Чтение онлайн

Безногий сапожник Хаим Гендель, который сдал комнату приезжему, все это рассказал милиционерам. И вот они в условленное время постучали в дверь, которая медленно открылась, и на пороге стоял инвалид Гендель. Он осторожно через коридор провел оперативников к комнате с жильцом. Остальное было, как говорится, делом техники. Двадцатидвухлетнего Михаила Кемпера взяли буквально из постели, никакого сопротивления оказать он не успел. Вещественным доказательством его вины стали те самые мешки с деньгами, которые были обнаружены в комнате.

Примерно через два часа в парадном подъезде дома появились еще двое. Их ждала засада. Услышав окрик «Руки вверх!», один из вошедших сунул руку во внутренний карман пиджака и был тотчас застрелен на месте. При осмотре у него нашли револьвер и 60 тысяч рублей. Второй бандит, воспользовавшись секундной паузой, бросился бежать, отстреливаясь из нагана. Перебежав через улицу, он упал, будучи раненным в ногу. Приподнявшись, повернулся к подбегавшим сотрудникам милиции и бросил к их ногам револьвер с криком «Сдаюсь!». Однако, когда бежавший впереди инспектор Шамов нагнулся, чтобы поднять оружие, налетчик вдруг выхватил из наплечной кобуры маузер и выстрелил два раза. Хорошо, что ни в кого не попал. Когда его задержали, то обнаружили еще один револьвер системы кольт, а также патроны и деньги.

У налетчиков оказалось богатое «боевое» прошлое. Кемпер, как выяснилось, в 1920 году был сотрудником Киевского военного округа, затем – заместителем начальника заставы на польской границе. Ошеломляющей биографией отличался тот, кто, отстреливаясь, пытался скрыться. Это был 27-летний Борис Дуближанский, служивший раньше политруком конной разведки 45-й дивизии, а затем (под фамилией Зальцман) уполномоченным по информации в Особом отделе той же дивизии.

В 1922 году он перешел на должность помощника уголовного розыска города Таращи Киевской губернии. Так что военного опыта ему было не занимать.

Еще один грабитель, задержанный в ту же ночь на даче спящим, Григорий Базилевский, 27-летний уроженец города Херсонеса, служил в Красной армии артиллеристом. Воевал против Деникина, Врангеля, белополяков. Затем стал профессиональным игроком в бильярд. Убитого сообщники называли сразу тремя именами – Михаил Ткаченко, Яков Гертберг, Михаил Арнольдович. Особенных сведений о нем не имелось.

Впоследствии были задержаны еще два других преступника, участвовавших в ограблении банка. Все они под давлением неопровержимых улик признали свою вину.

Подкоп под меховой магазин (1928)

Об этом удивительном ограблении в Москве говорили долго. Обсуждали многие подробности, и кое-кто даже высказывал сочувственное мнение. Пойманных с поличным грабителей было жалко. Еще бы, налет совершили не обычные уголовные элементы, а, как выяснилось позднее, вполне приличные люди, даже интеллигентные, образованные, которых преступниками назвать язык не поворачивался. И тем не менее то деяние, которое они совершили, на языке юристов называлось одним термином – «налет с использованием подручных средств». А попались грабители по-глупому. Вот если бы они вовремя сумели избавиться от краденого, если бы не царапины на руках…

В последние годы НЭПа, как известно, в столице чуть-чуть улучшились условия жизни: в магазинах и лавках появились разнообразные продукты, и среди них дорогие, стали открываться заведения для людей, имеющих большие деньги. Все эти соблазны являлись, естественно, раздражителями для тех людей, у кого таких денег не было.

Меховой магазин, что до недавнего времени располагался на углу Большой Дмитровки и Столешниковского переулка, всегда считался респектабельным. В нем отоваривались в основном люди именитые, артисты Большого театра, жены известных писателей и разных партийных функционеров. Кстати, Дом артистов – высотное здание – был выстроен рядом, на Большой Дмитровке, по Глинищевскому переулку. В нем поселялись именитые личности, первые звезды немого кино.

И встречали их в магазине всегда с улыбкой, вели по залам, показывали новые модели. Меховой магазин относился к числу крупнейших магазинов Госторга. В витринах в любое время года красовались меха модной чернобурой лисицы, голубой норки, соболя. Из них шили дорогие манто и вывешивали на изящных манекенах. И находилось немало ротозеев, которые просто глазели на эти несусветные ценности, каждая в несколько тысяч рублей. Кто из простых людей мог к ним подступиться?

Станислав Швабе, сын бывшего начальника московской сыскной полиции, человек вполне респектабельный, часто задерживался у витрины магазина. Он посматривал на меха и понимал, что за стеклом выставлено настоящее богатство, овладев которым он мог бы безбедно прожить вполне приличное время. Но как пробраться в магазин, как захватить эти ценности, не разбивать же для этого витрину? И как вынести из него все эти вещи? По вечерам, Швабе знал это уже наверняка, на углу прохаживался сторож, а недалеко находилась будка, в которой периодически дежурил милиционер. Сама мысль об ограблении казалась абсурдной. И все же…

Именно так у Станислава Швабе, человека, как видим, вполне интеллигентного, возникла мысль, что в магазин можно залезть и похозяйничать в нем. Для этого необходимо основательно все продумать и найти лазейку. Он был уверен, что незаметно проникнуть в магазин можно, для этого надо только обмануть сторожа. Летом в магазине хотя и мало посетителей, но все на глазах. Оставалось темное время суток, когда все продавцы покидали магазин. А если, например, спрятаться среди развешенных меховых изделий? Надо только пораскинуть мозгами, как проникнуть в магазин. И он пораскинул… Но времени на это потребовалось гораздо больше, чем он предполагал. Тем не менее результат превзошел все ожидания.

Это был понедельник. Как всегда, с утра пришедшие в магазин служащие становились за прилавки, доставали наиболее ценные шубы и меха, прохаживались вдоль рядов длинных вешалок с выставленными меховыми изделиями. Все вроде было на своих местах. Но, спустившись в подвал и открыв двери, служащие обратили внимание на странный беспорядок, царивший в этом помещении. Приступив к осмотру, они обнаружили, что шкафы, где хранились самые ценные вещи, которые из-за этого и в торговом зале не вывешивались, пусты. Вынесены шубы норковые, песцовые, чернобурой лисицы, исчезли палантины и меховые шапочки. Всего на сумму 22 тысячи рублей. Кто и как мог это сделать? Начали тщательно осматривать помещение и заметили, что рядом со шкафами в стене появилась дыра размером 50–60 сантиметров. Очевидно, преступники пробили стену и таким образом проникли в подвал. Об этом происшествии тотчас сообщили директору. А он в свою очередь проинформировал сотрудников Московского уголовного розыска и сам, не дожидаясь приезда оперативников, приступил к осмотру места происшествия.

Ему стало ясно, что преступники совершили подкоп либо через улицу, либо из соседнего дома. Очевидно, обнаружив где-то люк, затем определили, что из него можно пробить туннель. Человек, наметивший расстояние и вообще задумавший эту операцию, наверняка обладал техническими познаниями. Ведь впереди у него были разные стены, городские коммуникации и, наконец, фундамент мехового магазина. Какой же это был каторжный труд, сколько дней понадобилось, чтобы прорыть туннель! Директор качал головой и не переставал удивляться. Но он еще больше удивился, когда перед ним появился инспектор МУРа – женщина.

Бригаду сыщиков, прибывших на осмотр места происшествия, действительно возглавляла первая женщина, работавшая в МУРе в должности инспектора, – Екатерина Матвеевна Максимова. Она не была новичком в своем деле. У нее по тем временам накопился солидный стаж: в своей должности она находилась уже 10 лет, показала себя исполнительным, толковым, думающим оперативником. В 1923 году за активную деятельность, связанную с раскрытием некоторых особо опасных вооруженных ограблений, ее наградили месячным окладом. В 1925 году за раскрытие ряда краж на московской таможне и разоблачение известной аферистки Захаровой-Емельяновой она получила грамоту и серебряные часы. В свое время Максимова хорошо изучила и Хитровку, и Сухаревку, знала также и воровской мир Москвы. В общем, была далеко не новичок в своем деле. И все же директор был более чем разочарован. Бандиты-мужчины, наверняка сильные, сумели прорыть такой тайный лаз. Сумеет ли женщина разыскать их, найдет ли похитителей, сделавших столь хитроумный подкоп?