Чтение онлайн

Мира виновато опустила глаза. Её губы дрогнули.

— Она просто испугалась, — прошептала она. — Ты появилась резко. Она не хотела, правда.

— Мира, — я вздохнула, потерла переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова. — Она нечисть. Она не понимает, что такое «хорошо» и «плохо». У неё нет морали. Есть инстинкты. Если она испугается снова, она может поцарапать или укусить кого угодно. Не только меня. И тогда это будет не просто отчисление. Это будет уголовное дело по статье об использовании запрещенной магии.

— Я знаю, — повторила Мира, и теперь слезы потекли по её щекам уже не скрываясь. Она всхлипнула, вытерла лицо рукавом, но слезы всё текли. — Я знаю, Эйра. Я дура. Я полная, законченная дура. Но что мне теперь делать? Если её найдет охрана, её усыпят. Прямо на месте. Я слышала, у них есть приказ от ректора: любую нечисть на территории — уничтожать. И меня отчислят. Вышвырнут после трех лет учебы.

Я посмотрела на подругу. Она стояла передо мной в коридоре, подсвеченная тусклым магическим светом — растрепанная, заплаканная, с красным носом и дрожащими губами. В ней не было сейчас ничего от той уверенной, остроумной девушки, которая умела рассмешить меня в самый мрачный день. Она была просто напуганной девчонкой, которая совершила глупость из доброты и теперь не знала, как выпутаться.

Мы дружили три года. Три года, за которые она стала мне больше, чем соседкой по комнате. Она была единственной, кто не считал меня скучной зубрилкой, занудой, которая вечно торчит в библиотеке. Она тащила меня на студенческие вечеринки, когда я хотела зарыться в конспекты, и смеялась над моими протестами, но никогда — никогда! — не закатывала глаза, когда я начинала рассказывать о свойствах редких трав или тонкостях зельеварения. Она слушала, задавала вопросы, спорила. Она была мне подругой. Настоящей, верной, отчаянной.

И сейчас она нуждалась в моей помощи.

— Ладно, — сказала я, выдыхая так глубоко, что, кажется, выпустила из легких всю накопившуюся злость. — Прекрати. Не плачь. Я что-нибудь придумаю.

— Что? — Мира подняла на меня заплаканные глаза. — Мы уже всё обыскали. Каждую комнату, каждый закоулок. Её нигде нет. Она исчезла. Провалилась сквозь землю.

Я задумалась. Мысленно я вернулась в начало вечера, прокручивая маршрут, прикидывая, куда могла податься кошка. Мы проверили все тёплые места — оранжерею, котельную. Все тёмные — подвал, лаборатории. Все, где пахло едой — столовую, кухню. Всё, что пришло в голову двум перепуганным девушкам.

Но было кое-что ещё. Один уголок Академии, который мы не осматривали. Не потому, что забыли, а потому, что он даже не пришел нам в голову.

— Я знаю, к кому обратиться, — сказала я, и в моем голосе прозвучала новая, собранная интонация.

— К кому? — Мира насторожилась, вытирая лицо.

— К Феликсу.

Мира уставилась на меня так, словно я предложила призвать демона.

— К старшекурснику? — переспросила она, и в её голосе смешались ужас и недоверие. — Ты хочешь просить помощи у выпускника? Эйра, он же… он странный. Он с мертвыми на коротком поводке.

— У него опыта с нечистью больше, чем у кого-либо в Академии, — ответила я, и в моем голосе не было ни капли сомнения. — Это их профиль. Они знают, как нечисть мыслит, куда прячется, чем приманивается. Если кто-то может подсказать, где искать Багиру, или даже помочь её найти магическим способом, так это он.

Мира сглотнула.

— Ты с ним знакома?

— Шапочно, — призналась я. — Мы пересекались пару раз в библиотеке. Он помогал мне достать книги по запретным разделам для курсовой. — Я помолчала, подбирая слова. — Он странный, это правда. Но не злой. Просто… другой. Думаю, он согласится помочь.

Мира смотрела на меня с надеждой, которая отчаянно боролась в ней с сомнением. Её губы были плотно сжаты, брови нахмурены.

— А если он не захочет? — спросила она тихо.

— Тогда будем думать дальше, — ответила я твердо. — Но сидеть сложа руки и ждать, пока Багиру поймает охрана, мы не можем. Время работает против нас.

— Я пойду с тобой, — сказала Мира и вытерла щеки уже более решительным жестом.

— Нет, — отрезала я, и в моем голосе прозвучала та жесткая нотка, которая не терпела возражений. — Ты иди в комнату и жди меня там. Если Багира вернется сама — а кошки всегда возвращаются, даже нечистые, если привыкли к месту, — ты должна быть на месте. Закрой дверь на все замки, не выходи никуда и жди.

— Но, Эйра…

— Мира, — я взяла её за плечи, чувствуя, как она дрожит под моими пальцами. Я посмотрела ей прямо в глаза. — Если ты пойдешь со мной в мужское общежитие в таком состоянии — растрепанная, заплаканная, с красными глазами — мы привлечем к себе внимание, которого нам сейчас меньше всего нужно. Дежурные заметят, начнут расспрашивать. А нам нужна тишина и незаметность. Я схожу одна, поговорю с Феликсом и вернусь. Хорошо?

Мира колебалась. Я видела, как в ней боролись желание помочь и понимание, что я права. Наконец она кивнула, и её плечи обмякли под моими руками.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но ты будь осторожна. Феликс этот… и вообще, мужское общежитие ночью.

— Буду, — пообещала я. — Иди.

Мы вышли из столовой. В коридоре было тихо и пусто. Мира бросила на меня последний благодарный и тревожный взгляд и направилась в сторону женского корпуса, то и дело оглядываясь. Я смотрела ей вслед, пока её фигура не растворилась в полумраке, а потом глубоко вздохнула и повернула в противоположную сторону.

Впереди было мужское общежитие. И разговор, который, как я подозревала, будет стоить мне больше, чем я готова была заплатить.

Ночь была тёмной, безлунной. Тяжелые, свинцовые тучи затянули небо, и даже звезд не было видно — ни одной, словно кто-то накрыл мир черным покрывалом. В Академии царила та особенная, звенящая тишина, которая бывает только глубокой ночью, когда даже самые шумные студенты уже спят, а преподаватели разошлись по своим покоям. Ветер шуршал листвой старых дубов, растущих вдоль главной аллеи, и где-то вдалеке, со стороны конюшен, тоскливо, надрывно лаяла собака.

Я шла по аллее быстрым, решительным шагом, кутаясь в плащ. Осенний ветер пробирался под одежду ледяными пальцами, заставляя ежиться и втягивать голову в плечи. В голове я прокручивала предстоящий разговор, прикидывая, как лучше объяснить Феликсу ситуацию. Мы не были близко знакомы — несколько разговоров в библиотеке, пара одолженных книг, один совместный обед в столовой, когда больше негде было сесть. Он всегда казался мне человеком, который держится на расстоянии. Не грубым, нет — просто… закрытым. Словно за его бледным лицом и спокойными серыми глазами скрывалось что-то, что он не спешил показывать миру.