Чтение онлайн

И ладно, я не буду спрашивать, как он уровень поднял — хотя чертовски интересно, но важно сейчас вовсе не это! Передо мной был не великий и ужасный босс данжа, которого все местные игроки обходили стороной, и все было бы ничего, если бы он не был одет… как цирковой клоун. Ярко-рыжий парик, съехавший на один глаз, клоунский нос — огромный, красный, из поролона (где они его взяли?!), и огромные, нелепые ботинки, натянутые поверх его мощных лап. На морде — кривой грим: синие звезды под одним глазом, красные спирали под другим. И в одной мохнатой, когтистой лапище он сжимал… балалайку. Маленькую, игрушечную, но самую настоящую балалайку!

Зрелище было настолько сюрреалистичным, апокалиптически нелепым, что даже моя адская головная боль на секунду отступила, уступив место чистейшему, первобытному ужасу и недоумению.

— Ч-ч-что… — прохрипел я, тыча дрожащей лапой в спящего медведя-артиста. — Э-это… Гришка… это…

Гришка мрачно кивнул, глядя на Бурого с выражением человека, который лично присутствовал при падении Вавилонской башни.

— Одно из "непредсказуемых последствий", — пробормотал он. — И не самое страшное, поверь. Хотя и самое… наглядное. Проснется — сам все расскажет. Надеюсь. Если вспомнит. И если не сожрет нас от стыда.

Вид Бурого в клоунском облачении с балалайкой подействовал на меня, как ушат ледяной воды. Сквозь туман похмелья и боли начали пробиваться обрывки вчерашнего… вечера? Ночи? Вечности?

Похождения вспоминались с большим трудом… Я начал массировать виски, погружаясь в свой омыт из обрывков памяти. Но спустя некоторое время, кажется, я нашел отрывок, с которого все началось — возвращение Гришки из его великого похода к Змееглазу!

И знаете, все ведь начиналось очень цивилизованно. Гришка поведал мне историю о Змееглазе, пожаловался на то, что в его отсутствие всякая нечисть из разрыва, который тоже черт пойми, как появился, начала переть, а ведь ему все это дерьмо разгребать придется! А я, дурак, вместо того чтобы гнать его в шею и бежать за травами для ритуала, угостил его элем. Или он меня? Чертов шаман! Он подлил в мою кружку свою магическую настойку на тех самых поганках! Короче, язык у меня развязался, как старый мешок. Изливал душу в три ручья. Поведал о Пепельной Разломе, о том, как Спайк пал смертью храбрых, прикрывая мое мышиное рыло… Мы уже вдвоем ревели в четыре водопада, заливая таверну горькими слезами. Прекратила наши скорбные потуги Люся, вручив нам швабры и ведро с ледяной водой.

— Плакальщики! — рявкнула она, ткнув шваброй мне в грудь. — Убирайте свое горе вон! У вас под ногами пол, а не огромное блюдце! Вы — лужи слюнявые, марш мыть! И чтоб до блеска! Иначе — оба вон, спать на болоте с плавунцами!

Уборка прошла на автопилоте. Швабры мелькали, вода хлюпала, а мы с Гришкой всхлипывали и приговаривали: "Бедный Спайк…", "Вот паук был…". Но продолжить попойку нам так и не дали. Люся, как грозный сержант, выдворила нас за дверь таверны, бросив напоследок: "Алкаши тут не работают! Идите, проспитесь! И чтоб завтра — ни стону, ни вздоха! Чистые фартуки и трезвые головы!"

И знаете, на своей не совсем трезвой головушке, мы решили, что лучшая идея — не идти спать, а продолжить наши похождения. И отправились… в землянку к медведям обсудить ритуал воскрешения Спайка. В теплой компании. Под звездами. Логика была железная: кто лучше шамана и вождя медведей знает про жизнь, смерть и духов леса?

По дороге, подпитываемый "расширяющим сознание" самогончика Гришки, я еще и поведал своему собрату по бутылке о том, что у меня есть шанс вернуть Спайка. Гришка, услышав это, чуть не прыгнул до луны. Он клялся всеми Богами, Демонами, Духами Предков и даже этой дурацкой Системой, что поможет "выдернуть паучка из цепких лап самой Смерти-Коски!" Его энтузиазм был заразителен. И немного пугающ.

Дальше вспоминалось смутнее:

Землянка медведей. Тепло, запах шерсти, меда, земли и… перегара (наш с Гришки). Бурый встретил нас у входа. Его мощная фигура перекрывала свет костра внутри. Он фыркнул, увидев Гришку. Неодобрительно. Очень неодобрительно. — "Шаман. Зачем приполз? Тропы твои пахнут ложью. Как и ты."

Я, уже изрядно "осознавший расширение", полез между ними, едва держась на ногах. — "Бурый! Друг! Вожак! Почему… почему шаман плохой? Он же… он же барьеры ставит! Защищает!" — Я гордо ткнул себя в грудь, чуть не свалившись в грязь. — "Деревню защищает! И таверну! Мою таверну!"

Бурый наклонил свою огромную голову. Его маленькие глазки сверкнули в темноте. — "Защищает? От кого? От нас?" — Он издал низкий, угрожающий рокот. — "Твои барьеры, шаман, не пускают МОИХ. К игрокам. На дорогу. Торговать. Шкуры. Когти. Мясо — не наше! — дичи. Твои барьеры говорят: 'Медведи — зло. Опасность. Держаться подальше'. Это ложь!"

И вот тут до меня начало доходить, что мой мозг половину из всей перепалки просто решил пропустить, вытащив лишь самое важное. Нет, это, конечно, удобно — моя память не так сильно забита, да вот только что-то мне подсказывает, что разговор мог идти как угодно с такими простоями в памяти, но вернемся к отрывочным воспоминаниям.

Гришка, тоже изрядно поддатый, выпрямился, пытаясь сохранить шаманское достоинство. — "Бурый! Друг! Не зло вы! Вы… редкость! Сокровище! Последние из разумных бурых! Барьеры… они для защиты ВАС! Чтоб тупые игроки не полезли отнимать ваши шкуры! Чтоб не узнали, какие вы умные! Чтоб… чтоб не истребили последних!" — Он развел руками. — "Я вас берегу! Как хрупкий цветок! Как… как последний глоток хорошего эля!" — вот как только я увидел такое в своих воспоминаниях, я нервно покосился на Гришку. Нет, бред нести я тоже умею, но тут видимо особый случай. Хотя опять же, возможно, половину (хочется верить, что половину) мой мозг любезно решил не запоминать.

Бурый замер. Казалось, он обдумывает слова. Потом он громко фыркнул. — "Цветок? ЦВЕТОК?! Мы — ГРИЗЛИ! Нас не берегут! Нами гордятся! С нами торгуют! Твои барьеры… они прячут. Как трусов. Мы — не трусы!" — Он ударил огромной лапой о землю. — "Хватит прятать! Хватит лжи!" — ну, после такого, я точно убедился в своих догадках.

Дальше… напряжение висело в воздухе, густое, как болотный туман. Надо было что-то делать. И я, гениальный дипломат в состоянии "расширенного сознания", предложил: "А давайте… снимем стресс? У меня тут… — я похлопал по фляжке, — …для духа! И для… для обсуждения ритуала! Чтобы Спайка вернуть!"

Кто-то из медвежат (или это был Гришка?) принес деревянные кружки. Самогон полился. Жгучий, терпкий, с явным привкусом чего-то психоделического. Бурый сначала отказывался, ворчал, но… видимо, аргумент про Спайка и "духа" подействовал. Или просто любопытство взяло верх. Он хмыкнул и протянул свою огромную лапу к кружке.

А потом… потом Гришка, видимо решив, что "духу веселья" нужны подношения, полез в свои бесконечные шаманские мешки. И вытащил… вытащил тряпки, краски, рыжий парик, красный нос и… ту самую игрушечную балалайку. — "Выменял у скомороха-духа за три сушеных корня мандрагоры!" — гордо объявил он, едва стоя на ногах. — "Для… для священнодействий!"

Бурый уставился на этот реквизит с глубоким недоверием. — "Это… для ритуала? Паука воскрешать?" — и перевел многозначительный взгляд на меня.

— "Ага!" — бодро соврал Гришка. — "Самый важный этап! Обряд… веселья для духов! Чтобы они благосклонны были! Надо… надо задобрить! Весельем! И… перевоплощением!" — Он ткнул пальцем в Бурого. — "Ты… ты будешь Духом Лесного Смеха! Главным задобрятелем!"

Бурый что-то заворчал, но в его глазах мелькнуло что-то… неуверенное. Любопытство? Желание помочь Спайку? Или просто "расширенное сознание" начало брать свое? И пошло-поехало… Помню мелькание кисточек с краской, смех Гришки (больше похожий на истерику), мои неуклюжие попытки натянуть на медвежью лапу ботинок клоуна…