Чтение онлайн

– А шубы за окном в квартире, в которой вас арестовали? Разве это не вы их туда повесили? – продолжала спрашивать Максимова.

– Ни о каких шубах ничего не знаю. Это вы меня с кем-то спутали, – упорствовал Швабе.

– А вот соседи из дома напротив говорят, что видели именно вас, когда вы вывешивали за окна мешки.

– Им это показалось. Двор там глухой, и солнечного света мало.

– А вы, говорят, ночью это делали.

– Ничего я там не делал.

И так далее и в таком же духе.

– А как попали вы на эту квартиру? – не отставала Максимова.

– Чисто случайно.

– Конкретнее?

– Один приятель, имени я его не помню, пригласил и попросил его там подождать. Вот я и ждал. А тут нагрянула милиция. У меня от волнения все в голове перевернулось и с памятью стало плохо. Ничего не помню.

– Странная у вас память. То, что надо следствию, вы забываете, а то, что требуется вам, чтобы выкрутиться из ситуации, помните прекрасно.

В ответ молчание.

Несколько дней продолжалась словесная дуэль между Максимовой и Швабе. И хотя обоим было ясно, что Швабе проиграл, его песенка спета, улики налицо, все показания Карпуши и факты перевешивают не просто на весах справедливости, но и здравого смысла, Швабе по-прежнему упорствовал, ни с чем не соглашался.

Настал день, когда Максимова сказала, что все сроки подошли к концу и следственное дело закрывается. В Минске также завершена работа, там найдены все спрятанные шубы, и теперь неважно, будет говорить Швабе или нет, все это не имеет значения, его ждет суд. Он и определит ему меру наказания.

А там этап и тюрьма.

Эти слова неожиданным образом подействовали на Швабе. Он как-то согнулся, глубоко вздохнул и только произнес:

– Никогда еще не давал показания женщине. Не предполагал, что окажусь в таком зависимом положении.

– Не вы первый, – сказала Максимова.

– Да, я понимаю. Хотите, я расскажу свою историю?

– У вас было столько времени для этого.

Швабе вздохнул. Видимо, после столь долгой игры в кошки-мышки со следователем, к тому же женщиной, после долгого времени, когда он старался выдать себя за другого, ему самому захотелось признаться ей в содеянном, исповедаться. Правда, Максимова и в этом уловила элемент позы, ему хотелось не столько признаться, сколько прихвастнуть, выставить себя в выгодном свете. Хотелось до конца оставаться героем. Он еще более посерьезнел и начал говорить.

Безденежье – страшное дело для человека, привыкшего жить в цивилизованных условиях. Безденежье, философствовал Швабе, толкает неординарного человека на неординарные поступки. Магазин на Большой Дмитровке он знал еще с тех времен, когда его отец покупал там для мамы норковые пелеринки.

Итак, для своей новой коммерческой операции, обещавшей хорошие барыши, Швабе нацелился на этот большой меховой магазин. Самый большой в Москве. Это было как раз то, что надо. Он прохаживался мимо витрин, рассматривал висевшие на манекенах манто, смотрел на цены, раздумывал. Одна чернобурая шуба могла обеспечить ему неплохое житье в течение месяца. А если взять десять, двадцать или сорок шуб? Выходило, что жить припеваючи можно было целый год. Такие радужные перспективы вселяли надежду, будили мысль.

Швабе несколько раз заходил в магазин. Умело фиксировал все детали помещения, видел вход в подвал, куда перед закрытием продавщицы относили самые дорогие меховые изделия. Видел он и решетки на окнах, знал, что вход в магазин только один, центральный, с угла, другого нет, что вечерами возле магазина прохаживается сторож и милиционер недалеко. Как быть?

И вот тогда родилась мысль: а если сделать подкоп? Из подвала соседнего дома, например. Или через улицу. И попасть в то самое нижнее помещение, в которое продавщицы складировали самые лучшие изделия. Через некоторое время у Швабе уже созрел весь план предстоящей работы. Он знал, во сколько продавщицы приходят в магазин, когда его закрывают, знал наперечет все манто и разные пелеринки и воротники. Они уже как бы стали его собственностью, он проникся к ним самой нежной симпатией. Это были его деньги.

В скором времени у Станислава в руках появились и чертежи, на которых были обрисованы фундаменты близлежащих домов. Вот тогда он и принялся изучать черные ходы и все подземные коммуникации. Больше всего его прельщал тот факт, что в соседнем доме имелась котельная, войти в которую, как он вскоре убедился, не составляло никакого труда – она не запиралась ни днем ни ночью. Летом котельная пустая? Естественно. Она, как убедился Швабе, никем не охранялась. Это был прекрасный вариант. Из котельной, согласно чертежам, можно было прорыть небольшой ход, метров двадцать, и выйти к стене фундамента мехового магазина. А там, если орудовать киркой и ломом, легко можно было пробить стенку.

И все – подвал перед вами.

Швабе несколько дней шагами сам измерял расстояние, подсчитывал, сколько кубометров земли предстояло выкопать, соображал, куда ее нужно было девать. И затем через своих знакомых уголовников стал подыскивать стройного жилистого парня, который за определенное вознаграждение вместе с ним начал бы делать подземный ход. На одной из встреч он познакомился с Карпушей, сводил его в ресторан. Там за рюмкой водки и рассказал ему свой план. Вначале Карпуша не соглашался – слишком необычная работа. Но когда Швабе подвел его к витрине магазина и показал шубы и цены на них, глаза у Карпуши загорелись. Он тоже измерил расстояние от котельной до магазина и согласился.

Тяжелой была эта работа, совсем не такой, какой она представлялась в мыслях. Массу неприятностей доставил им цементный пол. Он был на удивление крепкий. Пришлось его долбить ломиками и лопаткой, собирать осколки цемента, складывать их в сумки и затем выносить из котельной. Но много ли так пробьешь? Особое опасение вызывали у них стуки. В пустом помещении котельной они гремели, как звуки набата. А вдруг жильцы дома услышат? Карпуша не раз прерывал работу, осторожно выходил во двор посмотреть, не появился ли там кто. В общем, страху оба натерпелись немало. Работали исключительно днем, в рабочее время. Вечером, к исходу дня, прекращали.

Ночью вообще ничего там не делали. Да и много ли сделаешь в темноте? К тому же эти гулкие звуки, раскатистое эхо… Отрытый лаз прикрывали валявшимся там железом, разным тряпьем, ящиками. Всячески маскировали.

Как выяснила позднее Максимова, жители этого дома, естественно, слышали глухие удары, доносившиеся днем из котельной, но не придали им особого значения. Летом ведь всегда идут ремонтные работы. И на этот раз, подумали жители, в котельной что-то ремонтируют. Главное, чтобы отопительный сезон начался вовремя.

Но, помимо чисто «производственных» трудностей: то лопата ломалась, то лом гнулся, то сумки рвались, встречались и непредвиденные. Однажды на двери котельной, которую грабители считали уже своим домом, появился замок. Это был сюрприз. Новое, неожиданно появившееся препятствие повергло обоих в шок. Несколько дней они ничего не предпринимали, думали, что засыпались, что лаз обнаружили, что по жалобе жителей нагрянули милиционеры и, возможно, ищут их. А потом, когда первые страхи улеглись, стали выяснять, кто мог повесить замок.