Чтение онлайн

Но может ли слово, даже самое компетентное, повлиять на ход мировых событий? Не тщетны ли усилия ученых, пусть самых именитых и уважаемых, в их стремлении образумить тех, кто глух к призывам разума?

Ведь что ни говори, слово еще не дело. Верно. Но именно слово, звучащее как набат, способно поднять миллионы людей на борьбу за разоружение, за мир.

А с этой силой не смогут не считаться даже те, кто не внемлет голосу разума.

Народы мира способны предотвратить войну, утверждают ученые. Можно ли сомневаться в достоверности такого утверждения?

Декларацию подписали ученые самых разных, подчас противоположных взглядов и симпатий.

Вот как перекликаются десятилетия, как едины в своем понимании опасности войны поколения ученых пятидесятых и восьмидесятых годов XX столетия.

Мир спасет от ядерной катастрофы не наращивание ядерного потенциала, а разоружение, не конфронтация, а переговоры. Переговоры честные, исходящие из принципа равных прав и интересов, где обе стороны выступают как представители одного рода человеческого, существование которого подвергается в наши дни опасности, — вот путь, который при наличии доброй воли может предотвратить катастрофу.

Да, современный мир полон конфликтов и различного понимания многих социальных, этических и моральных ценностей, накопленных в нашем богатом прошлом. Избежать ссоры — вовсе не значит поддаваться некоему чувству всепрощения. Под призывом Рассела — Эйнштейна кроется совсем иное: не смешивать наши споры и разногласия, иногда действительно непримиримые, с решением основной проблемы современной истории — предотвращением ядерной войны.

И такие примеры разумного «забывания ссор» человечеству уже известны. Так, в начале 60-х годов, когда радиоактивное заражение атмосферы и почвы в результате испытания атомного и водородного оружия достигло столь колоссальных размеров, что и без ядерной войны планета оказалась перед угрозой превращения в пустыню, народы и страны смогли понять всю опасность положения и договориться. Московский договор, запретивший ядерные испытания в трех средах (в атмосфере, в космическом пространстве, под водой. — Ред.), убедительно показывает: при наличии доброй воли можно заключить далеко идущие соглашения, основанные на принципе равенства и одинаковой безопасности. Значит, и перед лицом глобальной угрозы мы можем, должны вести себя как правомочные представители рода человеческого, доказать возможность решения фундаментальных проблем международных отношений, это не утопия, реальность. Не будем же терять веру в разум и в лучшее будущее. Но, веря, не ослабим своей борьбы за мир, а умножим наши ряды.

Здесь, вероятно, необходимо вернуться к тому анализу гонки вооружений, который мы решили провести вместе, чтобы выяснить анатомию этого процесса. Прежде всего давайте уясним: от бесспорного факта — неслыханная по своим масштабам и затратам, абсолютно бессмысленная и опасная с точки зрения общих интересов человечества гонка вооружений продолжается — нам никуда не уйти. Более того, в западных странах распространено мнение, что огромные затраты на вооружение являются якобы своего рода платой (богу войны, что ли?) за сохранение мира. Гонка вооружений уже сама по себе — глобальное экономическое и политическое преступление перед человечеством, а если уж говорить о плате, то она растет такими темпами, что скоро народам будет нечем за нее расплачиваться.

Каким же образом удается инициаторам гонки вооружений организовать столь массовое безумие, создать видимость ее неизбежности, убедить не только государственных деятелей в правомерности подобного безумия, но и поддерживать подчас в достаточно широких кругах общества атмосферу, близкую к истерии?

Дело в том, что к концу второй мировой войны в странах Запада сложился мощный военно-промышленный комплекс. За годы «холодной войны» он превратился в существенный элемент социально-экономической структуры капиталистических стран. Государственная администрация, содействовавшая созданию военно-промышленного комплекса, постепенно сама стала его пленником, и до такой степени, что ее действиями начинают руководить фактически хозяева этого комплекса.

Монополии, входящие в его состав, получают, конечно, огромные барыши, что само по себе является определяющим в социальной жизни и экономике капиталистического общества.

В сферу влияния военно-промышленного комплекса вовлечены различные социальные группы общества, составляющие его значительную часть, — рабочие, служащие, более половины научно-инженерных кадров.

Военно-промышленный комплекс начинает жить и развиваться согласно своим внутренним законам, определяемым лишь потребностями большого бизнеса. Он становится как бы своеобразным государством в государстве, создает свою идеологию, свою систему взглядов, нацеленную на раскручивание все новых витков гонки вооружений. Разумеется, что в ней имеется также набор аргументов против концепции разоружения, сущность которых сводится к якобы технической невозможности конверсии военной промышленности в мирное производство. Здесь и запугивание большой группы рабочих, служащих, инженерной и научной прослойки общества угрозой безработицы в случае конверсии или даже в случае прекращения гонки вооружений. Иногда гонка вооружений представляется чуть ли не основой экономического процветания. Для соответствующей обработки общественного мнения используется огромный аппарат — радио, телевидение, печать, научные группы и институты.

И надо сказать, что эта пропаганда приносит известные результаты. Она прививает определенной части населения по меньшей мере безразличие и равнодушие к борьбе против опасностей гонки вооружений. Она способна вызвать и военную истерию; вновь пускаются в ход мифы о «советской угрозе», о коммунистической опасности. «Советская угроза» — это вообще излюбленный дежурный «аргумент» военно-промышленного комплекса. Он всегда пускается в ход, когда надо развернуть новый виток гонки вооружений, сулящий новые миллиардные заказы.

Огромная угроза для мира во всем мире со стороны военно-промышленного комплекса в настоящее время заключается в том, что в погоне за новыми прибылями он способен во всевозрастающем темпе создавать новые типы оружия массового уничтожения. Сам же факт появления новых видов оружия оказывает дестабилизирующее влияние на международные отношения.

С появлением принципиально нового ядерного оружия, с угрозой глобального истребления жизни на земле возникло понимание, что применение этого оружия равносильно самоуничтожению.

Казалось бы, необычный характер самого оружия предполагает невозможность его применения. Но дело в том, что именно в настоящее время наметился опаснейший процесс своеобразного «улучшения» этого оружия.

Речь идет об увеличении точности попадания в заданную цель атомного снаряда, выпущенного из любой точки земного шара. Это усовершенствование дает некоторым повод утверждать, что атомное оружие может быть направлено только на разрушение военных объектов, не нанося особого вреда гражданским объектам. Таким образом, из наиболее бесчеловечного оружия оно как бы превращается в наиболее «гуманное» оружие, если употребить столь неподходящую в этих обстоятельствах терминологию.

Известные идеи миниатюризации ядерного оружия и создания так называемой «чистой бомбы» спешат дополнить картину человеческого «благополучия» в будущей войне. «Чистота» ее заключается в том, что она уничтожает все живое и сохраняет все мертвое. Это коварная попытка выпустить ядерного джинна из бутылки с ложным ярлыком тактического оружия. Как будто действия ядерного джинна в условиях развертывания тотальной войны можно ограничить заклинаниями. Обращает на себя внимание и тот факт, что нейтронная бомба как тактическое оружие по многим своим боевым (и этическим) параметрам вполне аналогична химическому оружию. Допущение нейтронной бомбы фактически означает согласие с использованием химического оружия. Здесь логика неумолима.

Долг ученых — предупредить мир об этой маскировке бога войны под пацифиста и предупредить попытку военных стратегов развязать превентивную войну в «гуманистических» целях.

Новые виды оружия массового уничтожения возникают быстро, и их появление оказывает торпедирующее влияние иногда на почти уже достигнутые соглашения. Достаточно вспомнить новинки военной техники, возникшие в период между подписанием ОСВ-1 и ОСВ-2, и их роль в осложнении мирных переговоров (многозарядные ядерные боеголовки индивидуального наведения, нейтронные бомбы, крылатые ракеты и т. п.).