Чтение онлайн

Именно так, медленно и трудно, пробивала себе дорогу национальная идея в Украине. К середине XIX в. идея эта еще не вышла за рамки достаточно узкого круга интеллигентов, на свой страх и риск решавших вопрос о том, в чем же, наконец, состоит сущность украинской нации. На пути от этого раннего, так называемого «культурнического», этапа национального самосознания к этапу политического самоопределения предстояло преодолеть многочисленные и сложные препятствия.

В украинском обществе — преимущественно крестьянском, провинциальном и традиционалистском,— кроме интеллигенции, не было никакой иной социальной группы, способной к восприятию новой идеи национального самосознания. Более того, утверждая, что украинцы — особая, отдельная нация, а украинский язык может стать самостоятельным литературным языком, интеллигенты наталкивались на скепсис и злословие своих же образованных земляков, для которых притяжение престижных и более развитых культур, в особенности польской и русской, оказалось поистине непреодолимым.

Однако «национальные будители» не сдавались, ибо, с одной стороны, видели успешные примеры решения всех этих вопросов западнославянской интеллигенцией, с другой же стороны, они считали, что их деятельность нужна ими же идеализированному «простому народу».

К сказанному следует добавить, что процесс распространения национального самосознания с самого начала неодинаково протекал в Восточной Украине и в Западной. На Левобережье в то время казацкие традиции и память о вековом самоуправлении были еще крепки, да и сама интеллигенция была более многочисленной и образованной, чем на Правобережье,— потому и начало национального самоосмысления выглядело достаточно многообещающим. Но как только это самоосмысление перешагнуло определенные, «дозволенные» рамки, оно встретило в лице царского правительства безжалостного и непобедимого врага — что и показала расправа с кирилло-мефодиевцами.

В Восточной Галичине успехи национального движения были более скромными, а главным его противником оказалась консервативная греко-католическая элита. Драмы здесь разыгрывались более тихие, и «национальные будители» медленно, но верно продолжали делать свое дело. И вот что еще было важно: несмотря на существенные различия трудностей и задач, западные и восточные украинцы начинают проявлять друг к другу взаимный интерес — и это после целых столетий, в течение которых между ними не было практически никаких связей. Так постепенно начинался процесс национальной интеграции.

Консерватизм безраздельно господствовал в Европе середины XIX в., но нигде не явился он в столь чистом и откровенном виде, как в Австрии и России — двух империях, где среди всех прочих задавленных деспотизмом народов обретались украинцы. Бытие и сознание имперских подданных определялись принципами авторитаризма, послушания, общественного порядка и традиционализма. Сама мысль о переменах состояла под подозрением и тайным надзором.

И все же ни Габсбургам, ни Романовым не под силу было остановить идущие с Запада новые идейные веяния, как не могли они и сдержать новые общественные силы или предотвратить появление новых экономических отношений, неуклонно развивавшихся по общеевропейской модели. Чем более нарастало это внутреннее и внешнее давление на твердокаменные имперские бастионы, тем отчетливее сами имперские власти начинали сознавать, что старые порядки не могут оставаться неизменными. Это порожденное кризисом сознание положило начало эпохе великих реформ — сперва в Австрии, а затем и в России. И поскольку украинцы в обеих империях были одним из самых бесправных народов, реформы не могли не оказать на них огромного воздействия.

Еще в начале 1848 г. правящая династия Габсбургов уверенно смотрела в будущее. Одной из причин тому были недавние успехи империи в урегулировании ситуации в самых беспокойных ее провинциях, и одной из этих провинций была Галичина.

На протяжении десятилетий тайные общества польской шляхты и интеллигенции «плели заговор» с целью реставрации Речи Посполитой. Выступая за всеобщие политические свободы, польские революционеры искренне полагали, что все жители расчлененной империями Польши, независимо от их социального статуса и этнического происхождения, поддерживают идею реставрации. Украинские семинаристы, которые в 1830-е годы охотно вступали в ряды польских конспираторов, еще более укрепляли в них эту уверенность. Но вопрос об «отдельной украинской нации» не замедлил возникнуть и в этих кружках, которые в большинстве своем были покинуты украинцами, как только на свой «национальный вопрос» они получили отрицательный ответ поляков.

В 1846 г. по вере польских революционеров в широкую поддержку их целей был нанесен еще один сокрушительный удар. Узнав о готовящемся восстании шляхты, австрийские власти убедили крестьян Западной Галичины в том, что их помещики мечтают о восстановлении своих прежних прав на безудержную эксплуатацию крестьянства. И тогда обозленные польские крестьяне сами восстали против шляхты и вырезали многих помещиков, тем самым предотвратив шляхетский бунт.

Революция 1848 г. в Галичине. Весной 1848 г. по всей Европе прокатилась волна революций. Изменчивое счастье Габсбургов вновь подверглось суровым испытаниям.

На сей раз восставшие народы консервативной многонациональной империи уже не ограничились требованием политических и социально-экономических реформ — на повестке дня, особенно в Центральной и Восточной Европе, стояли вопросы национального суверенитета. Да и немецкие, а особенно итальянские подданные Габсбургов выдвинули требование воссоединения с братьями по проснувшемуся национальному духу за границами империи. Венгры объявили войну за независимость. За возрождение своего государства вновь поднялись поляки. Наступала «весна народов»: национальный вопрос выдвигался в качестве основного и первоочередного во всей европейской политике.

Под влиянием этих бурных событий все народы империи начинают формулировать свои собственные национальные требования. Разразился неописуемый хаос. Империя оказалась на грани развала.

Известия о беспорядках в Вене, об отставке ненавистного князя Меттерниха и о том, что насмерть перепуганный император Фердинанд I обещал политическую либерализацию и социальные реформы, достигли Львова 19 марта 1848 г. Поляки оживились. Из Львова была послана петиция императору с требованием еще большей либерализации и расширения политических прав галицких поляков. Разумеется, о том, что в провинции живут и украинцы, в этом документе даже не упоминалось.

Западноукраинские земли в составе Австро-Венгерской империи в конце XIX в.

Созданная 13 апреля во Львове польская «Рада Народова» организует население на поддержку требований, содержавшихся в петиции. Вскоре возникает целая сеть местных «рад». Начинает выходить польская газета.

Однако, к глубочайшему удивлению и разочарованию поляков, украинцы, коих они не считали особой нацией, отказываются принимать участие в «общенародных» польских акциях. Вместо этого они формируют свой собственный представительный орган — «Головну Руську Раду» — и тоже со своими местными отделениями и со своей газетой.