Чтение онлайн

— Ну что же, — безразличным тоном заметил Паркс, — мне кажется, долина Конго — это не так уж и плохо.

— Все не настолько плохо, как кажется, — сказал Макс­велл.

Месяц спустя он пришел к такому же выводу. Они бы­ли на пути домой. Они были одними из тех, кто чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сидеть в комнате отдыха. Рядом с ними сел миссионер.

— Как хорошо возвращаться на Землю, — прохрипел он. — Это был тяжелый крест — работать с этими дикими томбовианцами. Ах! Дикари, погрязшие в суевериях и со­вершающие ужасные ритуалы. У наших диких племен то­же есть ужасные традиции, но в томбовианской культуре нет ничего хорошего.

— Хм-м-м, — ответил Максвелл, улыбаясь. — Я бы так не сказал.

Пять законов Турма

1. Начальник — это НАЧАЛЬНИК.

2. Никаких убийств в племени.

3. Никакого похищения женщин.

4. Женщины делают женскую работу.

5. Мужчины делают мужскую работу.

Оба они были осужденными. Эткинс, естественно, был главным. Он был умным. Второго послали из-за того, что если эксперимент Фрайхофера удастся, то обязательно по­требуется грубая физическая сила. Именно поэтому нака­зание смягчили и Бамми Турмону. Ему было всё равно. Ес­ли у него было достаточно еды и возможность спать столь­ко, сколько захочется, то он был доволен.

Да, Эткинс был умным. Возможно, даже слишком ум­ным. Он был третьим среди лучших ученых в мире, где именно ученые занимали очень высокое положение. К со­жалению, ему не повезло в том, что он был чрезвычайно самовлюбленным и амбициозным, и поэтому хотел быть первым, а не вторым или третьим. Именно поэтому он попытался украсть формулу Хаммонда и при этом убил охранника. Оба преступления разрушили бы его жизнь, но вместе взятые они привели к тому, что Эткинс получил смертный приговор. Даже Эткинс, какой бы властью он ни обладал, не смог избежать наказания — камера смерти сей­час или двадцать лунных лет. Однако именно в тот момент к старту готовили ракету Фрайхофера, и Эткинс, будучи настоящим ученым, совершившим кражу и убийство, ока­зался идеальным кандидатом.

Конечно, он согласился. Это была смерть, как ни посмо­три, но зато она была не такой медленной и уничижающей, как в камере смерти, и не такой долгой и мучительной, как на Луне. К тому же у него был ничтожный шанс выжить. За это он должен был вести подробный дневник первопро­ходца и попытаться успешно сбросить его на Марс.

У Турмона особого выбора не было. Его участие во всем этом стало прихотью судьи. Совершенное им пре­ступление, если это было преступление, было слегка неопределенным. Он был тунеядцем в мире, где все по­клонялись эффективному существованию. Когда он был младенцем, кто-то допустил какую-то ошибку, иначе Тур- мон бы никогда не покинул ясли. Однако он был здесь — глупый от природы и не признающий работу ни в одной ее форме. Каждый последующий судья делал вывод, что для этого парня не было места в высокоразвитом обществе. Обвинить его могли только в тунеядстве, в чем его и обви­няли ровно сто раз до того, как он встретился лицом к ли­цу со своим последним судьей. Этот судья оказался приверженцем казуистики.

— Турмон, — сказал он, — я дам тебе еще один шанс. Не хочешь оказаться на корабле, где ты будешь только есть и спать?

— Мне подходит, шеф, — пробурчал Турмон. — Главное, чтобы мне не нужно было таскать тяжести.

Именно так отобрали случайных членов команды «Не­бесного посланника». Когда ракета отправилась по спирали в разреженную атмосферу Марса, один из них, собранный и внимательный, являлся наблюдательным пунктом во плоти, а другой блаженно похрапывал на своей кровати.

— У нас получится! — прошептал Эткинс самому себе, взволнованно проверяя траекторию полета в тысячный раз.

Затем он рассчитал скорость снижения. Она была слишком высокой, чего он и боялся. Хоть он и учитывал атмосферное торможение. Оставалось лишь одно, и дей­ствовать нужно было быстро.

— Поднимайся, болван! — прокричал он спящему Турмону. — Забирайся в капсулу. Будем прыгать.

— Что? — пробормотал лентяй, приоткрыв один глаз.

Эткинс бегал по каюте, собирая всё необходимое. Один

большой пакет уже был собран и опущен в желоб в хво­стовой части в ожидании спуска. Там было всё необходи­мое для долгого пребывания в пустыне. Однако Эткинс был слишком предусмотрительным, чтобы полагаться лишь на это. Он хотел иметь кое-что и при себе. Он схва­тил единственный пистолет и прикрепил его к поясу. Он также взял один фонарик с новыми батарейками, несколь­ко банок с сардинами и флягу с водой. Ему казалось, что наряду с огромным количеством сухой еды, которая была у каждого из них, этого будет достаточно. По сравнению с огромным Турмоном, Эткинс был тщедушным человеком. Кто знает, каково ему будет, когда его охватит жажда?

— Прыгай, бездельник! — приказал Эткинс, хватаясь за пистолет.

— О’кей, о’кей! — огрызнулся все еще заспанный Турмон. Он привык слушаться приказов. Он никогда не со­мневался в авторитете того, кто отдавал эти приказы. На­пор Эткинса также сыграл свою роль. В следующую секунду Турмон уже был на пути к песчаной бесконечности, рас­кинувшейся внизу. А еще через секунду за ним последовал Эткинс.

Приземление было достаточно медленным для того, чтобы увидеть заднюю часть ракеты. Она ударилась в ко­ричневый каменистый склон примерно в трех милях от них. За ней все еще тянулся парашют, который должен был доставить экстренный запас на землю. Удар был мощным. Ослепляющий разноцветный огонь, поднимающийся вверх дым и горящая масса, медленно стекающая вниз по склону.

Увидев эту картину, Эткинс выругался и очень обрадо­вался, что прихватил с собой оружие. Если условия ока­жутся слишком сложными, то он приберет к рукам еду Турмона. Увидев эту картину, Турмон ничуть не растерял­ся и чувствовал себя на безжизненном Марсе, как дома. Навстречу Эткинсу летел песок, и он начал маневрировать, чтобы приземлиться помягче, неподалеку от того места, где уже приземлился Турмон. Эткинс уже успел осмотреться. Окружающий его пейзаж был в точности похож на то, как описывали Марс писатели — планета блуждающих красно­ватых дюн, раскинувшихся между горной цепью на западе и похожей на ленту лагуной, тянущейся к полюсу, на восто­ке. Единственным признаком жизни была широкая зеленая полоса, проходящая вдоль блестевшего канала. Это означа­ло наличие растительности. А может, даже и животных.

Они приземлились недалеко от воды. В трех милях от них на жаре мерцали горы, испещренные множеством пе­щер. В противоположной стороне находились трава, кусты и вода. Над головой у них поднималось Солнце — бледный карлик по сравнению с огромным светилом, каким его зна­ли на Земле.

— Сегодня ночью будет очень холодно, — сказал Эткинс подошедшему Турмону. — Нам придется укрыться в одной из тех пещер. А пока давай пойдем к каналу и посмотрим, что там растет.

— О’кей, — пробурчал Турмон.

Ему не нравилось это место. Один песок и острые кам­ни. Здесь не поспишь, да и еды не видно. Он побрел за энер­гичным бывшим ученым, изредка поругиваясь, потому что горячий песок жег ему ноги.

Примерно через одну милю Эткинс остановился перед следами, пересекавшими их путь. Следы шли с юго-запада и напоминали человеческие следы, уходившие к каналу. Эткинс заметил, что у обладателей этих следов длинные пальцы, а ноги покрыты шерстью. Большой палец был по­хож на большой палец руки и, судя по всему, также был противопоставленным.