Чтение онлайн

Его преемник Поль Рейно, еще один политик мирного времени, был не готов принимать масштабные стратегические решения, но, дабы избежать участи предшественника, должен был доказать на деле, что ведет войну с полным напряжением сил. Вот почему план действий, предложенный им 25 марта британскому правительству, представлял собой синтез самых химерических проектов Даладье от подводной войны на Черном море до авиаударов по Баку [151] ! Когда в Лондоне 28 марта был созван съезд Верховного совета, воз был все там же, где его оставили в феврале. Чемберлен снова отказался начать войну с СССР; в конечном итоге за неимением лучшего стороны договорились провести операцию «Вилфред» с 5 апреля; со своей стороны французы обязались заминировать Рейн.

Так вот союзники собирались покончить с бездействием. Высадись они в Норвегии 5 апреля, Гитлер бы опоздал! С 30 марта военное командование признало целесообразным восстановить группировки для операций «Стрэтфорд» и «Эйвонмаут», и многие, начиная с Черчилля, полагали, что постановка мин заставит Гитлера пойти на ответные шаги, дав англичанам самый благовидный предлог для высадки десантов в Норвегии. С этого времени вопрос о противодействии норвежцев высадке союзнического экспедиционного корпуса уже не ставился, что несколько успокоило совесть чиновников британского МИД [152] . На формирование заново двух экспедиционных корпусов отводилось всего пять дней – очень короткий срок, а прежние планы боевых действий с Красной армией в Финляндии наскоро переделывались под операции в Норвегии против немцев, что было ненадежно и рискованно. Тем не менее к 5 апреля британские войска были готовы к погрузке, а корабли – к постановке мин и высадке десанта. Это был, безусловно, подвиг – героический и… бесполезный, поскольку мины так и не будут сброшены в норвежские воды 5 апреля.

Военный комитет Франции отказался поддержать операцию «Ройял Марин» отчасти из опасения ответных немецких действий, а главным образом из-за стремления Даладье, ставшего военным министром, саботировать инициативы Поля Рейно. План «Ройял Марин» был тесно связан с «Вилфредом», и 1 апреля возмущенный Чемберлен заявил французскому послу: «Раз так, то никаких мин! Никакого Нарвика!» Черчилль, чьи планы рушились на глазах, поспешил в Париж, чтобы попытаться убедить французов одуматься и примирить Рейно с Даладье. В конце концов, он умел убеждать и оба политика были его друзьями, но его ждал провал. Тогда, опасаясь, что союзники снова погрязнут в бездействии, Черчилль принялся уговаривать своих коллег санкционировать несмотря ни на что операцию «Вилфред» и добился-таки своего, только дата начала была перенесена на 8 апреля.

В Лондоне, как и в Париже, это решение было воспринято с облегчением: наконец-то война вступала в активную фазу. Даже Чемберлен проявлял некоторый оптимизм: «Гитлер опоздал на автобус!» – неосторожно заявил он 4 апреля. Два дня спустя четыре эскадренных миноносца отправились к берегам Норвегии под сильным эскортом; еще через день в портах Розита и Клайда транспортные суда с десантами «Плимута» и «Эйвонмаута» были готовы поднять якоря, как только Германия попробует ответить или хотя бы сделает вид, что собирается ответить на постановку минных заграждений. «Все наши планы, – напишет британский историк Т. К. Дерри, – строились на принципе, что инициатива будет принадлежать нам».

В рассветные часы 9 апреля начальники штабов и министры Его Величества были разбужены по тревоге. Их ждала ошеломляющая новость: немцы захватили Копенгаген, Осло и все крупные порты на норвежском побережье; небольшие минные поля, что успели выставить 8 апреля южнее Нарвика и несколько охранявших их кораблей были не в силах помешать высадке. Когда в 8:30 члены Военного кабинета собрались на заседание, генерал Айронсайд представил заключение начальников штабов: нужно «следовать намеченному плану и захватить Нарвик», поскольку «немцы его еще не заняли», и «оставить Берген и Тронхейм». После чего все заговорили сразу, перекрикивая друг друга; Черчилль потребовал придать наивысший приоритет «проведению операций против Нарвика»; лорд Хэнки высказался в поддержку «немедленных действий в Осло»; сэр Сирилл Ньюуолл, начальник Генерального штаба ВВС, склонялся к операции по захвату Ставангера. В конечном итоге Военный кабинет принял решение известить норвежцев, «что их союзники идут на помощь», и поручить начальникам штабов «подготовить военную экспедицию по возвращению Тронхейма и Бергена и занятию Нарвика».

Однако когда Военный кабинет снова собрался в полдень, министры узнали, что Нарвик уже занят «небольшим немецким отрядом», и для выяснения обстановки было рекомендовано отправить несколько эсминцев во фьорд Нарвика на разведку. Позже возникли споры, с чего начать, с Бергена или Тронхейма. В конце концов верх одержал первый лорд Адмиралтейства: решающую роль сыграли его знание обстановки, стратегическое мышление, лидирующая роль флота и притягательность личности. Он заявил, что «военно-морскому флоту отдан приказ прорваться к Нарвику и Бергену, Тронхейм будет отложен до выяснения обстановки».

Это решение будет подтверждено на заседании союзнического Верховного совета в 16:20. Поль Рейно перешел сразу к делу: «Прежде всего, не следует забывать, что одной из главных целей союзников является нарушение снабжения Германии железной рудой». В окончательной резолюции Верховного совета указывалось, что «будет учтено особенное значение занятия и удержания порта Нарвик ввиду последующих боевых действий в Швеции». Вечером в 21:30 Черчилль председательствовал на заседании координационного комитета, на котором без обиняков предложил отказаться от любых попыток отбить Тронхейм. Все с ним согласились, и начальникам штабов было рекомендовано подготовить план захвата Нарвика, но при этом было сказано, что «план должен предусматривать возможность занятия союзническими войсками Намсоса и Аандалснеса». Так, вечером 9 апреля, пока немцы закреплялись в Норвегии, а норвежское правительство колебалось между сопротивлением и переговорами, англо-французские союзники по итогам шести заседаний и семнадцатичасовых дискуссий проделали (на бумаге) впечатляющий стратегический марш-бросок: в 8:30 начали с приоритета Бергена и Тронхейма, все утро последовательно продвигались к Нарвику и достигли его приоритета к середине дня, после чего к вечеру дошли до отказа от Тронхейма и неожиданно обнаружили к северу и югу от него маленькие порты Намсос и Аандалснес.

На следующем заседании Военного кабинета, 10 апреля, министры узнали, что все имеющиеся силы для высадки в Нарвике (под кодовым обозначением «Руперт») состоят из шести батальонов «Эйвонмаута» и «Стрэфорда». Их командир, генерал МакКензи, должен был отбыть из Скапа-Флоу 11 апреля. Но он отвечал только за наземные операции; командование морскими операциями у Нарвика было доверено Черчиллем адмиралу лорду Корку. Генерал с адмиралом не были знакомы, своих действий заранее не согласовали, направлялись на место порознь; полученные ими инструкции были в высшей степени противоречивы, поскольку Адмиралтейство, и прежде всего его первый лорд, желало взять Нарвик лихо, по-молодецки, тогда как в Военном министерстве хотели, чтобы осторожность преобладала над быстротой.

Но пока суть да дело, британцам удалось установить контакты с норвежским правительством, которое отдало своим войскам приказ дать отпор немецким захватчикам и выразило пожелание перебраться в Тронхейм, «как только немцы будут изгнаны оттуда». Эта стратегия отвечала обстановке на утро 9 апреля, но пытаться проводить ее на текущий момент значило бы перечеркнуть все решения, так мучительно принимавшиеся за последние сорок восемь часов. Лично Черчилль категорически возражал против изменений: экспедиция в Нарвик уже началась, и ее нельзя ослаблять, распыляя силы. Можно продолжить изучение вопроса об операции по освобождению Тронхейма и даже рассмотреть возможность разведывательного десанта в Намсосе, но ничего не должно предприниматься, пока не станут известны результаты высадки в Нарвике. Тут следует вспомнить, что первый лорд Адмиралтейства был лучше информирован, чем его коллеги, что он обладал великолепным красноречием… и что координационный комитет собирался в конце дня, когда начальники штабов и министры были без сил после семидесяти двух часов работы и бесконечных совещаний (в отличие от Черчилля, отличавшегося удивительной способностью восстанавливаться). В итоге все согласились на Нарвик – на тот момент.

Мы уже давно поняли, что британская система принятия решений была сложным механизмом, который срабатывал в три приема, приводился в действие очень туго и легко сходил с рельс. «Окончательные решения» принимались только Военным кабинетом, и на следующий день дебаты возобновлялись уже на этом уровне. Черчилль заявил, что, по мнению штаба флота, Намсос должен быть захвачен как можно скорее, но добавил, что считает несвоевременным прерывать операции в Нарвике. Невилл Чемберлен поддержал предложение о высадке небольшого отряда в Намсосе, после чего лорд Галифакс высказался в поддержку освобождения Тронхейма: «Операции в Нарвике будут иметь намного меньший политический эффект, чем изгнание немцев из южной Норвегии…» Тогда вмешался военный министр Оливер Стэнли и заметил, что для высадки в Тронхейме потребуется помощь французских альпийских стрелков, тогда как французы настаивают на операции в Нарвике. Поддержка военного министра и неуверенность в реакции Франции решили исход обсуждений в пользу позиции Черчилля: нельзя ослаблять экспедиционный корпус для занятия Нарвика, забирая из него часть сил для нападения на Тронхейм. Увы! Хотя все три уровня принятия решений были неоднократно и успешно пройдены (комитет начальников штабов, координационный комитет и Военный кабинет), была еще и четвертая всемогущая инстанция, которая могла отменить решения даже Военного кабинета: речь идет о завтрашнем заседании Военного кабинета!

Утром 13 апреля все вернулось на круги своя: лорд Галифакс снова привел аргументы в пользу Тронхейма, генерал Айронсайд заметил, что в этом случае потребуется отозвать войска из Франции, а Уинстон Черчилль повторил свои доводы. Чемберлен заявил о срочной необходимости прочно укрепиться в Тронхейме из политических соображений. Дивизию французских альпийских стрелков, по его мнению, можно было бы использовать в Тронхейме с большей пользой, чем в Нарвике. Черчилль умолял своих коллег не менять планы, которые уже находятся в процессе выполнения, и предупреждал, что при нехватке сил и средств операция в Нарвике может вылиться в продолжительную осаду, тогда как город рассчитывали взять с ходу. Никакие увещевания не помогли: лорд Галифакс повторил, что вопрос надо рассматривать под политическим углом, военный министр больше склонялся к Тронхейму, чем к Нарвику, и министр финансов высказался в пользу Тронхейма, хотя его познания в области стратегии находились где-то между Галифаксом и Чемберленом, то есть между нулем и единицей. Черчиллю пришлось согласиться с мнением большинства, и Военный кабинет вынес вердикт, диаметрально противоположный решению своего же прошлого заседания: теперь целями были Тронхейм и Нарвик, а у французов испрашивалось позволение использовать альпийских стрелков вне Нарвика.