Чтение онлайн

– Да, еще раз спасибо.

– Я надеюсь, все будет хорошо у вас.

Я промолчала, говорить спасибо третий раз было слишком, хотя я была благодарна Дворжецкому.

Я уже успела, что называется, ощутить радость публичности. Сразу после программы мне начали писать и звонить все мало-мальски близкие знакомые. Я увидела этот вал сообщений только в машине – было не до просмотров телефона.

Даже в родительском чате детского сада шло бурное обсуждение.

Мы с Егором не досмотрели программу до конца, а зря!

Оказывается, Снежана не только поведала всему миру печальную историю о том, как её заставили вынашивать чужую яйцеклетку, она еще растрепала, что мой сын – это сын Егора Стенина.

В общем… все покатилось куда-то… не остановить.

Мне написали порядка десяти журналистов с разных каналов, из журналов и газет – откуда только телефон взяли?

И ладно бы только мне! Воспитатель из сада мне сообщила, что у нее требуют интервью, даже угрожают!

И на работу тоже кто-то писал и звонил – коллеги так же сообщили.

Воспитательница спрашивала, что ей делать. Я сказала, что она сама вольна выбирать, хочется ли ей становиться звездой эфира или нет. На самом деле, разве я могла помешать? Просто попросила ее не рассказывать ничего личного. Хорошо Денис Александрович скинул мне ссылку на закон о защите персональных данных. Я просто взяла и отправила его во все чаты. Чтобы знали – если что, я могу и в суд подать.

Закон я сама тоже прочитала. Получалось, что Снежана нарушила его не один раз.

Любопытно, сколько же ей заплатили? Зачем она решилась и пошла на такой риск? Она ведь понимала, что Стена ее просто разорвет за это.

Няня Матвея тоже мне написала. Сказала, чтобы я не волновалась, она никому ничего говорить не будет.

Я как раз успела поделиться с ней историей о возвращении нашего блудного папы.

Вернее, о том, что мы сами папу нашли. Случайно.

Где-то я читала, что случайность – это непознанная закономерность.

Это справедливо.

Мы с Егором должны были встретиться.

Хотя бы ради детей.

Да! Все это ради детей. Они у нас такие славные! И так похожи друг на друга. И они так здорово поладили. Просто невероятно.

Все ради детей.

Думаю, а сама смотрю на Егора, который помогает стюардессе уложить и раздеть Яську и вспоминаю, как он прижал меня к стене.

Его поцелуй, такой жадный, такой… умоляющий!

Он просил меня поверить, простить! Простил дать шанс.

Я бы сказала нет. Все мое существо, все то, что я в себе считала разумным кричало – нет, Вита, что ты делаешь? Он предатель! Он бросил тебя один раз – бросит и другой! Он всегда будет таким, он не изменится! Он не доверяет тебе, и не будет доверять. И вообще… он сейчас рядом потому, что ему так удобно!

Просто у-до-бно!

И все! И вся любовь!

Любовь…

Когда он сказал – я люблю тебя – у меня сердце задрожало, как канарейка, к которой кошка подбирается и вот-вот схватит.

Не надо про любовь, Егор – хотелось сказать – не надо!

Больно очень.

Это как… как в открытой ране ковырять специально, раздражая, не давай ей затянуться.

Оно ведь уже не болело почти. Да, давно не болело! Правда!

До тех пор, пока в Москву не вернулась.

Тогда началось. Знакомые улицы, знакомые кафе, знакомые парки…

Я ведь и гулять с Матвейкой в тот парк пришла потому, что мы с Егором там гуляли…

Я не хотела, чтобы Стена меня целовал. И хотела.

Не хотела отвечать – и ответила. Не смогла сдержаться. Совсем.

Мне было очень хорошо, сладко. Как будто я вернулась к себе той, пятилетней давности. Счастливой влюбленной девчонке.

Опять все та же машина времени.

Только на этот раз я не пытаюсь бороться, не пытаюсь его оттолкнуть.

Я…

Я просто живу, просто наслаждаюсь его касаниями, его ласками. И мне даже почти все равно что он там мне говорит.

Он не хочет меня отпускать, он пытается меня остановить, он… он ревнует к Дворжецкому, это очевидно! А я…

Я наслаждаюсь его горячим телом, которое рядом с моим. Которое делает то, что давно никому не удавалось – будит мое тело.

Я чувствую это движение внизу живота, эту пружинку, которая скручивается, это тепло, которым наполняется мое тело.

С трудом удается мне вынырнуть из этого состояния и все-таки сказать ему то, что я должна.

И вот мы в самолете. И Егор, уложив детей, идет ко мне.

– Витаминка, ты как? Ты тоже ложись поспи, когда вы прилетите тебя разбудят.

Киваю, не очень понимая почему он командует.

Егор бросает быстрый взгляд в салон – Дворжецкого нет, он в кабине пилота. Меня тут же затаскивают в крохотную спальню, закрывают дверь.

Смотрю на Егора шокированная его напором.

– Может, мне полететь с тобой?

– Не надо.

– Хорошо. Как ты? Устала?

– Не знаю. В шоке.

– Понял. Извини. Просто за все извини. Я…Я не знал, что она додумается до такого, ну, провернет всю эту историю с ЭКО. Она же участвовала в той программе каким-то образом, хотела получить донорскую яйцеклетку. Думаю, она знала, что ты согласилась их сдавать, подговорила врача, заплатила.

Он говорит, говорит, а я половины слов не понимаю, потому что меня просто рубит, я спать хочу.

– Егор, давай потом, пожалуйста.

– Тебе… неинтересно?

– Нет, просто…

– Извини, я понял, ты устала…Давай, ложись, отдыхай. Все будет хорошо. Я приеду, скоро. Через неделю. Нет. Раньше. Я…

Он тянется ко мне, чтобы поцеловать.

Но дверь открывается и заглядывает Дворжецкий.

– Егор… Александрович. Не слишком ли часто вы уединяетесь с моей невестой?

– Невеста еще не жена.

– Неужели? Как мне понимать ваши слова? – он говорит нарочито язвительно, словно его реально бесит то, что мы с Егором сейчас вместе, рядом. Но почему? Он же… Он же не думает, что у нас может быть всерьез? Я ведь просто попросила мне подыграть! Вернее – это он предложил! Пообещал, что все будет отлично, и…

– Так и понимайте. Я люблю ее и хочу вернуть.

– Вернуть, мой друг, можно вещь в магазин. Если ты считаешь, что она вещь…

– Хватит, - шиплю я, кивая на кровать, - дети спят!