Украду твое счастье
Шрифт:
Витаминка снова прячется за забралом своих хрупких ладоней. А мне хочется прижать ее к себе, обнять, укрыть от всех невзгод.
Собственно, почему нет?
Делаю шаг, обнимаю осторожно. Не спугнуть! Не оттолкнуть окончательно.
Она покорно помещается в кольце моих рук, прижимаясь к груди. Так, словно это то место, в котором ей хочется быть сейчас, когда она расстроена.
– Милая… Я постараюсь, я все сделаю! Для тебя, для него! Все!
На пороге кухни появляется моя дочь. Наша дочь.
Еще одна страшная и жестокая тайна, которую я пока не могу открыть.
Просто не помещается в голове та извращенная схема, которую провернула моя бывшая женушка.
– Папа? А… что случилось?
– Малышка, твой папа просто сказал одну вещь, которую Матвей пока не должен был знать. – я не лгу ей. Стараюсь не делать этого вообще.
– А тетя-мама почему плачет? Ты ее обидел?
– Да. Обидел.
– Зачем?
– Я… не специально, милая. Так получилось. Так… бывает.
Виталина всхлипывает и я прижимаю ее еще крепче. Ей должно быть уютно в моих руках! Я хочу, чтобы ей было там уютно.
– А ты попросишь прощения?
– Да, конечно. И у Витаминки, и у Матвея.
Ярослава подходит к нам, обнимает нас за ноги.
– Не ссорьтесь. Пожалуйста! Я вас люблю. И тебя папочка. И тебя, тетя-мама.
Снова всхлип, Витаминка отстраняется.
– Мне надо пойти к Матвею.
– Давай я сам.
– Нет, я должна.
– Вита, это мой косяк! И я должен исправить все сам!
Она смотрит на меня, кусает губы.
Мне бы тоже хотелось их покусать. Но пока я позволяю себе лишь короткий, быстрый поцелуй.
– Сделай нам чаю, пожалуйста. Мы там принесли конфеты и печенье. Ярчик, поможешь тут Витаминке?
– Конечно, папочка.
Отпускаю ее, хотя не хочется – так уютно она устроилась в моих объятиях, так сладко было ее держать!
Тихо прохожу в детскую.
Матвей сидит на кровати, смотрит прямо перед собой.
– Матвей?
Молчит.
Чёрт…
Почему-то я придумывал себе этот разговор совсем иначе. И вообще, я думал, парень обрадуется тому, что я его отец!
Я же видел, что понравился ему! С каким восторгом он всегда меня встречал!
«Дядя Фегор!»
А как хотел, чтобы мы вместе пошли на футбольный матч!
Почему-то я думал, что с признанием моего отцовства проблем вообще не будет.
Думал, он будет счастлив, потому что у него есть папа, и потому, что его папа – я.
Ошибочка вышла.
Снова Закон Мёрфи. Все не так легко, как кажется…
– Матвей, я хочу поговорить с тобой.
– Уходи.
– Что? – не верю своим ушам. Нет, я готов был к молчанию, готов был к игнору, к тому, что он будет долго, насупившись слушать меня, не принимая ни одно из моих оправданий, но чтобы вот так.
– Матвей, я хочу объяснить.
– Уходи.
– Матвей. Пожалуйста, послушай. То, что ты слышал там на кухне… Это правда. Я на самом деле твой отец.
– Ты нам не нужен.
– Что? Почему? Матвей, я…
– Мы были тебе не нужны. Теперь ты не нужен нам.
Вот это поворот.
Интересно.
Откуда эти мысли? Неужели Виталина внушила сыну, что…
Стоп. Я не имею права ее обвинять.
Даже если предположить, что она не совсем права.
Если я начну обвинять, то…
То все снова развалится. Рассыплется!
Я еще собрать-то толком ничего не смог, а уже снова все ломаю. Порчу.
– Матвей…ВЫ мне очень нужны! Очень! Я люблю тебя, люблю твою маму.
– Не правда.
– Выслушай, малыш.
– Я не малыш!
Чёрт! Конечно, он малыш! Ему всего четыре года! И я не знаю как с ним разговаривать несмотря на то, что воспитываю дочь такого же возраста!
Они такие разные… и так похожи!
Мне нужен другой подход!
Я пытаюсь разговаривать с ним как с Ярославой. Но она девочка! А Матвей парень!
Надо учитывать.
Хочется, что называется почесать репу и подумать, а не зря ли я отказался от того, чтобы Витаминка сама объясняла все ребенку?
С другой стороны… Она и так столько лет все сама и сама! Я должен наконец-то выйти из сумрака и помочь ей!
– Матвей, давай поговорим как мужчина с мужчиной!
– Я не мужчина.
– Ты сказал, что ты не малыш? Если ты не малыш, значит ты уже взрослый. Получается – мужчина!
– Нет. Я еще не взрослый. Я средний.
– Хорошо. Средний. Но средние ближе к взрослому. И с ними можно обсуждать взрослые вещи, да?
Молчит. Вижу, что хочет ответить, кивнуть, но… по ходу я его все-таки немного запутал.
– Матвей, я не знал о том, что ты есть. Но это меня не оправдывает. Я должен был узнать. Тогда бы я сразу забрал вас к себе. Но так получилось, что я…
В этом было трудно признаться, но я напомнил себе, что стараюсь не лгать Ярославе. Дети чувствуют ложь. Как-то интуитивно, словно кожей, но чувствуют. Всегда безошибочно.
Вы можете обманывать их, рассказывая, как вы их любите. И может даже они будут делать вид, что верить вашим славам. А может быть и будут верить. Но внутри у них все равно будет закручиваться пружинка недоверия. Закручиваться в ожидании взрыва.
Так что им лучше только правду. Для психики полезно.
– Так получилось, что я поверил одному нехорошему человеку. Этот человек был моим лучшим другом.
– Так не бывает.
– Как?
– Нехорошие не могут быть друзьями.
Устами младенца!
Эх… парень! Если бы пять лет назад я был бы таким мудрым, как ты сейчас!
– Ты прав. Но я тогда не знал, что он нехороший. Он обвинял твою маму в том, что она… В общем, он сказал, что она любит его, а не меня. И уедет с ним.
– И ты поверил?
Прости, сынок, я и сам в себе разочарован, не добавляй…
– Он был моим лучшим другом. Я поверил. И… бросил твою маму. И не знал, что появился ты.
– А когда узнал?
Аллилуйя! Ликуйте Ангелы! Он произнес фразу и это уже хорошо!
– Когда увидел вас в парке. Когда ты назвал ее Витаминкой.
– И ты сразу понял, что я твой сын?
Опускаю голову. Именно что – сразу! Он ведь просто как на ксероксе сделанный! Моя личная лучшая копия.
– Сразу, сынок! Я сразу понял, что я твой родной папа.