Чтение онлайн

— Да. Как, черт возьми, тебе удалось провернуть этот трюк раньше?

— Здесь нет никакого подвоха. — Я постукиваю себя по виску. — Магия здесь. Я слушал тебя. И я исследовал. Я прочитал кучу статей в женских журналах о том, как помочь женщине достичь оргазма.

— Ты сделал это? — Эта мысль, кажется, бесконечно радует Слоун.

— Да.

Она улыбается так, как будто у нас есть секрет. Проводя пальцами по моей груди, она шепчет:

— Я тоже. И в одной из статей говорилось, что нужно сосредоточиться на дыхании. Что, если ты это сделаешь, это отвлечет тебя от напряжения, связанного с кульминацией, но это также поможет тебе присутствовать в своем теле. Может, посмотрим, работает ли это?

Я шевелю пальцами.

— Мне нравится направление твоих мыслей. Давай попробуем это сейчас.

Слоун прижимается своим прекрасным обнаженным телом к моему.

— Я готова.

— И я определенно готов.

Довольно скоро Слоун уже трахает мои пальцы, закрывает глаза и, как мне кажется, видит звезды.

Как и должно быть.

Утром, после того как она уходит, я нахожу на своем холодильнике записку от нее.

Записки Слоун Элизабет Малоун

Пять главных вещей, которые мне в тебе нравятся

Первое: Ты хороший слушатель.

Второе: Твои навыки заказа блюд в ресторане не имеют себе равных.

Третье: Твой член.

Четвертое: Твоя уверенность. Ты знал, что я собираюсь упомянуть твой член, не так ли? Как я могла не сделать этого? Он великолепен. Он большой, красивый и совершенный.

Четыре с половиной: Твоя уверенность в себе. Потому что даже если бы я не упомянула твой член, тебя бы это устроило.

Пятое: Твои глаза. Я растворяюсь в них каждый раз, когда ты смотришь в мою сторону.

Шестое: То, как ты заставляешь меня смеяться.

Седьмое: Твоя серьезность и легкость по отношение ко всему.

Восьмое: Как сильно ты любишь животных.

Девять: Твоя решимость.

Десятое: Тот факт, что у тебя гораздо больше, чем пять вещей, которые можно перечислить.

Одиннадцатое: И намного больше десяти.

На следующее утро, направляясь на тренировку, я напеваю песню.

…Ты всегда чего-то желаешь и стремишься к этому...

Разве это не правда? Я так чертовски многого хочу. …Когда ты получаешь то, что хочешь, ты не хочешь то, что получаешь…

О, но я действительно хочу этого, Ирвинг Берлин. Я очень этого хочу.

Секса и всего остального. Прошлая ночь была больше, чем просто хороший секс.

Прошлая ночь заставила меня понять, что в моем списке топ-5 все еще так много вещей. Но, как и она, я не могу ограничиться пятью. В этом-то и проблема. Слоун вдумчива и великодушна. Она любит животных и хочет спасти их всех. Она разговаривает с кошечками, которым нужна компания, и подружилась с Сэм в первый же день в клинике. Она заботится о своих родителях и присматривает за своими друзьями. Она дала мне бутлеговый диск Фрэнка Синатры — тот, который она разыскала в рекордно короткие сроки, потому что знала, что у меня слабость к нему.

Эта женщина — ангел и богиня.

А потом наступает момент сопротивления: она впускает меня. Она открывается. Она делится собой.

Если я не буду осторожен, я упаду плашмя на задницу из-за нее.

Хорошо, что я встречаюсь со своим приятелем Хербом, чтобы поиграть в баскетбол перед работой, так как время, проведенное с ним, помогает мне расслабиться — он непринужденный парень. Мы догоняем друг друга на корте в нашей игре один на один.

— А как поживают избалованные пудели и чихуахуа в Верхнем Ист-Сайде? — спрашиваю я, забивая.

— Они все приходят ко мне, так что я не могу жаловаться. Бизнес процветает, и приятно быть тем, кто принимает решения.

— Держу пари, так и есть, — говорю я, чувствуя легкий укол зависти.

Херб уже несколько лет ведет собственную практику, и ему это очень нравится.

— Достаточно скоро и ты будешь на моем месте. — Он посылает мяч высоко вверх, и тот грациозно пролетает через сетку.

— Кроме того, разве у тебя сейчас недостаточно сложностей на работе?

Я усмехаюсь, принимая подачу, радуюсь, что он знает о ситуации со Слоун, и мне не нужно объяснять снова. Это безопасный способ выразить все происходящее.

Мне просто придется продолжать принимать каждый день таким, какой он есть.

Я прощаюсь, направляюсь домой, чтобы быстро принять душ, а затем иду на работу.

Прежде чем мой разум возвращается к мыслям о Слоун, на моих простынях, или ко всем этим запутанным осложнениям на работе, я звоню маме. Мы обсуждаем повседневную жизнь, она делится подробностями о Коуле и Портере, а я рассказываю ей о работе.

— И как ты с тем, что Дуг все еще там?

Я сохраняю бодрый настрой.

— Я прекрасно справляюсь. Что такое еще один год? Уверен, папа бы понял.

— Дорогой, твой отец гордился бы тобой, если бы у тебя никогда не было собственной практики, — твердо говорит она.

— Я знаю, но все равно хочу. Это много значит для меня.

— И я тоже горжусь тобой, — добавляет она. — Ты уже многое сделал в своей жизни. Ты верен своему имени. Ты хороший человек, и ты был отличным младшим партнером с Дугом. Я уверена, что он очень ценит тебя, так что держись за это.

И, возможно, позвонить маме было не самой лучшей идеей. Теперь я думаю обо всех способах, из-за которых Дуг перестал ценить меня, если бы узнал, что я перешел черту.

Я благодарю маму и направляюсь в клинику; коротко здороваюсь с Джонатаном и Сэм, которые, склонившись над столом, смеются над чем-то в телефоне; а затем встречаюсь с Дугом, чтобы просмотреть исследование, над которым я работал. Он надевает очки, читает мои записи, а затем говорит:

— Черт возьми, как же хорошо я тебя обучил. Это идеально.

Я сияю, довольный, что этот человек все еще уважает мою работу. Я возвращаюсь в холл, чтобы проверить список встреч на день, но на пороге останавливаюсь как вкопанный.