Чтение онлайн

Его психика неслабо пошатнулась от увиденного, поэтому он просто не мог… даже не так, он не хотел верить в то, что кто-то может спокойно перемещаться на Гризли 19 уровня! Это было настоящим безумием для него. Нет, конечно, были какие-то укротители в Нейтральных Земля, но, во-первых, это чертовски редкий и тяжело-прокачиваемый класс, ибо вкалывать на развитие этого класса приходится в десять раз больше, чем у других — укрощенных тварей тоже надо качать, а опыт за мобов делится между тобой и твоими питомцами. Да, высокоуровневый, прокаченный укротитель — это страшная сила, потому что с ним буквально ходят мобы его же уровня. Любой сильный и уважающий себя клан имеет хотя бы парочку таких, однако увидеть такого укротителя в Песочнице… Да не смешите! Да даже если Киллер предоставит какие-то доказательства, ему собственный брат не факт, что поверит… И тут вылезает во-вторых: укрощенные монстры должны быть меньше по уровню, чем укротитель. То есть, даже если этот Миккири приручил Гризли 19 уровня, то сам он должен быть 20 уровня, как минимум, а такие игроки просто не остаются в Песочнице — им тут нечего делать, ибо все квесты с 20–60 уровень находятся и выполняются в пределах Нейтральных Земель.

— Я, пока что, не уверен, что это было, — медленно, с усилием проговорил Киллер, понимая, что товарищам нужны хоть какие-то объяснения. Его голос звучал хрипло, но он старался вложить в него всю оставшуюся твердость. — Иллюзия? Укротитель? Баг Системы? Возможно всё. Но одно ясно — сидеть здесь и гадать бесполезно. — Он окинул их взглядом, отмечая, что в их глазах тот же животный страх и непонимание. — Думаю, что нам лучше не оставаться здесь, а немедленно отдалиться от деревни. — добавил он уже более твердым, командным тоном, заметив, как четыре пары глаз, полные паники, стали искать в его словах хоть какую-то опору.

— И что? Просто свалим? — взорвался Громоруг, все еще тряся сбитым кулаком. — Без ответов? Этот… этот крысоезд просто проехал мимо, и мы сдриснем?!

— Да, именно так, Громоруг, — холодно парировал Шестьдесят Шестой, и в его глазах вспыхнула искра былой уверенности, подкрепленная именем того, кто всегда знал ответы. — Мы отходим, а дальше я связываюсь с своим старшим братом. — Он сделал паузу, давая значимости этим словам. — У него есть доступ к информации, о которой мы и не мечтаем. Он знает, как устроен мир на самом деле, и он точно сможет найти ответы на то, что кажется невозможным. — Киллер66 выпрямился во весь рост, стараясь выглядеть непоколебимым. — Я лично доложу ему обо всем. Каждую деталь. И он разберется. Он найдет объяснение этому… этому 'Миккири'. Укротитель ли он, иллюзионист или что-то еще. Брат всегда находит ответ. А нам сейчас надо сохранить головы на плечах и не лезть туда, где мы ничего не понимаем. Понятно?

Его слова подействовали. Даже Громоруг угрюмо кивнул, потирая ушибленный кулак. Имя старшего брата, его статус Аналитика — это был якорь в этом море безумия. Лезвие и Клинок переглянулись, почувствовав облегчение — ответственность перекладывалась на могущественные плечи Киллера69. Подгажинер даже слабо улыбнулся.

— Значит… брат все выяснит? — робко спросил Клинок.

— Безусловно, — твердо ответил Киллер66, уже почти веря в это сам. — А, пока, тихо и быстро уходим отсюда. Сейчас же. — Он резко махнул рукой, указывая направление вглубь леса, подальше от роковой тропы и деревни с ее "Кривым Клыком".

Группа молча засобиралась, сбившись в кучку, будто стараясь защитить друг от друга невидимой угрозы. Они ушли, оставив позади помятую траву, треснувший камень и неразрешенную загадку, витавшую в утреннем воздухе тяжелее запаха грибов и медвежьей шерсти. Вопрос "Кто или что был этот Микки?" пока оставался без ответа. Но теперь у Киллера66 был план: добраться до безопасного места и крикнуть через систему связи: "Брат! У нас тут такое приключилось…". А уж старший, с его Аналитическим Взором и связями, наверняка докопается до истины. Во всяком случае, Киллер66 в этом почти убедил себя. Почти.

Сознание вернулось ко мне, как пьяный гоблин в темный переулок — неуклюже, с грохотом и полным отсутствием достоинства. Первое, что я ощутил — это то, что череп кто-то аккуратно снял, начинил тухлыми яйцами, ржавыми гвоздями и колотым стеклом, а потом водрузил обратно, забив молотком для пущей надежности. Каждый удар пульса отдавался в висках канонадой. Второе — нестерпимая сухость во рту. Язык будто оброс шерстью, и не мышиной, а какой-то особо колючей, медвежьей. Третье — запах. Сладковато-приторный, как перебродившая падь, смешанный с дымом, потом и чем-то… звериным. Знакомым до жути.

Я попытался открыть глаза. Веки слиплись, будто их склеили тем самым липким жгутом Ильного Плавунца. С трудом разлепив их, я узрел потолок знакомой землянки. Знакомые корни, земля… все плыло и двоилось. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в двери, ударил в сетчатку, как ножом, и я застонал.

— О, жив? — раздался голос справа. Голос Гришки. Но не тот, трезвый и деловой, что вчера требовал ответов. Этот был хриплым, усталым и полным глубокого, почти философского отвращения к происходящему. — Поздравляю. Добро пожаловать в мир живых, Микки. Или не совсем живых. Сущих.

Я медленно, с нечеловеческим скрипом в каждом позвонке, повернул голову. Гришка сидел на краю подобия кровати, потирая виски. Его обычно неопрятные волосы торчали во все стороны, словно гнездо разъяренных ос. Лицо было землистого цвета, под глазами — фиолетовые мешки, достойные отдельного багажного места. На нем была только рубаха, и та — навыпуск и заляпана чем-то темным. Он смотрел на меня взглядом человека, видевшего изнанку мироздания и оставшегося этим глубоко разочарованным.

— Гриш… — попытался я выдавить что-то вроде приветствия. Получилось нечто среднее между предсмертным хрипом и шипением лопнувшего меха.

— Не Гриш! — отрезал он резко, но тут же поморщился от собственной громкости. Осознав ошибку, из-за которой я тоже пострадал — черепную коробку засверлили с утроенной силой — он понизил голос до зловещего шепота: — После этого… этого мероприятия… я больше не Гриш. Я — Григорий. Григорий Васильевич. Я поклялся всем духам Скальнолесья, Тьмы и даже этой дурацкой Системе — больше. Никогда. Не пить. С тобой. Самогон. На магической поганке. Никогда, слышишь?

Он ткнул в мою сторону дрожащим пальцем.

— Понимаешь, что это было? — продолжил он. Его глаза дико блестели в полумраке. — Это не просто бодун, Микки. Это… это экзистенциальный кризис в бутылке! Это когда твоя печень подает на тебя в суд духов за жестокое обращение! Это когда из тебя выходит не похмелье, а целая демоническая сущность, обиженная на качество субстрата! Последствия… — он содрогнулся, — …страшные. Непредсказуемые. Я до сих пор чувствую, как у меня в левой пятке поет хор гномов-альбиносов. А в правом ухе… — он замолчал, боясь продолжать.

Я хотел пошутить про то, что ему повезло — у меня, кажется, в обоих ушах сейчас марширует оркестр троллей с литаврами из моей же черепной коробки. Но сил не было. Я просто застонал снова, пытаясь приподняться на локтях. Мир закачался. Запах усилился. И тут мой взгляд упал на угол землянки.

Все. Мой мозг, и без того напоминающий разбитый горшок с прокисшей кашей, окончательно потерял связь с реальностью… Там, прислонившись спиной к земляной стене, в неестественно сидячей позе, дремал… Бурый. Исполинский гризли. Вожак. Уровень 19. Гроза данжей и просто красиво оформленный кусок живой смерти.