Чтение онлайн

Я часто моргаю. Вот сейчас Тимур исчезнет, и на его месте возникнет обычный курьер, который привез нам ветчину. Но Тимур никуда не девается и бесстыдно смотрит на меня со своей дерзкой улыбочкой.

Становится неуютно, я вдруг чувствую себя так, словно стою перед ним голой. Скрещиваю руки на груди, чтобы хоть как-то закрыться от этого похабного взгляда.

— Мы не заказывали стриптизера, — хмуро говорю я.

Улыбка Тимура становится шире. Он оценивающе оглядывает меня с ног до головы.

— А ты еще не заслужила меня в качестве стриптизера. Пока что только как шеф-повара.

— Вик, что там с ветчиной? — К двери подходит Мирон. Увидев Тимура, он ахает: — Мерзликин? Ты чего тут забыл?

— Вы, леди и джентльмены, вытащили счастливый билет! — произносит Тимур и, потеснив меня, без разрешения втискивается в квартиру.

Мы с Мироном смотрим на него во все глаза. От такой наглости словно языки проглотили.

— Где тут у вас кухня?

Разувшись и сбросив кожанку, Тимур, голый по пояс, наугад идет в нужную сторону. Я не могу оторвать взгляда от его широкой мускулистой спины.

— Эй, Мерзликин! — Мирон приходит в себя и бежит за ним. — Объясни, что происходит вообще!

На кухне Тимур разбирает пакет.

— Сегодня я ваш шеф-повар, — говорит он и важно добавляет: — Это бесплатно.

— Ты чего так вырядился? — Мирон хмурым взглядом окидывает Тимура. — А если бы мама тебя увидела?

— Думаю, она была бы не против! — гадко улыбается он. — Присаживайтесь, дамы и господа, берите бокалы. И нет, не эту отраву. — Тимур быстрым движением хватает наши бокалы и выливает их содержимое в раковину. Достает из своего пакета бутылку. По-хозяйски открывает ящики, находит штопор. Откупорив бутылку, разливает вино по бокалам. Затем, не отрывая от стола ножек, вращает бокалы, чтобы дать вину насытиться кислородом. И наконец протягивает нам.

Мы с Мироном недоуменно переглядываемся и берем бокалы.

— А себе? — подозрительно спрашиваю я.

Тимур ударяет себя в грудь.

— На работе не пью!

Осторожно нюхаем, пробуем.

— М-м-м! — мычит Мирон. — Это восторг!

— Да, ничего, — нехотя признаю я, не показывая своей настоящей реакции. Вино обалденное! Свежее, мягкое, без кислинки.

— Вот и славно, — скалится Тимур.

— Тимур, что все значит? — повторяет Мирон. — Откуда ты здесь и почему в таком виде?

— Да вот подумал, что мы вроде как в одной группе учимся, а я ничего о тебе не знаю, — беззаботно отвечает Тимур. — Заглянул на твою страничку, посмотрел истории, а там ты пишешь про субботнюю пиццу. Вот и решил составить тебе компанию, пообщаться. А ты тут, оказывается, не один. — Он переводит на меня любопытный взгляд. — Но нас, кажется, не представили. Я Тимур.

Я смотрю на него в ответ. Он не узнаёт меня. Правда не узнаёт или притворяется? Тогда у загородного клуба я была совершенно в другом образе. Честно, в тот день, глядя в зеркало, я и сама себя не узнавала, так что, может, Тимур и не врет. Взгляд вроде бы искренний.

Несколько секунд я упрямо молчу, не хочется идти с ним на контакт. Но в итоге поневоле представляюсь.

Тимур явно радуется, когда я называю свое имя.

— Приятно познакомиться! Усаживайтесь поудобнее, дамы и господа, пейте вино и смотрите, как другие работают. Сегодня я приготовлю для вас пиццу «Прошутто».

Тимур принимается за готовку.

— Как ты узнал, где я живу? — прищуривается Мирон.

— Я тебя забирал с тортом, когда мы отмечали экватор, забыл? — хмыкает он, уже замешивая тесто.

Судя по пыхтению Мирона, он и правда забыл. А может, как и я, думает о том, что все-таки для Мерзликина простые смертные вроде нас — не пустое место, раз он держит в голове такое.

— И ты запомнил адрес? — недоверчиво спрашивает друг.

— Не-а. Но навигатор запомнил, — простодушно отвечает Тимур. — А кнопка твоего этажа в лифте закрашена маркером. Это вот я запомнил. Ну и после выхода из лифта нужно повернуть налево, самая стремная дверь — нужная.

Мне кажется, Мирон сейчас накинется на Тимура и сделает из него ингредиенты для пиццы. Но друг игнорирует выпад и бурчит:

— Я уже сделал тесто.

— Дорогой, свое коронное блюдо шеф-повар должен приготовить сам от начала и до конца, — терпеливо произносит Тимур, будто объясняет простую истину детсадовцу.

Мирон смотрит на меня. Я пожимаю плечами, мысленно сигнализируя ему: «Да пусть готовит».

Тимур замешивает тесто и напевает песню Тото Кутуньо:

— «Лашате ми кантаре кон ла китарра ин мано. Лашате ми кантаре соно ун итальяно…»

Голос у него приятный, заслушаешься. Мы с Мироном завороженно наблюдаем, как ловко незваный гость управляется на кухне.

Закончив с тестом, Тимур переходит к начинке.

— «Буонджорно, Италия льи спагетти аль денте е ун партиджано коме президенте». — Тимур нарезает прошутто, но вдруг дергается и вскрикивает: — Ай!

Он смотрит на свой палец и сует его в рот.

— Порезался!

— Ну что ж ты так! — Мирон в одном из шкафчиков находит ему пластырь.

Я смотрю, как друг заботливо заклеивает палец Тимура, хотя тот еще минуту назад оскорбил его, и поражаюсь, как подобные типы легко умеют располагать к себе людей. Даже моего друга.

Тимур продолжает свое шоу.

— Ох, тут так жарко, я весь вспотел. — Он гладит себя по груди и животу, стирая несуществующий пот. Думает, что это сексуально, но мне становится смешно.

Снимает шарфик и бросает его мне.

— А говоришь, стриптиз не включен в программу! — усмехаюсь я, поймав шарфик.

— Это разовая акция, — находчиво отвечает он.

Хоть Тимур и пытается строить из себя шеф-повара, выходит так себе.

Порезанным пальцем дело не ограничивается. Складывается впечатление, будто Тимур в первый раз видит кухонную утварь и не знает, как чем пользоваться. Вся кухня настроена против него.

Натирая сыр на терке, Тимур сдирает кожу. Миска с нарезанной ветчиной опрокидывается, и все рассыпается. На пол падает сливочное масло. Когда он собирается помыть руколу и достает из крана выдвижную лейку, шланг вылетает у него из рук, и их с Мироном окатывает водой. Тимур делает вид, будто эти казусы — ерунда, развлекает нас песнями, шутками, подливает вино.

Когда ставит противень в духовку, случайно задевает раскаленную поверхность и обжигает предплечье. После того как пицца наконец отправилась печься, Тимур тянется за чистым бокалом. Тот выскальзывает из рук и разбивается.