец пожал плечами. — Не проверял.

— Ты к несчастному прикасался? — рассматривая шкатулку, спросил Захария.

— Нет.

— И правильно сделал.

Магистр поставил коробочку на стол, снял перчатки и сделал несколько неясных движений пальцами. Со стороны могло показаться, что у него просто начался тремор, но тут Макс разглядел в воздухе вспыхнувший круглый светящийся сигил с непонятными, но, кажется, запутавшимися между собой очертаниями, воспаривший над шкатулкой, и что-то похожее на сверкающие нити, привязанные к кончикам ногтей Захарии. Парень с замиранием сердца наблюдал за тем, как колдун, дёргая пальцами, будто паук распутывает этот горящий клубок из символов и знаков, выстраивая линии в правильном порядке, и стоило ему закончить, свет и сигил пропали, а вырезанные на шкатулке чёрные знаки вспыхнули и выпарились с коробочки подобно перекипевшей воде. Только потом Захария бесстрашно открыл уже не представлявшую угрозы шкатулку и медленно достал из неё три склянки, запаянные стальными крышками, с переливающейся огненно-золотой жидкостью внутри. Поднеся их к свету, он проверил осадок, покрутил их из стороны в сторону и, удостоверившись, что разводы достаточно густые, выставил склянки в ряд перед собой.

— Есть предположения, что внутри? — едва заметно растянув потрескавшиеся губы в улыбке (Максим готов был съесть ботинки на спор — слышал, как с треском рвётся сухая кожа), спросил колдун, посмотрев на кузнеца.

— Драконья кровь, — без запинки выпалил Спар.

— Верно, — Захария кивнул. — И не просто дракона, как ты успел заметить, а ещё живого. Даже представлять не хочу, каким образом магистру Пропертине удалось её достать.

— Что ж ты с эдаким количеством творить-то собрался? — присвистнул здоровяк, вытягивая шею, но не рискуя приближаться. — Её хватит, чтобы полкоролевства на воздух поднять.

— Помимо того, что живая кровь дракона обладает взрывоопасными свойствами, Спар, — в голосе магистра на ровном месте зазвенел металл. — Она в шесть раз укрепляет оружие и доспехи. Ты, как кузнец, точно должен об этом знать.

— Да ты не думай, я ничего эдакого не уразумел…

— Как и большинство жителей Эпиркерка. И Эпиршира. И полуострова.

Губы колдуна дёрнулись вверх, обнажив на краткий миг синие дёсны и острые белоснежные зубы. Максим на всякий случай отступил на полшага. Образ члена Триады всё больше и больше напоминал ему хищного, умного и расчётливого, а потому ещё более смертоносного зверя. Зверя, не брезгующего человеческой кровью.

— Да я бы в жизни не…

— Неважно, — махнул ладонью колдун. — Чтобы ты совсем успокоился, скажу, что кровь эту мне доставили по распоряжению короля Хэдгольда. Пропертина, насколько тебе известно, служит ему верой и правдой не первый десяток лет.

— Как — короля?

Магистр скрестил у груди руки и посмотрел на собеседника взглядом, полным раздражённого веселья. Эдакая смесь гнева и радости, устроившаяся в этом жутком человеке вполне с комфортом.

— Меня иногда так и подмывает ответить «каком кверху» на подобные вопросы, — беззлобно, но нервно сказал он. — Не суть. Ты и сам можешь догадаться, что это значит.

— Война, — упавшим голосом произнёс кузнец.

Макс почувствовал, как разрывается его мозг. С одной стороны, судя по их диалогу, он вот-вот окажется в эпицентре военных действий, где люди будут убивать друг друга и умирать друг за друга. Война не несла в себе ничего хорошего и благопристойного, он знал, что это только кровь и грязь, а все, кто считают иначе, просто не видели смерти людей на поле боя своими глазами. С другой стороны, разве это не замечательная возможность показать всё, на что способен молодой Путник?