Чтение онлайн

Одно только перечисление названий этих новых видов оружия массового уничтожения делает ясным, кто является настоящим инициатором гонки вооружений. Возможности военно-промышленного комплекса США в навязывании своей продукции государству (даже в том случае, когда это не вызвано никакой военной необходимостью) можно проследить хотя бы на истории апробирования в США нейтронной бомбы.

Всевозрастающее влияние военно-промышленного комплекса делает трудным прогнозирование будущего характера социальной и государственной структуры США. К чему приведет расширение всевластия военно-промышленного комплекса? Форма западной демократии предоставляет неограниченные возможности для подобного диктата даже без перерастания его в открытую диктатуру. Первостепенной важности вопрос заключается в том, удастся ли американскому народу вырваться из пут военно-промышленного комплекса.

Разумеется, дело это непростое. Ибо, верой и правдой служа капиталу, военно-промышленный комплекс настолько сросся с ним, что стал не только его составной частью, но и сущностью. Поэтому при наращивании мощи одного неизменно возрастает мощь и другого. И для такого наращивания ни Пентагон, ни милитаризм не брезгуют ничем. Можно было бы привести великое множество примеров самых беззастенчивых способов и методов захвата военно-промышленным комплексом США (а значит, и американским империализмом) не только экономики, но и территорий суверенных государств. Взять ту же Гренаду. Ведь захват ее американскими агрессорами не единственный случай, не вспышка агрессивности в силу каких-то чрезвычайных обстоятельств, а продолжение планомерной, выпестованной идеологией политики. Вспомним не столь уж отдаленные события, целью которых была попытка задушить освободительную борьбу народов Латинской Америки за национальную независимость и социальный прогресс. События развивались сразу после свержения в Никарагуа диктаторского режима.

В соответствии с хорошо отработанным специалистами США сценарием немедленно была обнаружена «опасность», которая позволила раздуть очередной припадок военной истерии, столь удобной для оправдания дальнейшего наращивания военных расходов и проведения «демонстрации мускулов» в духе худших традиций политики «балансирования на грани войны». Для этой цели архивариусами Пентагона были осуществлены, образно говоря, «археологические исследования» на Кубе, в ходе которых «вдруг» выяснилось, что здесь, в Кубинском военно-учебном центре, имеется некоторое количество советских военнослужащих. Позже из признаний американской печати стало ясно, что факт нахождения этих военнослужащих на Кубе был известен соответствующим американским властям уже свыше десяти лет. Более того, как следует из американских же авторитетных разъяснений, присутствие советских инструкторов и обслуживающего персонала на Кубе никогда не представляло никакой опасности для США. Тем не менее создается «сенсация» и как следствие — грандиозные военно-воздушные и военно-морские маневры, демонстрирующие силу США в этом регионе. Целая армада военных кораблей направляется к американской военно-морской базе, расположенной на оккупированном американцами участке кубинской земли, здесь высаживаются тысячные десанты.

По аналогичному сценарию и в еще более грандиозных (а следовательно, еще более взрывоопасных) масштабах осуществляются американские «демонстрации силы» в районе Ближнего Востока и прилегающих стран Африки. И тут в качестве оправдания опаснейшей игры с огнем новой войны используются события в Иране, превратно перетолковываемые средствами массовой информации Запада и превращаемые в повод для нагнетания военной истерии. И все это под флагом «защиты стратегических интересов США» (которые Пентагон готов обнаружить в любом удобном для себя районе земного шара, даже удаленном на десятки тысяч миль от собственной американской территории). Эти же «стратегические интересы» породили американскую поддержку контрреволюционных банд, ведущих с территории Пакистана необъявленную войну против Демократической Республики Афганистан. А в итоге опять-таки все это было использовано для нагнетания военной истерии, для раздувания военных расходов.

Мне вспоминается, как на Пагуошских встречах некоторые наши коллеги-ученые, обеспокоенные продолжающейся гонкой вооружений, иногда говорили: «Советский Союз действительно является инициатором многих мирных предложений. Как было бы замечательно, если бы ваша страна в одностороннем порядке проявила какую-нибудь инициативу с целью реального уменьшения военного противостояния». Говорили робко, понимая всю трудность такого шага. Между тем очень скоро этот шаг был предпринят СССР.

Речь идет о реально предпринятом выводе тысячи танков из расположенной в ГДР Группы советских войск. Речь шла действительно об односторонней инициативе, проявлении доброй воли, тем самым гигантской военной машине, обладающей огромной энергией, был как бы дан обратный ход.

Рассматривая эту одностороннюю инициативу в свете того же манифеста Рассела — Эйнштейна, можно сказать, что она явилась прекрасной демонстрацией нашей страной понимания того, что шагов, предпринимаемых для достижения военной победы того или иного лагеря, более не существует.

В западном мире тем не менее не прекращаются поиски таких несуществующих шагов, и в этом — одна из основных причин продолжающейся гонки вооружений. Между тем уже давно признано — и это не раз подтверждали эксперты на международных переговорах, — что между СССР и США существует так называемое глобальное равенство в области уровней вооруженности и, в частности, в области ядерных вооружений. А это значит, что в наше время политике разрядки, политике мирного сосуществования государств с различным социально-экономическим строем нет разумной альтернативы. Любая попытка применения ядерного оружия любой из сторон чревата всемирной ядерной катастрофой.

И тем не менее мираж достижения военного превосходства над СССР продолжает дурманить иные воинственные головы в Вашингтоне. Отвлекаясь от социологических, экономических и некоторых других аспектов гонки вооружений, целесообразно задать вопрос: каковы побудительные причины военного характера для нагнетания гонки вооружений, какие чисто военные соображения могут лежать в основе этого процесса?

По-видимому, причина одна: некоторые стратеги Пентагона надеются получить военное преимущество, превосходство, которое, как им представляется, сулит современный военно-технический прогресс.

Но научно-технический прогресс безлик — он одинаково служит любой из противостоящих сторон. И эти стороны, ни для кого не секрет, внимательно следят за «успехами» друг друга. А их материальные ресурсы и научно-технические возможности таковы, что всякое намечавшееся военное преимущество одной из сторон быстро исчезает. Таким образом, теряется и чисто военный смысл гонки вооружений.

Но все-таки идея достижения чисто военного преимущества в возможном столкновении имеет хождение в определенных кругах США. Речь идет о так называемой «стратегии первого удара».

Однако на Западе, точнее, в США, чисто военная концепция ядерной войны претерпела значительные изменения. Если раньше, в 50-е годы, в результате признания недопустимости, невозможности ядерной войны запасам ядерного оружия США отводилась прежде всего пассивная роль, так сказать, инструмента политики «сдерживания», то затем началась постепенная перестановка акцентов.

Концепция возможности «ограниченной ядерной войны» с использованием тактического ядерного оружия получала все большую поддержку военно-промышленного комплекса США. В результате возросло насыщение стран НАТО тактическим ядерным оружием различных типов. Это типы тактического ядерного оружия различной дальности, от 100 до 600 километров. А появление идеи нейтронной бомбы привело к своеобразному буму в пропаганде возможности ограниченной ядерной войны. С появлением нейтронной бомбы стерся грим «чисто оборонительного» оружия.

Однако «предположение, — пишет Ф. Каплан в «Сайнтифик америкзн», — которое высказывают сторонники этого оружия (нейтронной бомбы), что оно позволит сделать ядерную войну на Европейском континенте более безопасной и легко контролируемой, является заблуждением. Заблуждением по той причине, что в «ограниченной ядерной войне» должны участвовать две стороны». Но русские, констатирует он, не имеют «желания участвовать в такой войне». Справедливо в этом утверждении прежде всего то, что русские, оставаясь на почве реальности, убеждены в одном: раз начавшаяся ядерная война не может быть «ограниченной» теми или иными рамками или «правилами игры». Это такая «игра», которую просто не следует начинать.

Такова точка зрения СССР. А точка зрения сторонников концепции возможности ядерной войны, ограниченной рамками тактического ядерного оружия? В их понимании нелогично и даже опасно иметь на территории предполагаемых сражений бездействующие собственные ракеты средней дальности (не достигающие территории СССР) при наличии, как им было хорошо известно, советских ракет средней дальности, расположенных только на территории Советского Союза. Единственная возможность сохранить концепцию войны, ограниченной тактическим ядерным оружием, это найти способ каким-то образом блокировать возможное использование Советским Союзом таких ракет.