Украду твое счастье
Шрифт:
Я понимаю, что она права. И не права в тоже время!
Я любил! Но… это не любовь моя была слабой, дело в другом. Это я сам оказался слишком слаб. Я не верил не ей, я не верил себе.
Не верил, что меня можно любить – так, наверное.
Не знаю. Сам себе не могу ничего объяснить, что уж говорить о Виталине!
Она точно меня не поймет.
– Я не хочу, чтобы ты ехала.
– Я тоже многого не хочу, Егор. Но приходится делать. Давай договоримся. Я с детьми улечу. Ты тут как-то решишь все вопросы. Отобьешь атаки журналистов, или… или просто возьмешь и сам придешь на это ток-шоу и расскажешь все. Потом… Потом приедешь к нам, и мы поговорим.
– Не получается у нас говорить.
– Пока не получается. Именно поэтому я и хочу уехать. Чтобы успокоиться. Чтобы понять, что делать дальше.
– Что делать дальше? То есть… выйти замуж за Дворжецкого, например?
– Егор, я не буду сейчас это обсуждать.
– Хорошо, - сам не верю, что говорю это. – Пожалуйста, дай мне слово, что за это время ты точно не станешь его женой, и вообще… не будешь с ним?
Что я творю? Прошу женщину не спать с мужчиной, за которого она выйти собралась? Да, именно. Прошу. Прошу дать мне шанс, хоть крошечный.
– Егор…
Просто беру ее лицо в ладони и смотрю в глаза. Она должна понять, поверить мне.
Чувствую стук ее сердца, дрожь ее тела, дыхание…
Вспоминаю, как она начала задыхаться, как меня скрутил дикий страх, боязнь, что она вдруг не сможет дышать. И что делать мне?
– Виталина…
– Егор…
Ее глаза, они блестят, но не от слез, нет. Они блестят как тогда, в тот первый вечер, когда она сама меня поцеловала, и как блестели потом, когда она призналась мне в любви. Блестят так, как блестели вечерами, когда она встречала меня после матчей, или прямо на матче, когда прибегала из VIP-зоны, в раздевалку, чтобы поздравить или утешить.
– Виталина…
Мне нужно так много сказать ей, так много!
Стук в дверь заставляет ее вздрогнуть.
– Вы там еще не уснули? – какой же мерзкий голос у этого женишка!
Хорошо еще, что имеет совесть не врываться в комнату!
Виталина пытается меня оттолкнуть, но я недаром Стена, меня хрен сдвинешь!
– Прости, Егор… Давай потом договорим.
– Когда потом?
– Когда ты приедешь к нам.
– То есть, ты все-таки едешь?
– Да, конечно, мы же договорились?
– Я ни до чего не договаривался! И вообще… если ты уедешь?
– Если я уеду, то что? Что ты сделаешь? Ты же понимаешь, что сейчас так лучше! Понимаешь!
– Вита…
– Все, Егор, пусти. Надо собрать детей. Что делать с вещами Ярославы? Ты не успеешь, наверное, их привезти, да? Надо будет все купить…
– Ярослава с тобой не поедет!
– Егор, ты сейчас как ребенок, понимаешь? Ты хоть представляешь, что с ней будет, если до нее доберутся? А если Снежана захочет устроить что-то еще?
Понимаю, что она права, но…
Чёрт, мне и правда лучше отправить дочь с ней. И Яська будет рада, она успела привязаться к своей тете-маме и к Матвею.
Я могу успеть метнуться за вещами. Надо понять, откуда они вылетают и когда.
– Хорошо, я постараюсь успеть привезти вещи, надо понять, когда вы летите.
Витаминка хлопает глазами. Не верит, что я всерьез.
– Да, да, я вас отпускаю, хотя…
Опять приживаю ее к стене, обхватив ее нежные щеки ладонями.
– Ты не представляешь, чего мне это стоит. А вот тебе – будет стоить дорого!
И я снова целую ее, на этот раз жарко, но коротко, опасаясь, что этот горе-жених все-таки зайдет и мне придется дать ему в морду.
– Помни, что я тебя люблю! И доверяю!
Я на самом деле доверяю. Ей. Не доверяю индюку Дворжецкому.
– Ты обещаешь, что дождешься меня? – Виталина понимает, о чем я, кивает, вижу, как алеют щеки. – Люблю тебя, слышишь?
Кивает снова, но потихоньку отстраняется.
Отпускаю.
Мы вместе выходим в коридор, проходим на кухню. Дворжецкий один, смотрит на нас, иронично выгнув бровь, потом опускает голову, хмыкает.
– Поговорили? – явно не об этом спрашивает, да и… по измятым губам Витаминки видно, что мы не только говорили.
– Да. – стараюсь отвечать спокойно.
– И до чего договорились?
– Мы… я… я с детьми могу уехать с вами, да? – ее голосок дрожит, вот-вот сорвется.
– Да, конечно, только не со мной. Ты полетишь с детьми. Я остаюсь в Москве. В Сочи вас встретят мои люди, привезут в дом.
– Сколько времени до самолета? Мне надо собрать вещи дочке. – у меня тоже дрожит голос. Чёрт, не хочу ее отпускать, сейчас смотрю на Дворжецкого и… Несмотря на то, что он не летит, но…
– Самолет через два часа, Шереметьево, Вита, успеешь собраться? До аэропорта ехать полчаса.
– Да, я пойду.
Она выходит из кухни, идет в детскую, слышу голоса детей, восторженный визг Ярчика.
– Мне надо успеть доехать до дома и в аэропорт, это как минимум часа полтора.
– Самолет частный. Так что…успеете Егор Александрович. – мне кажется, или он смотрит на меня с усмешкой.
Проходит мимо, и бросает через плечо.
– Я бы ее не отпустил.
– Что?
Глава 38.
Я никогда не летала на таких самолетах. Он был небольшой, очень уютный внутри. Там даже была спальня. Нет, я видела такие в кино, на фото в журналах, но даже не представляла, что полечу на таком.
Была уже глубокая ночь, около часа, дети, конечно, уснули еще в машине. Когда мы с Дворжецким приехали в аэропорт – Егор уже ждал нас. Я не особенно рассматривала зону, через которую мы прошли, главное, что с документами ни у кого вопросов не возникло. Дворжецкий нес на руках Матвея, Егор – Ярославу. Водитель Дениса Александровича вез чемоданы.
У меня внутри все дрожало. Егор был в очках и кепке, но я все равно боялась, что его кто-то узнает. Я тоже надела темные очки, повязала на голову платок.
– Не трясись, Виталина, все будет хорошо. Моя охрана осмотрела ту часть аэропорта, через которую мы проходим, лишних нет. Вылет оформлен на меня. Не думаю, что кто-то свяжет фамилии Стенин и Дворжецкий.
– Хорошо, спасибо.
– В Сочи вы будете жить не в самом городе, а на частной вилле, она не маленькая, с охраняемой территорией. Выходить вам никуда особенно не нужно. Море уже некупабельное, а там у меня бассейн с подогревом, сауна. Продукты, вещи – все что нужно вам привезут. Там работает семья – ухаживает за домом и садом, они тебе помогут.