Чтение онлайн

Как бы то ни было, я беру нацарапанную им записку–разрешение и скольжу ей в карман, но она мне не понадобится. Я ухожу пораньше, запрыгиваю на велосипед и кручу педали так быстро, как только могу, чтобы попасть домой и переодеться.

Только я не совсем доезжаю до дома.

Я знаю, где живет Кензи Монтгомери. Существует список адресов всех учеников, и после того как я «позаимствовала» ее ключи, я нашла ее адрес. Он как раз по пути к моему дому, и я нашла время проверить это место. Посмотреть–то не вредно.

И сегодня я решаю взглянуть еще раз.

Глава 23.

Адди

Конечно же, дом Кензи намного больше моего. Это практически особняк.

Я почти уверена, что два, а может, даже три моих дома поместились бы в доме Кензи. Даже ее лужайка выглядит красивее нашей – зеленая и пышная, хотя у всех остальных трава, кажется, увядает с наступлением осени. У нее что, искусственная трава на лужайке? Такое бывает?

Я задерживаюсь у дорожки к ее дому, все еще сидя на велосипеде. Окна дома темные. У ее родителей какие–то высокопоставленные должности, они то ли юристы, то ли директора компаний – я слышала, как она хвасталась, что их никогда нет дома, пока она планирует вечеринки, на которые пускают только ее избранный круг друзей. Только школьная элита бывала внутри дома Кензи. Мы с Хадсоном раньше высмеивали эти вечеринки. Теперь он, наверное, почетный гость.

Я снимаю рюкзак. Роюсь в маленьком кармашке, пока не достаю ключи от дома, которые ношу с собой с тех пор, как стащила их из ее сумки. То, что я обдумываю, рискованно. Родителей Кензи может не быть дома, но это не значит, что у них нет какой–нибудь сложной системы сигнализации. Или, может, питбуль выпрыгнет на меня, как только я переступлю порог. Это было бы в духе моего обычного везения.

Нет. Овчинка выделки не стоит. Моя жизнь не станет лучше, если меня покусает питбуль.

Вместо этого я продолжаю путь домой. Когда я добираюсь, мама сидит на диване и читает. Она любит читать, и это бесило моего отца. «Ты любишь проводить время со своими книгами больше, чем со мной». Не думаю, что это было правдой, но если и так, можно ли ее винить?

– Адди. – Она поднимает глаза, видя меня, и закладывает в книгу закладку. Я всегда загибаю уголки страниц, но она терпеть этого не может. Она так бережно обращается со своими книгами. – Ты рано. Готова ехать навестить отца?

Я как–то забыла о ее плане сегодня ехать на кладбище к этому придурку. Этот день становится все хуже и хуже. Особенно когда мама встает с дивана, окидывает меня взглядом с ног до головы и говорит:

– Ты серьезно сегодня так оделась в школу?

– Ага, – говорю я, потому что просто не хочу рассказывать ей о том, что случилось. Было достаточно унизительно это пережить, не хочу делиться ни с кем, даже с мамой.

Она закатывает глаза.

– Ты не можешь так одеться на кладбище. Почему бы тебе не пойти переодеться?

Я бросаю рюкзак на пол.

– Нет. Я не буду переодеваться.

– Ну, так ты не пойдешь.

– Отлично, тогда я не пойду.

– Аделин! – восклицает она. – Так нельзя!

– Я серьезно. – Дергаю за край своей потной футболки. – Он вечно был пьян и бил тебя. Он не заслуживает, чтобы мы его навещали.

Мой отец был ужасен. Большую часть моего детства он был пьян. Даже несмотря на то, что люди смеялись над отцом Хадсона, я бы в мгновение ока променяла своего на его стыдного отца, со всеми его польскими ругательствами. Мой отец даже ни разу не удержался на работе, даже уборщиком в школе. Каждый раз, когда кто–то давал ему шанс, он являлся на работу пьяным и его увольняли. Мама содержала нас все мое детство.

Я была у Хадсона, мы делали уроки, когда мне позвонила мама и сказала, что моего отца нашли внизу лестницы, он не дышал. И мне не было ни капельки грустно.

– Адди, – тихо говорит она, морщины под глазами становятся глубже, – он все равно был твоим отцом.

Я не двигаюсь с места в гостиной. Я не собираюсь переодеваться. Не ради него. Если она заставит, может, я и пойду, но как только мне исполнится восемнадцать, это будет в последний раз.

– Ладно. – Плечи мамы опускаются. – Мы можем не ездить.

Я в шоке. Моя мама суперупрямая, и я думала, мы точно будем спорить об этом еще час. Не могу поверить, что она просто так это оставила.

– Правда?

– Правда. Но пожалуйста, переоденься. От тебя ужасно пахнет.

– Ладно...

Она улыбается.

– И давай сходим сегодня поужинаем. Нам обеим не помешает выбраться куда–нибудь вечером.

Не могу с этим не согласиться.

Глава 24.

Ева

На свой день рождения я надеваю туфли «Louis Vuitton» и красное платье, облегающее фигуру. Может, я и не самая пышнотелая женщина в мире, но я сохранила хорошую форму, и это платье подчеркивает мои достоинства, Джей бы очень оценил. Но когда я вхожу в гостиную, где Нейт смотрит телевизор, он едва смотрит на меня.

– Готова идти? – спрашивает он. Он даже не переоделся из рубашки и брюк, в которых был на работе, но, справедливости ради, он всегда выглядит невероятно красивым.

– Готова. – Я хватаю сумку, оставленную на столике у входной двери. – Я думала, мы могли бы сходить в Maggiano's сегодня вечером.

Нейт смотрит на меня так, будто я только что предложила махнуть в Италию на ужин.

– Maggiano's? Это же довольно далеко, нет? И дорого.

– У меня день рождения, – начинаю я, но мне не хочется спорить. И по правде говоря, мне тоже не улыбается сидеть с ним в машине следующие сорок пять минут. – Ладно. Хочешь в Piazza?

Piazza – популярный итальянский ресторан примерно в десяти минутах отсюда. Там дешево и быстро готовят. Не совсем то место, о котором я мечтаю в особый день, но у меня такое чувство, что этот вечер не будет особенным. Так уж и быть, пусть картина будет полной.

– Конечно, – говорит он.

Как всегда, за рулем Нейт. Он врубает радиостанцию с классической музыкой достаточно громко, чтобы нам не пришлось разговаривать друг с другом. Когда мы только поженились, я думала о том, какими будут будущие дни рождения с этим мужчиной. Он был таким нежным, я думала, что в тридцать, или сорок, или даже восемьдесят мы не сможем оторваться друг от друга. Никогда не представляла, что мы будем ехать на ужин в честь дня рождения в дешевый итальянский ресторан, пытаясь найти тему для разговора.