Чтение онлайн

Он реально пойдёт к королевскому дворцу… так?

Ни повседневных штанов колдун не переодел, ни причесался (сухие волосы торчали во все стороны) — даже футболку домашнюю сменить не удосужился (или хотя бы заправить), и она спущенным парусом болталась на груди.

Хорошо, что хоть ботинки надел. Тоже не местного, кстати, пошива…

— Чета Беренж почти полным составом. А Каглспар? Ещё не в городе?

— Нет, господин, — поклонилась ему женщина, сменив радость хмурой сосредоточенностью. — Отбыл четыре дня назад, мы его не ранее чем через трое суток ждём.

— Куда он там на сей раз отправился, в Эпфир?

— Именно так. И коль меня спрашивать, — она разогнулась и, вытянув губы по-детски недовольно, уставилась на Захарию с нескрываемым негодованием, как если бы именно он был причиной её бедствий: — Так пусть бы лучше он только на вас трудился, господин магистр, чем брался за поручения других людей тоже!

— У меня нет столько работы для твоего мужа, — покачал головой колдун, спускаясь по ступенькам с крыльца. — И давай говорить открыто, госпожа: мастер кузнец из тех, кому всегда будет не хватать.

— Ох, господин, да я понимаю, — она окончательно скривилась, борясь с желанием вылить на собеседника всё негодование до последней капли. — Но уж больно тяжело это и нечестно…

Она собиралась поведать о чём-то ещё — не исключено, что о глубоких своих эмоциональных терзаниях, — но Захария жестом вынудил женщину замолчать.

— Знаю. Жизнь вообще редко с кем обходится по справедливости. Но если тебе нужен взгляд со стороны, за которым ты, очевидно, и начала эту беседу, госпожа… — он подошёл к проёму в заборе и, посасывая трубку, остановился напротив оробевшей и опустившей плечи жены кузнеца. — Могу сказать одно: успокойся и смирись.

Несколько следующих секунд, которые оба они молча смотрели друг на друга, Макс, внешне сохранив каким-то чудом спокойное выражение лица, внутренне задыхался от накатившего возмущения. Воспитанный немного в других реалиях, он слушал и ушам не верил: какое, в общем-то, право имеет колдун — могущественный, влиятельный и небедный мужчина, на секундочку — говорить подобные вещи простой женщине с двумя детьми, на хрупкие плечи которой легли и забота о доме, и все бытовые вопросы и проблемы, которая при всём этом не владела заклинаниями, поднимающими в воздух тяжёлые и до краёв наполненные котлы, словно они весят не больше птичьего пера, и вряд ли могла себе позволить нанять кого-то в помощники?

Легко ему говорить о смирении, владея тем, что недоступно большинству! — за то мгновение, которое Бертша и Захария молча смотрели друг другу в глаза, вспыхнул Максим.

— От того, что ты злишься или печалишься, госпожа, Каглспар своего графика не изменит, — продолжил мысль чародей. — Он будет уезжать и возвращаться, чтобы снова погрузиться в работу в кузне, а после — опять уехать. Такой уж он человек. Но, возможно, прямо сейчас он столкнулся с шайкой бандитов или дикими зверями. Прямо сейчас его пробуют ограбить или даже убить. Ему может быть страшно или грустно точно так же, как сейчас страшно и грустно тебе, госпожа. Кузнец рискует здоровьем и жизнью не для себя. Ему, как человеку решительному, деятельному, желающему для своей семьи только лучшего, как никому другому важно возвращаться домой. В тот дом, где жена и дети ценят такую самоотверженность. Где его обнимут и поцелуют, накормят и обогреют, поддержат и будут любить.

Окей, — косясь на наставника с уже нескрываемым изумлением, думал Макс. — Теперь я вообще ни черта не понимаю.

— Твои злость и расстройство не дадут ему сил, госпожа. Не залижут ран, не успокоят душу. Если ты думаешь, что Каглспар рад покидать каждый раз близких ему людей, ты глубоко заблуждаешься. Ни одно, даже самое грубое твоё слово не сравнится с виной, которую он чувствует каждый день, находясь вдали от вас. Дай ему то, что нужно каждому мужчине: ощущение, что он нужен. Что в нём нуждаются, что ему необходимо продолжать жить ради кого-то помимо себя. Только так ты сможешь облегчить его ношу и только так тебе станет легче самой.

Бертша молчала. Макс торопливо запихивал негодование туда, откуда оно вылезло. В целом, с точки зрения логики он оказался с наставником почти полностью согласен, мысленно приказав себе на будущее не делать поспешных выводов.

— Я давно хотел это сказать, вообще-то, — прикусив мундштук, задумчиво протянул чародей. — Но как-то возможность не подворачивалась. Надеюсь, госпожа, мои слова тебя не обидели.

— Напротив, господин магистр, — она ответила тихо и медленно покачала головой. — Есть о чём поразмыслить. Благодарю вас.

— Не затягивайте ваше прощание, мы должны совсем скоро отправляться ко двору. Пятиминутная готовность, Максимус… И надень толстовку. Другим наверняка захочется поглазеть на твой иноземный видок.

Парень обернулся к своим собеседникам, виновато и немного по-идиотски нелепо улыбнувшись. Он не мог ничего с собой поделать и почувствовал в тот миг облегчение — не придётся самому выкручиваться из неловкой ситуации, в которую его поставила собственная неорганизованность, — однако правила приличия велели как минимум объясниться со знакомыми, прежде чем придётся с ними попрощаться. Неловко было и смотреть конкретно на Бертшу, выслушавшую в свой адрес довольно прямолинейное нравоучение от постороннего человека — ему почему-то казалось, что женщина сейчас отчего-то непременно должна испытывать стыд.

— Простите, госпожа, но…

— Я понимаю, Максим, — жена кузнеца посмотрела на колдуна с выражением глубочайшего уважения в глазах и кивнула. — Ступай, и куда бы вы ни шли — удачи!

— Удачи! — нестройным хором повторили за матерью дети.

Макс махнул им рукой и, не оборачиваясь больше, пулей взлетел на крыльцо. Просочившись мимо наставника в дом, он юркнул к лестнице, прыжками поднялся на третий этаж на одном дыхании, даже не задумываясь о смысле и значимости всего происходившего, кое-как смыл с рук остаток козлиных слизи и крови в ванной комнате, нашёл на постели и натянул чистую толстовку (хотя он точно помнил, что ничего не стирал, кофта приятно пахла мятой) и так же оперативно спустился вниз. Ему, быть может, и хотелось бы остановиться ненадолго, пораскинуть мозгами, переварить разворачивавшиеся вокруг него события, но время не стояло на месте, вынуждало лететь сломя голову в пучину событий, до поры позабыв про рефлексию и анализ. Парень и сам толком не мог ответить себе на вопрос, почему так суетился поскорее выполнить приказ — слушаться «старшего», более опытного и мудрого, вошло в привычку так давно, что уже не подлежало обсуждению.

— Три минуты, — удовлетворённо кивнул колдун и вытянул руку к очагу, с которого предварительно снял котёл. — Пройдём через портал, так быстрее. Опорожнение желудка не приветствуется, но и не возбраняется… В первый раз многих выворачивает.

— Это цитата из «Гарри Поттера», Мастер? — рискнул уточнить Макс.

Чародей покосился на подопечного и с не свойственным ему весельем промурлыкал:

— Дамблдор был великим волшебником.

На краткий миг парню почудилось, что Захария улыбнулся — и эта улыбка не шла ни в какое сравнение с предыдущими версиями, угрожающе-приторными или откровенно злыми. Хорошо, что он умел улыбаться ещё и вот так — по-человечески спокойно, тепло и тихо, как улыбаются нормальные люди, демонстрирующие на лице именно то, что чувствуют. На лице психопата или маньяка с непоправимо порушенной психикой ничего подобного промелькнуть, по мнению юноши, не могло.

Потушенное пепелище, на котором обычно готовилась еда, заискрилось фиолетовым огнём: угли охватили лиловые искры, вихрь засверкал и принялся стремительно расширяться, образуя нечто, похожее на шаровую молнию. Свет рос и растягивался до тех пор, пока не достиг величины в человеческий рост: внутри мелькнуло расплывчатое очертание какой-то белой лестницы.

— Проходи, — кратко велел наставник, опустив ладонь: от сотворённой на сей раз магии кожа его, в нормальном состоянии светло-серая, потемнела на несколько тонов, а вены приобрели практически чёрный оттенок. — Лучше закрой глаза. Внутренности моего портала — не самое приятное зрелище.