Чтение онлайн

И, конечно же, самым неприятным для престижа «новой власти» стала ее неспособность выполнить обещания относительно поддержания законности в стране. В нескончаемый абсурд превратилось «дело Гонгадзе» — практически все свелось к судебному процессу над непосредственными исполнителями убийцы, вопрос об организаторах остался открытым, вызывая обоснованные подозрения в попустительстве им. Своеобразной оплеухой власти стало решение Европейского суда, обязавшее Украину как государство выплатить компенсацию вдове журналиста — Мирославе Гонгадзе. Один из главных подозреваемых в «деле Гонгадзе» — министр внутренних дел Ю. Кравченко — погиб при крайне странных обстоятельствах 4 марта 2005 г. накануне визита в прокуратуру для дачи показаний (по официальной версии это было самоубийство, согласно ей Ю. Кравченко сумел дважды выстрелить себе в голову…) — Другой главный свидетель, генерал МВД Алексей Пукач, исчез за пределами Украины…

Практически безнаказанными остались главные действующие лица — организаторы массовых фальсификаций выборов в ноябре 2004 г. К июлю 2005 г. по всей Украине было заведено 778 уголовных дел, связанных с фальсификацией выборов. Наказание понесли в основном рядовые исполнители, но не организаторы. Известные всей стране организаторы фальсификаций и прикрывавшие их чиновники превратились в благопристойных граждан. Председатель ЦИК С. Кивалов вернулся на пост ректора Одесской юридической академии и в 2006 г. стал депутатом от Партии регионов [307] . Министр внутренних дел Н. Билоконь вышел на пенсию, условиям которой вполне мог бы позавидовать президент небольшой европейской страны. Наиболее одиозные личности благополучно скрылись за границей, некоторые, по странному «стечению обстоятельств», нашли вполне комфортное убежище в России. Дошло до того, что одна из наиболее ярких фигур экономики рантье и «режима Кучмы» И. Бакай, объявленный в розыск по криминальным статьям, не только «всплыл» в Москве, но и в пожарном порядке получил российское гражданство… Заглохло и дело о «транзитном сервере».

Пожалуй, единственным обещанием относительно изменений в системе власти, которое было до конца выполнено, и то в специфической форме, — это реформирование администрации президента. В январе 2005 г. сразу же после инаугурации нового президента — В. Ющенко — администрация президента была переименована в секретариат. При этом численность работников секретариата почти не изменилась, его структура осталась достаточно громоздкой (23 службы, 1 отдел, офис президента). Главной проблемой стала компетентность и исполнительность чиновников. В 2005–2006 гг. наблюдалась своеобразная деградация президентской администрации, связанная как с падением роли самого президента в управлении государственной машиной, так и с перемещением реальной исполнительной власти в правительство в связи с конституционной реформой. Люди, возглавлявшие секретариат президента, не могли (а может, и не хотели) удерживать секретариат в роли «параллельного правительства». Сам президент также не прилагал к этому усилий (если не считать эпизода во время «бензинового кризиса» весной 2005 г.). Предпринятая в 2005 г. романтическая попытка наполнить секретариат украинскими «выпускниками Гарварда» провалилась. В секретариат пришли новые люди, однако их компетентность и пригодность к государственной службе не вызывали доверия. Можно сказать, что обещание реформировать президентскую администрацию выполнилось само собой — секретариат на время действительно утратил роль параллельного центра власти и, в конце- концов, «завис в воздухе».

Самое гнетущее впечатление на общественность произвело подписание В. Ющенко меморандума о взаимопонимании с В. Януковичем. Это была цена за голоса Партии регионов при утверждении парламентом правительства Ю. Еханурова 20 сентября 2005 г. В меморандуме более всего поражали пункт об амнистии организаторам фальсификаций выборов, подтвердивший печальную истину о том, что в Украине правит не закон, а интерес, и пункт о расширении депутатской неприкосновенности на депутатов местных советов (фактически являвшийся необходимым дополнением к пункту предыдущему)…

Неоднозначными были предварительные итоги социально- экономической деятельности «оранжевой» власти. Приход на пост главы правительства Ю. Тимошенко ассоциировался с началом энергичной и честной, социально ориентированной экономической политики. В какой-то степени эти ожидания оправдались. Правительству удалось пресечь махинации с налогом на добавленную стоимость (ранее здесь широко практиковалось множество схем, позволяющих получать огромные прибыли при возвращении НДС государством — от создания фальшивых фирм до операций с несуществующей продукцией) — уровень поступлений НДС в государственный бюджет повысился в 2005 г. в 2 раза70. Была реализована программа «Контрабанда — стоп!», позволившая уменьшить злоупотребления на границах и увеличить поступления от пошлин. Одновременно удалось упорядочить и снизить ввозную пошлину почти на 90 % импортных товаров. Правительство значительно упростило процедуры для иностранных инвесторов, кроме того, было ликвидировано правило обязательной продажи 50 % валютной выручки украинскими предприятиями-экспортерами, что способствовало уменьшению утаивания валютной выручки от налоговых органов. Были начаты масштабные работы по упрощению процедуры регистрации частных фирм и предприятий (так называемое «единое окно»),

В 2005 г., по данным Министерства экономики Украины, доля теневых оборотов в ВВП снизилась до 29 %, а в 2006 г., еще при «оранжевом» правительстве, до 27 % [308] . Правительство Ю. Тимошенко добилось парадоксального результата: при падении роста ВВП произошел рост поступлений в бюджет (155 % от соответствующего периода 2004 г.) [309] . Сделано это было прежде всего за счет выжимания средств из крупного бизнеса.

В то же время была предпринята чрезвычайно неразумная попытка внести изменения в систему налогообложения малого бизнеса — в течение трех месяцев правительство Ю. Тимошенко выступало с разными нововведениями, по сути, грозившими очередной «тенизацией» мелкого бизнеса и ударом именно по той части общества, которая выступала главной движущей силой «оранжевой революции», — тем, кто причислял себя к «среднему классу» (по утверждению газеты «Зеркало недели», более 70 % тех, кто открыто выступил на стороне В. Ющенко в период «оранжевой революции», были представителями именно этой группы) [310] . Впрочем, к началу лета малое предпринимательство оставили в покое, однако неприятный осадок и недоверие к правительству в общественном мнении остались.

Одновременно все более очевидными становились тенденции, свидетельствующие о склонности правительства к управлению экономикой в «ручном режиме». Столкнувшись с нехваткой средств, необходимых на масштабные социальные выплаты, правительство Ю. Тимошенко стало собирать налоги на прибыль предприятий, так сказать, «авансом», в счет следующего года. Нормативы отчислений в бюджет для крупных компаний были увеличены втрое (почти 50 % от прибыли). Дополнительным источником поступлений должна была стать переоценка крупных предприятий, «прихватизированных» в недавнем прошлом. Здесь правительство несколько перегнуло палку, создав впечатление, что заводы будут просто отбирать. Отдельные радикальные высказывания Ю. Тимошенко были подхвачены ее оппонентами — в стране возникла некоторая истерия по поводу грядущей «экспроприации экспроприаторов». Атмосфера домыслов, слухов и спекуляций нервировала иностранных инвесторов. Назывались разные данные о количестве предприятий, которые будут возвращены государству и затем перепроданы, — от 30 до 3000.

В октябре 2005 г. состоялась самая крупная и единственная сделка большой «реприватизации» — перепродажа «Криворожстали» индийской компании «Миттал Стил» почти за $ 5 млрд — сумму, почти в 6 раз превышающую ту, что была выплачена государству предыдущими покупателями. За 50 минут, в течение которых продолжался аукцион, Украина получила от приватизации больше, чем за предыдущие десять лет приватизации [311] … Этим эффектным эпизодом реприватизация началась и закончилась. Попытки повторить этот опыт с Никопольским заводом ферросплавов, принадлежащим «Интерпайпу», закончились неудачей как из-за юридических сложностей, так и вследствие отказа президента В. Ющенко и правительства Ю. Еханурова от реприватизации. В октябре 2005 г. состоялась рекламно-показательная встреча В. Ющенко с представителями крупного бизнеса (в том числе еще недавно опальными). Президент заверил присутствующих, что административное давление на крупный капитал — дело прошлого. «Реприватизация» закончилась.

Достаточно противоречивой была попытка нажима на специальные экономические зоны и территории приоритетного развития, создаваемые еще с середины 1990-х годов для подъема экономики депрессивных регионов и для проверки перспективных экономических моделей с участием иностранных инвестиций. Налоговые льготы для них были отменены в марте 2005 г. без учета различий между работавшими тут фирмами: под удар попали и те, кто действительно пользовался особым статусом для сверхобогащения и работал по коррупционным схемам, и те, кто вносил реальный вклад в оживление экономики депрессивных регионов. При этом вскоре после фактической ликвидации специальных экономических зон и территорий выяснилось, что 60–65 % проектов, осуществлявшихся здесь, были выгодны украинской экономике [312] . Поскольку обязательства здесь в свое время гарантировались государством, это серьезно подорвало доверие инвесторов, хотя и не вызвало обещанной аналитиками серии судебных процессов против правительства.

Весьма непопулярной мерой, критикуемой частью экономистов, стала ревальвация гривны. Весной 2005 г. Национальный банк Украины установил обменный курс в 5,05 гривны за американский доллар — гривна «подорожала» на 25–30 копеек, что ударило не только по отраслям, связанным с экспортом, но и фактически обесценило долларовые сбережения населения.

Весной 2005 г. разразился топливный кризис. Правительство (судя по всему, не без оснований) объясняло его возникновение «сговором нефтетрейдеров» (прежде всего российских кампаний «ТНК» и «Лукойл», доминировавших на рынке нефтепродуктов), и поначалу попыталось бороться с ним путем административного нажима на монополистов с помощью СБУ и Антимонопольного комитета парламента. Потом к административно-силовым мерам добавились экономические: масштабная закупка нефтепродуктов у заграничных нефтетрейдеров.

Противостояние правительства и нефтяных монополистов имело огромное политическое значение. Речь шла вовсе не о личных амбициях Ю. Тимошенко (хотя явно не обошлось без них), а о способности власти отстаивать интересы государства. В данной ситуации было очень важно выдержать паузу и доказать, что правительство и представляемое им государство способно противостоять ценовому шантажу и ставить на место любого монополиста. Более того, складывались предпосылки для того, чтобы нарушить монополию российских нефтяных компаний и сделать рынок нефтепродуктов в стране более открытым. Однако в мае 2005 г. президент В. Ющенко вмешался в конфликт лично и практически отстранил министра экономики С. Терехина, саму Ю. Тимошенко, а значит и правительство, от вмешательства в дела на рынке нефтепродуктов. При секретариате президента была создана комиссия по регулированию ситуации с ценами на нефтепродукты, которую возглавил помощник президента А. Третьяков, один из «любимых друзей» президента.