Чтение онлайн

…В конце 1945 года после испытания атомного оружия в Аламогардо в США была издана книга Смита «Атомная энергия для военных целей». В предисловии к этой книге руководитель атомной программы США генерал Гроувз написал: «Разумеется, в данное время этот отчет не может быть написан со всеми подробностями по соображениям военной безопасности».

Книга не содержала новых для нас материалов по науке и технике. Однако то, что было выяснено у нас в ходе исследований, как, например, возможность цепной реакции в уран-графитовой системе, охлаждаемой водой, или как сама осуществимость атомного взрыва, получило подтверждение в книге Смита. Книга эта была переведена и издана у нас, мы от знакомства с ней получили большое удовольствие. В США были опубликованы прогнозы «Когда Россия будет иметь атомную бомбу», где назывался 1954 год, а при особой удаче — 1952-й. Тем временем США организовали вокруг нашей страны атомные авиационные базы, открыто публиковали схемы атомных нападений на нашу Родину, «холодная война» грозила перейти в горячую, атомную. Работа по оружию у нас опережала американские прогнозы, но американцы энергично наращивали свой арсенал и готовились к 1952–1954 годам иметь сотни единиц ядерного оружия. Работа у нас вступала в новую фазу.

Но вот у Бороды (И. В. Курчатова. — Ред.) и тех, кто работал по оружию, все состоялось: 29 августа 1949 года прошло удачное испытание оружия, победа была полная. К этому времени уже и производство делящихся материалов было достаточно мощное. Хотя наш атомный взрыв был полной нежиданностью для Трумэна, он продолжал готовить войну.

…Подвиг И. В. Курчатова и всех, кто решал задачу, ни на секунду не снизил их активности — теперь на очереди было совершенствование атомного оружия и разработка термоядерной бомбы. Развертывание работ по термоядерному оружию задало нам новые задачи. Но предварительные разработки уже были сделаны, можно было выбирать наиболее приемлемую технологию получения нужных компонентов. Требовалась тщательная теоретическая разработка идей конструкции, способа инициирования взрыва. В то же время особенно важным был вопрос о том, что наша территория досягаема для американской военщины, а территория США практически почти неуязвима — США почти ничем не рисковали при развязывании атомной войны против нас. Конечно, пострадала бы Европа, но тогда, как, впрочем, и сейчас, это не волновало пентагоновских генералов.

Труд и труд без малейшей передышки привел к тому, что меньше чем через три года под руководством Игоря Васильевича было произведено потрясшее весь мир испытание термоядерной бомбы. Оно опередило создание подобного оружия в США примерно на полгода. Когда Игорь Васильевич вернулся после этих испытаний в Москву, я поразился каким-то его совершенно непривычным видом. Я спросил, что с ним, и он ответил: «Анатолиус! Это было такое ужасное, чудовищное зрелище! Нельзя допустить, чтобы это оружие начали применять». Он глубоко переживал ужас, который охватил его, когда он осмыслил результат испытаний. Он стал рассуждать о запрете ядерного оружия, о мирном использовании атомной энергии.

Теперь ответим на вопрос: почему, говоря об ответственности современного ученого перед миром и человечеством, мы уделяем в этой статье столько внимания мыслям по поводу войны и мира?

Да потому, что эти чувства созвучны сегодня всем людям земли, и в первую очередь ее впередсмотрящим — представителям науки многих государств. Это им был адресован еще три десятилетия назад знаменитый манифест Рассела — Эйнштейна, призывавший представителей науки собраться на конференцию, чтобы «оценить ту опасность, которая появилась в результате создания оружия массового поражения».

Конференция состоялась в августе 1955 года в Лондоне. А ее название — «Ядерная война и ученые» — отчетливо характеризовало проблематику этого авторитетнейшего международного форума науки.

Идейным вдохновителем конференции стал Бертран Рассел, всемирно известный английский философ, математик, социолог, общественный деятель. В конференции приняли участие виднейшие ученые 20 государств мира.

Открывая конференцию, член английского парламента Клемент Дэвис сказал: «Я уверен, что ученые Запада простят меня, если я обращусь с особо сердечным приветствием к делегатам Советского Союза, главе делегации — профессору Топчиеву, профессорам Кузину, Маркову и Голунскому. Их присутствие в известном смысле изменило характер этой конференции: из полумировой конференция стала в полном смысле мировой».

В то время в мире еще не «потеплело», продолжалась «холодная война». И организаторы конференции, видимо, не были убеждены, что ученые Советского Союза примут в ней участие. Однако представители советской науки активно включились во все международные начинания, имеющие целью борьбу за мир, за прекращение гонки вооружений и разоружение. Ленинская идея мирного сосуществования была главной в этой борьбе.

Лондонская всемирная конференция ученых против ядерной войны явилась прообразом теперь знаменитых Пагуошских конференций по науке и международным отношениям (от названия маленькой рыбачьей деревушки в Канаде, где в июле 1957 года состоится следующий форум ученых).

Так возникло Пагуошское движение ученых в борьбе за мир. Ныне пагуошские группы созданы и активно работают приблизительно в тридцати государствах. В том числе и в нашей стране. В разное время в советском пагуошском комитете принимали участие академики А. В. Топчиев, В. А. Кириллин, М. Д. Миллионщиков, Д. В. Скобельцин, лауреаты Нобелевской премии академики И. Е. Тамм, П. А. Черенков, И. М. Франк, А. М. Прохоров, академики В. А. Энгельгардт, Г. А. Арбатов, О. А. Реутов и другие.

Программным документом Пагуошского движения стал манифест, о котором я уже говорил. А сам факт создания столь авторитетного документа еще раз убедительно показал, что в вопросах войны и мира ученые разных национальностей, вероисповеданий и убеждений могут и должны быть едины.

Человечество, само существование его как биологического вида, находится под угрозой уничтожения, впервые констатировал манифест.

Между тем в те годы гонка вооружений еще не приобрела столь бешеных темпов и размеров, которые характеризуют ее сегодня. Да и сами виды оружия массового уничтожения не были столь губительны и смертоносны, как современные. Но ростки всемирной катастрофы, взращенные на ниве только что отгремевшей войны, уже отчетливо виделись впередсмотрящим. То, о чем люди земли еще не догадывались, уже зрело, вынашивалось в лабораториях, ожидая своего часа и своего дня, — и об этом ученые не только знали, но и в силу своего профессионального долга имели самое прямое отношение к созданию будущего оружия уничтожения. Вот почему, находясь нередко по разные стороны политических и социальных баррикад, они объединились, чтобы сказать: в ядерной катастрофе не может быть победителя. И есть только один выход из создавшейся ситуации — отказаться от гонки вооружений, от накапливания ядерного оружия и жить в мире.

Если перевести текст манифеста на современный политический язык, то станет очевидным: речь в нем идет о необходимости мирного сосуществования государств с различными социальными системами, при «всех наших симпатиях и антипатиях».

Мысли, надежды и тревоги, живущие в каждом слове, в каждой фразе манифеста, понятны и близки представителям науки наших дней. Их голос в защиту мира, против угрозы ядерной катастрофы звучит все решительней, и к нему с надеждой прислушиваются люди всех стран и континентов. Эстафету Рассела — Эйнштейна приняли (в годовщину 20-летия Пагуошского движения) сто одиннадцать лауреатов Нобелевской премии.

Сто одиннадцать человек из ста пятидесяти шести, удостоенных этой авторитетнейшей премии за выдающиеся достижения в области естественных наук, подписали декларацию, призывающую народы и государства остановить безумную гонку вооружений. В декларации изложено научное обоснование последствий ядерной катастрофы.

Два обстоятельства придают этому документу огромную значимость в политико-социальной жизни нашей планеты. Во-первых, то, что декларация подписана представителями естественных наук. А кто лучше тех же ведущих физиков мира может знать и, значит, рассказать народам об ужасающих, беспрецедентно разрушительных возможностях ядерного оружия? Или кому, как не химикам высшей научной квалификации, доподлинно известны трагические последствия химических войн? А врачи, медики? Разве можно обмануть их опыт, знания пустыми словами о «безвредности» для человека, природы, окружающей среды тех же локальных ядерных войн. Они-то знают: правда о войне страшна и для тех, кто не переживет ядерную катастрофу, и для тех, кому предстоит жить после «ее.

Второе же обстоятельство, придающее чрезвычайную значимость документу, подписанному ста одиннадцатью лауреатами Нобелевской премии, состоит в колоссальном научном авторитете подписавших его. В этом — сила декларации. Сила, подкрепленная доверием народов и компетенцией всемирно известных ученых. Но даже самые глубокие, самые фундаментальные знания не всегда, к сожалению, сопровождаются мудростью поступков, решений, рекомендаций. Именно поэтому нельзя переоценить значения декларации, не только глубоко и доказательно раскрывающей существующую опасность, но и указывающей человечеству пути ее предотвращения. Ибо авторы исторического документа глубоко убеждены: ответственность ученого перед современниками и миром состоит не только в том, чтобы предупреждать народы и государства о грозящих последствиях ядерной катастрофы, но и в том, чтобы самым непосредственным образом поддерживать общественные силы, которые стремятся катастрофу предотвратить, отстоять мир на земле.