Чтение онлайн

— Для вас — нисколько, — сказал Хоскинс. — Вы были хорошими клиентами. Считайте это подарком. Но вот за это придется заплатить.

Он вновь запустил руку в мешок и достал оттуда пол­ную пригоршню прекрасных переливающихся шариков. Они были размером с шар для гольфа и были похожи на мыльные пузыри — тонкие, хрудкие и переливающиеся всеми цветами радуги. Осмотрев один из них, Максвелл обнаружил, что они достаточно крепкие, хоть и почти не­весомые. Судя по всему, они были сделаны из какого-то невероятно прочного кристалла.

— Что это?

— Наверное, драгоценные камни, — пожал плечами Хо­скинс. — Они тоже из храма. Шан Ди сказал, что они висе­ли на шее какого-то идола. Ожерелье было сделано из этих камней и травы. Видишь, на статуэтке изображено такое же ожерелье.

Максвелл, нахмурившись, посмотрел на камни. Хоскинс сказал, что они стоят тысячу. Это была большая сумма, но что такое деньги для людей, приговоренных к страшной и мучительной смерти? Эти шарики были как-то связа­ны с оздоровительными ритуалами томбовианцев, а дикий Томбов, который был ужасным чудовищем, обладал пре­красным здоровьем. Умирали только цивилизованные. Вряд ли камни обладали какими-то оздоровительными характеристиками, но они были из храма. Значит, они были символом чего-то и могли оказаться разгадкой к тайне.

Максвелл открыл ящик и положил туда камни.

— Выпиши чек, Паркс. У меня предчувствие.

Паркс, все еще не отошедший от судорог, послушно кив­нул. Когда Хоскинс ушел, они вытащили сферы из ящика и начали осматривать их. Потом они поделили обязанности, и каждый занялся своим делом.

Они проводили тесты, результаты которых были не об­надеживающими. Яркие шарики были кислотостойкими, ударопрочными и невероятно твердыми. Максвеллу уда­лось распилить один из них. Они были пустыми внутри. Однако когда пила пробила внешний слой, из шарика вы­шел какой-то газ. Парксу удалось взять образец неприятно

пахнущего газа, анализ которого привел его в замешатель­ство. Органические газы Венеры обладали крайне сложной молекулярной структурой.

— Эй, — вскрикнул Максвелл некоторое время спустя, поднимая глаза от микроскопа. — У меня тут есть немно­го пыли, оставшейся от распила шарика. У нее не кристал­лическая структура. Она имеет клеточную структуру. Это точно не минерал, но и не растение или животное. Во вся­ком случае, не в той форме, к которой мы привыкли. Это просто...

— Венерианская органика, — закончил за него Паркс.

Все живое на Венере было сплошной головной болью

для исследователей. Четких границ между флорой и фау­ной не существовало, а бывало и так, что и растения, и жи­вотные смешивались даже с минералами. По сравнению с венерианскими жизненными циклами даже репродуктив­ный процесс земной амебы казался элементарным. Паркс знал об одном из таких циклов: водяной муравей оплодо­творялся, прикрепляясь к коже угрей, которые потом выползали на землю и откладывали яйца, которые потом пре­вращались в мох. Странные птицы без перьев ели этот мох и у них развивались кишечные паразиты. Эти паразиты по­кидали тело птиц и превращались в ползающих муравьев, у которых затем развивались крылья и они отправлялись в океан. Это был обычный венерианский симбиоз: муравьи были нужны для выживания угрей и птиц. И все они были друг для друга и пищей и носителем. Ученые, пытавшиеся проследить этот процесс, потерялись в многообразии раз­личных вариантов.

Максвелл и Паркс посмотрели друг на друга.

— Ничего другого нам не остается, — сказал Максвелл. — Хоскинс больше ничего не привезет. У нас есть только это. Я хочу знать, почему у диких томбовианцев не бывает дрожи и почему лилии для них священны. Я хочу знать, что это за шарики. Мы летим на Венеру.

Прибытие в порт Ангра было невеселым. Руки и ноги опухли от большого количества профилактических уко­лов. Более того, им пришлось отказаться от большинства своих гражданских прав. Несмотря на любые предосто­рожности, белым людям редко удавалось продержаться на Венере более трех месяцев без того, чтобы не подхва­тить какой-нибудь вирус, каждый из которых навсегда за­крывал им дорогу на стерильную Землю. Именно поэтому люди приезжали на Венеру на свой страх и риск, заранее снимая ответственность с государства и всех тех, кому они были небезразличны.

У их попутчиков дела обстояли не лучше. Некоторые из них были отчаявшимися учеными, как и они сами, ко­торые бились над той же проблемой на протяжении мно­гих лет. Другие были миссионерами, которые прибыли на планету, чтобы отпустить грехи тем, кто пробыл здесь уже больше трех месяцев. Среди пассажиров были работники карантинной службы и Радиоактивного Синдиката, которые должны были сменить тех, кто работал на урановых шах­тах. Большинство из них относилось к своим обязанностям с неподдельной неприязнью.

Корабль прошел сквозь горячий и удушающий желтый туман и приземлился на поляне, расчищенной посреди

джунглей. Их ожидала удручающая картина — множество потрепанных белых палаток с изображением Красного Креста. Посреди мусора валялись люди, к которым приле­тели миссионеры. Они были совсем не похожи на тех лю­дей, какими они были всего несколько недель назад. Мно­гие из тех, кто пришел в порт, были лишь слабой тенью лю­дей. Смогут ли они вернуться домой, зависело от врачей.

— Вот так местечко, — пробурчал Паркс.

— Когда на тебя снова нападет дрожь, — мрачно напом­нил Максвелл, — тебе будет все равно. Любое место, в ко­тором ты окажешься, будет таким же.

Он осмотрел шеренгу прирученных томбовианцев, тер­пеливо стоящих возле расставленных стульев. Они были носильщиками, рабами в этой дыре. Они были тощими и их била мелкая дрожь. Они тоже были больными. Им было еще хуже, чем белым. Считалось, что использование пара- кобрина на землянах приносит прибыль, но тратить ценное лекарство на аборигенов никто не собирался. Болота были полны аборигенов и возможность получить табак — един­ственный неместный товар, которые они ценили — позво­ляла пополнять ряды рабов снова и снова. Максвелл уви­дел, как один из носильщиков забился в конвульсиях и с криком упал на грязную землю. Никто не заметил этого. Это зрелище было слишком привычным. Может быть, за­втра мусорщики уберут труп.

Томбовианцы были гуманоидами, очень похожими на человекообразных обезьян с Земли. Характерным отличи­ем аборигенов были ноги. Плоские и широкие ступни по­зволяли легко передвигаться по грязи. Благодаря плоским

ступням, томбовианцы распределяли вес тела по большой поверхности и легко ступали по тонкому слою, покрываю­щему болота. Их ступни были похожи на утиные, с пере­понками, соединяющими длинные пальцы.

К кораблю подошел начальник порта и приказал при­нести носилки для людей и их оборудования. Он выкрик­нул резкий приказ на томбовианском языке, и носильщики молча подняли носилки и унесли их.

Несмотря на плохую видимость, поездка понравилась Максвеллу. Было что-то особенное в том, что тебя несли на плечах десятки бегущих рабов. Он был восхищен обильной растительностью, которую он видел вокруг. Его окружало бесконечное множество самых различных видов жизни — потрясающий простор для научных исследований. Если учесть уровень смертности людей, то человечеству, скорее всего, никогда не удастся изучить все венерианские формы жизни. Животные, если это были животные, которые ино­гда появлялись в поле зрения, были такими же удивитель­ными, как и цветущие лианы или дымящиеся кусты и де­ревья, издающие металлический треск.