Чтение онлайн

Время в этих воспоминаниях текло странно. Вот она тайком тренируется перед ржавым зеркалом, отрабатывая удары. Вот она учится читать по голосам охранников, улавливая нотки скуки или злости. Вот она прячет под матрас обломок стекла. Из нее выковывали оружие. И она знала это. И принимала эти правила.

Побег. Очередная перестрелка на улицах. Хаос, крики, дым. И она, подобно юркой тени, проскальзывает между грубыми телами боевиков, пригнувшись, не оглядываясь. Сердце колотится не от страха, а от ярости. Ярости, что подпитывала ее ноги. Она не боялась умереть — смерть уже давно перестала пугать эту девочку, и я не удивилась этому… Рядом каждый день умирали десятки боевиков, так что старушка с косой жадно облизывалась, шагая по этому месту, собирая души павших под градом пуль.

А потом — новая клетка. Чище, просторнее, но от того не менее прочная. Кабинет. Стеклянные стены, вид на все тот же убогий город. И новый хозяин. «Арсен». Его лицо тоже было лишено черт, но осанка, дорогой костюм, спокойные, размеренные жесты выдавали в нем другую породу хищника. Не того, что рвет и мечет, а того, что выслеживает и действует с расчетом и выгодой для себя любимого.

Он не трогал ее и более того дал ей еду, врача, книги, и учителей. Очень разных учителей. Меня, черт возьми, передернуло от того, как ловко ее тело двигалось на тренировочных матах, как она впитывала знания об ядах и устройствах взрывчатки. Ее глаза горели уже не только ненавистью. В них появился азарт. Интерес к собственному отражению в зеркале смерти.

— Идиотка, — прошипела я мысленно. — Тебя просто готовят на убой. Более качественно, вот и вся разница. — я закатила глаза, поджав губу. Сейчас, глядя на ситуацию Вероники с высоты своего опыта в новом мире, я прекрасно понимала намеренья этого Арсена, но пытаться докричаться до девочки было глупо — это же всего лишь воспоминания.

И вот она — ее первая миссия. Возвращение в логово Шаха. Теперь она была не испуганной девочкой, а изящным, смертоносным инструментом. Я наблюдала, как она двигается по знакомым залам, как ее лезвие находит свою цель — то самое, с размытым лицом, что когда-то вызывало у нее только страх. Теперь в ее глазах было лишь холодное, торжествующее презрение. Месть была сладка. Я это чувствовала. Сквозь пелену ее памяти я ощущала тот же восторг всевластия, что и она, когда жизнь утекала из тела ее мучителя.

– Ну да, ура, отыгралась, — я пыталась сохранить маску цинизма, но у меня не очень получалось. Потому что дальше было хуже.

Арсен хвалил ее. Говорил, что она его лучшее вложение. Смотрел на нее с гордостью, как отец смотрит на своего сына, прошедшего Ад войны и вернувшегося домой с целым пакетом наград, льгот и денег. И в его бесформенном лице я вдруг увидела то же самое, что было у Шаха. Объективизацию, владение. Она была для него вещью. Очень дорогой, очень ценной, но вещью.

И в ее глазах, рядом с азартом, снова проснулась та самая, знакомая до боли ненависть. Та, что пожирает изнутри, выжигает нервные окончания, не позволяя спать по ночам… та, что заставляет подняться и начать действовать, не слишком задумываясь о последствиях.

Убийство Арсена было идеальным. Несчастный случай. Никаких следов. Зная о проблемах с сердцем, Вероника легко и быстро нашла способ ликвидировать цель, что ограничивала её свободу. Учитывая профессиональное обучение и доверие со стороны Арсена, подлить ему в кофе особое вещество не составило труда, а дальше было делом техники — вовремя скрыться с глаз и дождаться, когда вещество дойдет до сердца.

Вероника наблюдала за суетой его людей, стоя в стороне, и в ее душе было пусто. Ни радости, ни торжества. Только ледяная пустота. Она переиграла их всех и осталась совершенно одна.

— Так вот, что остается после мести… — подумала я, печально улыбнувшись. — Ни радости, ни счастья, ни даже малейшего удовлетворения. Хотя, быть может, это из-за того, что она все-таки привязалась к нему? Не знаю…

В городе наступили спокойные деньки. Вероника нашла укромное местечко для себя, ушла в подполье, если так можно выразиться — маленькая сумма, одолженная из сейфа босса, весьма хорошо сказывалась на уровне её жизни, однако вскоре все изменилось.

Ответ не заставил себя ждать. Тихие, профессиональные мужчины в штатском действовали слаженно, без суеты. Это были не бандиты или наемники, а настоящие профи, которые умели, знали и чурались использовать оружие. Спецназ. «Заслон». Ее ярость, ее навыки — все это разбилось об их железную дисциплину и выучку. Она дралась, как зверь, ранила двоих… но против системы она была всего лишь щепкой.

Последнее, что она помнила оттуда — резкий удар, громкий хруст, и снова тьма.

А потом… а потом был новый мир. Яркий, жестокий, пахнущий озоном магии и кровью. Она очнулась в теле, которое было и не ее, и ее одновременно. Гибкое, сильное, с темной кожей и белыми волосами. Дроу — как позже она узнала.

И голос Системы в голове, предлагающий выбрать класс.

Без тени сомнений, почти с облегчением, ее сознание, отточенное в горниле того старого, мерзкого мира, выбрало знакомый путь.

Теневое Лезвие. Ассасин.

— Ну конечно, — в моей голове прозвучал усталый вздох. — И что? Начать всё сначала? Доказывать всем, что ты самая крутая и одинокая волчица? Пока не наткнешься на кого-то, кто окажется сильнее? Опять?

Я видела, как она вписывалась в реалии этого мира. Интриги, убийства, борьба за влияние. Все то же самое, только с мечами и заклинаниями вместо автоматов и коктейлей Молотова. Она стала идеальным продуктом своей среды. И она с гордостью носила эту маску, не замечая, что маска уже приросла к коже.

И глядя на все это, на этот бесконечный, порочный круг ненависти и насилия, я вдруг перестала видеть в ней лишь надменную дроу, что в попытке завербовать меня пыталась использовать моего Микки.

Я увидела испуганную девочку в грязном платье. Девочку, которая не знала любви и ласки… она лишь делала то, чему её научили — выполняла поставленные перед ней задачи. Вначале их ставила Система, а затем боссом стал Культ Падших, во главе которого стоял игрок 115-го уровня, Тень_Без_Имени.

Как бы я не пыталась отрицать этого, но мне искренне было жаль Веронику, ведь с самого начала и до самой своей смерти от рук Микки она была лишь инструментом в чьих-то руках… причем этим инструментом она стала в этом мире добровольно, потому что так ей было привычнее, так она всегда знала, к кому обратиться и что делать…

Тьма снова сгустилась, но теперь она была не такой абсолютной. В ней плавали размытые пятна, как кляксы на бумаге. И прямо передо мной, слабо мерцая, возникла фигура. Вероника. Вернее, ее душа, ее сущность — та, что сейчас была растворена в моей крови.

Она выглядела не как грозная дроу-убийца, а как тот самый испуганный ребенок из ее же воспоминаний. Стояла, опустив голову, руки висели плетьми. От нее веяло такой безысходной покорностью, что у меня внутри всё сжалось.

— Ну что, — её голос прозвучал в моём сознании тихо, без всякой её привычной язвительности. — Ты всё видела. Теперь ты понимаешь, с чем имеешь дело. С куском грязного, искалеченного мяса, который слишком долго пытался притворяться человеком.

Я молчала, пытаясь переварить всё увиденное. Мои собственные проблемы из прошлой жизни — неудачная любовь, долги за машину, скучная работа в кафе — вдруг показались такими мелкими, такими… буржуазными. Со мной случилась случайная авария. С ней — систематическое, ежедневное уничтожение.

— Почему? — наконец выдавила я мысленно. — Почему ты не нападаешь? Я ведь… я почти ничего не чувствую. Ты могла бы попытаться вырваться. Почему ты не борешься?

Вероника медленно подняла на меня взгляд. В её призрачных фиолетовых глазах не было ни ненависти, ни злобы. Только усталая, леденящая душу пустота.