Чтение онлайн

Максим в нерешительности замер. Только теперь в его пустую, пусть и светлую головушку закрался закономерный вопрос: а что он творит вообще? Волшебство, порталы, левитирующие тарелки, плотоядные лошади и невидимые барьеры, не пускающие за забор — едва только столкнувшись с этими явлениями, Макс почему-то практически сразу воспринял их как само собой разумеющееся, словно обитал в схожих условиях всю жизнь. Не испугался, не опешил, ни о чём даже толком не расспросил нового покровителя. А теперь как ни в чём не бывало планирует пройти через какой-то телепортационный коридор… При этом не имея ни малейшего представления о том, что это такое, что ждёт его внутри и насколько такое мероприятие безопасно — пролом в пространстве и времени впечатления надёжности не производил.

— Проблемы? — уточнил равнодушно чародей, повернувшись.

— Н-нет, Мастер.

И Макс, предчувствуя нелёгкую поездку, с тяжёлым сердцем шагнул вперёд. Нога опоры не встретила — прежде чем кухня осталась позади, он успел осознать, что падает.

По первому впечатлению то, что встретило парня внутри, до боли напомнило быструю горную реку — как если бы мощный водопад подхватил тонкий прутик и стремительно увлёк за собой куда-то в неизвестность. Ноги подкосило ударом по коленям и швырнуло в неопределённом направлении, вихрь перевернул тело вниз головой, взъерошил волосы и перехватил дыхание. Потоки ледяного ветра ударили в лицо, задрали одежду — стало действительно холодно, по загривку и вдоль хребта противно-склизкой змеёй прокатились мурашки. Дезориентированный, вынужденный зажмуриться, юноша с неописуемо высокой скоростью летел куда-то вперёд — и отчаянно нуждался в понимании творившегося вокруг беспорядка, испуганный непредсказуемостью телепортации. Какие-то вспышки проступали сквозь плотно сомкнутые веки, но не раздавалось ни рёва, ни крика, ни каких-либо ещё предупреждающих звуков: понадеявшись на вероятность, что ничего страшного не произойдёт, Макс лишь чуть-чуть приоткрыл глаза для успокоения души… И вдруг широко распахнул оба и как зачарованный впился взглядом в бесконечную, искрящуюся серебристым светом магических потоков космическую пустоту, проносившуюся вокруг.

Его будто бы несло по какой-то трубе, как на водных горках в аквапарке, только вместо пластмассы со всех сторон парящего Путника окружал хрупкий, легко разрывающийся от любого неосторожного прикосновения свет… А коридор-трубу, в свою очередь, со всех сторон окружала Тьма: беспросветная и всеобъемлющая, чернее самой тёмной ночи, она простилалась повсюду, куда только удавалось посмотреть. От одного только мельком брошенного взгляда в эту беспросветную пустоту Макс внезапно ощутил себя бесконечно жалким и маленьким, беззащитным и слабым. Он вспомнил, что его родной планете сотни миллиардов лет, что бытие человечества со всей его богатой историей — ничтожный миг в биографии Вселенной, космического пространства, галактик и созвездий. Бескрайние просторы мрака заворожили Путника, околдовали своей таинственностью и заведомой непознаваемостью — и тянулось это сладостное таинство ровно до тех пор, пока неосторожно поднятая рука не коснулась случайно световых потоков-стен, несущих Максима к другой стороне.

Осязаемый свет вдруг задрожал, тряхнул его как следует, перевернул вверх головой, а стена — защитный барьер между непроницаемой тьмой — на миг прорвалась, и из пустоты внутрь его телепортационного коридора хлынул чёрный и вязкий туман, обжёгший лёгкие абсолютным нулём. Путешествие сквозь пространство длилось не более секунды, но для субъективного восприятия секунда растянулась в тысячу лет. И тогда Макс впервые осознал в полной мере, впервые на собственной шкуре прочувствовал, насколько сильным и острым может оказаться страх.

Панические атаки, случавшиеся с ним прежде, не шли с этим ощущением ни в какое сравнение.

Ослепительно сияющее солнце хлестнуло по глазам, ноги врезались в землю с такой силой, что не смогли удержать тела — Макс вывалился из космической бесконечности на светлую улицу и буквально нырнул лицом в мостовую. Острая боль во лбу от столкновения с камнем должна была отрезвить странника, но дрожь в теле не унималась. Весь его жизненный опыт схлопнулся подобно только что погибшей сверхновой, оставив лишь отголоски воспоминаний — то, что он только что испытал, что он только что видел, накрыло разум чистым ужасом. Коридор из магических потоков оказался чудовищно ненадёжным, падение в бездну, в невесомый и обезличенный космос было таким вероятным, таким… близким.

Хрен с ней, с тошнотой. Головокружение от вращения в невесомости и от столкновения с мостовой — ничто по сравнению с первобытным страхом, звериным и не поддающимся контролю. Дрожь в теле только усиливалась, пока Максим судорожно хватал воздух ртом, по щекам бежали обжигающе-горячие слёзы — и в них не было ни намёка на жалость к себе или слабость, это были слёзы доисторического животного, инстинктивные порывы тела избавиться от гормонов стресса всеми доступными способами. Он даже не подозревал, насколько невыносимо может перемениться состояние души за то мгновение, пока его несёт в другую часть города, не догадывался, насколько кошмарной окажется первая телепортация, даже не подозревал, что описанное в фэнтези действо на самом деле таит в себе столько опасности. Паника волокла назад, в недра бескрайней вселенной, он чувствовал, что чья-то невидимая сила тащит его обратно в пустоту, где даже схватиться не за что, где нет воздуха, чтобы им хрипеть, где нет голоса, чтобы им вопить о помощи, где нет ничего и никого…

Рука, мягко коснувшаяся плеча, в восприятии Макса приняла образ спасительного якоря, дотянувшегося едва ли не в последний момент. Наличием формы, веса, температуры и текстуры она силком вытянула парня из бесконечности, чёрной, как самая страшная тьма. И пусть от неё исходил всё тот же холод, до рвоты испугавший в портале, но это не был холод обезличенного Ничто, равнодушно взирающего на случайно залетевшую внутрь мошку из мрака необъятного… Хаоса. Мелкая дрожь сменилась крупной, сознание, забывшее о существовании гравитации, ещё парило где-то в стороне от тела, и только рука на плече не давала ему оторваться окончательно. Главное, что в мире вокруг осталось нечто, к чему можно прикоснуться и что может прикоснуться к тебе в ответ. Ориентир, за который можно зацепиться. Что-то, что не даст провалиться в бездну.

— Я, кажется, велел закрыть глаза, — тихо сказал Захария, и Максу почудилась в его голосе нотка… вины?

Зато не прозвучало ни упрёка, ни недовольства. Только спокойствие, присущее Захарии, и немного, совсем немного сочувствия. Этого оказалось достаточно.

— П-простите.

— То, что ты видел… — едва слышно шепнул колдун и решил не договаривать. Здесь и сказать-то толком нечего, не придумали ещё слов, чтобы описать это кошмарное ощущение, и не придумали слов, чтобы от этого фантома избавить. — Если будет необходимость поговорить об этом — скажи. Но сейчас нужно взять себя в руки. Много времени моё дело не займёт. Ты справишься. Встань.

Костлявая птичья пятерня мягко потянула Максима за загривок. Парень подчинился её воле и поднялся на ноги, всё ещё дрожа и дыша беспокойно и рвано, но стоило ледяным пальцам коснуться лба, как боль и страх отступили. Остановилась кровь, согревавшая кожу от портального озноба, ушла пульсация разодранных коленей, разбитых о камни, затянулись раны на оцарапанных ладонях. Сфокусировавшись на сосредоточенно-мрачном лице наставника, парень заметил, что его змеиные зрачки сузились в едва различимые щёлки, хотя обычно оставались широко раскрытыми и почти не отличались формой от человеческих, если не приглядываться. Возможно, они стягивались вот так, когда колдун применял особенно сильную магию? А может, всё дело в том, что обстоятельства вынудили его сконцентрироваться острее обычного.

По-прежнему недолюбливая солнечный свет, чародей надел на голову объёмный капюшон, полностью скрывший лицо. Теперь узнать Захарию можно было только по птичьему черепу и лёгким волнам холода, источаемого кожей даже сквозь плотную ткань парадной мантии.

— Идём, — ровно велел он и, поправив своё облачение, двинулся вперёд. — И… да. Так держать.

Максим огляделся, скорее, просто чтобы убедиться лишний раз, что разлом в пространстве, способный затянуть его в космос, заперт и в ближайшее время на горизонте не появится. Оставь колдун свой портал незакрытым и… кто знает, с какой скоростью и как далеко умчал бы сломя голову как можно дальше молодой Путник. Однако вместо портала увидел только красивую прямоугольную пешеходную площадь, посреди которой они материализовались из воздуха: дорога вымощена булыжником, камень подогнан один к другому; со всех сторон расставлены кадки с цветами; в центре — живописный фонтан со статуей широкоплечего статного мужчины: массивная нижняя челюсть, густые вихры волос, лихо сдвинутая чуть набок корона и меч, поднятый над головой; несколько фонарей, по ночам освещавшие ухоженные улочки, а сейчас потушенные, безжизненно сверкающие стальными столбами. Белоснежный мрамор искрился повсюду, куда хватало дотянуться взгляду. Всю площадь затопило выжигающим глаза светом солнца. И ни одного человека, праздно прогуливавшегося или занятого работой — только вооружённая стража.

Колдун кивком головы указал на мраморные ступени, ведущие к такому же белоснежному, как и всё остальное здесь, фасаду неприступного замка. Очевидно, им следовало сперва подняться к воротам с подъёмной герсой.

Архитектура серьёзного впечатления на Макса, впрочем, не произвела: наклонные стены, несколько величественных донжонов, рондели с многочисленными бойницами… Ничего примечательного. Только симпатичные островерхие башенки со светлыми крышами и отличали этот дворец от тысяч других таких же — на каждой из башенок красовалось по гигантскому циферблату: один показывал время, и парень в изумлении приоткрыл рот, будучи до этого абсолютно уверенным, что часов в этом мире ещё не изобрели; другой, с какими-то созвездиями, тоже обзавёлся стрелками, вот только стрелки эти (одна с солнцем, другая — с луной) явно имели какое-то отношение к сегодняшней дате. Лестница, ведущая к воротам, оказалась не только высоченная, но и широкая — настолько, что на ней без труда могло бы разместиться телег пять колесом к колесу. К счастью, ступеньки сделали редкими, длинными, и это, безусловно, не только вытягивало лестницу на многие метры, но и сильно облегчало посетителям подъём. Голубело прекрасное небо, тёплый и погожий денёк не предвещал ничего плохого, а Максу всё ещё было не по себе, когда он последовал за наставником наверх.