Чтение онлайн

В результате Саакашвили стал бы легендой, его возвращения Грузия ждала и добивалась бы, как шахский Иран мечтал о возвращении аятоллы Хомейни. Михаилу Николозовичу простили бы и забыли все. Он стал бы народным героем, не побоявшимся выступить в защиту родины против сверхдержавы, – современным «витязем в тигровой шкуре». Любая оппозиция Саакашвили в грузинском обществе рассматривалась бы как коллаборационизм, а саакашвилизм стал бы доминирующей освободительной идеологией.

Иными словами, одним вступлением в Тбилиси российская армия зачеркнула бы всю свою блестящую победу в войне 08.08.08 и своими руками превратила бы ее в геополитическое поражение. Дефицитные российские ресурсы (военные, политические, экономические, финансовые, дипломатические) оказались бы скованы в Грузии, причем без шанса выбраться из ловушки, ибо уход означал бы потерю не только Кавказа, но и Предкавказья. Российские союзники (реальные и потенциальные) стали бы значительно восприимчивее к американской пропаганде и более податливы на предложения «защиты от российского империализма», поступающие из Вашингтона.

В результате же российской сдержанности Саакашвили через четыре года после войны был фактически свергнут собственным народом (бежал в Брюссель, не дождавшись окончательного истечения срока президентских полномочий). Новая власть, хоть и не стала для России другом и союзником (такой стремительный разворот был просто невозможен), стала проводить значительно более вменяемую политику, а новая оппозиция (в лице Нино Бурджанадзе) критикует эту вполне прагматичную (в сравнении с Саакашвили) власть за недостаточный прагматизм во взаимоотношениях с Россией. Россия избавилась от постоянных провокаций и военного давления на Осетию и Абхазию. Ресурсы удалось высвободить для других целей. Отношения по линии Москва – Тбилиси перешли в режим нормального делового диалога, и есть шанс на их постепенное улучшение. США, не сумевшие защитить союзника, потеряли авторитет на Кавказе. Именно Россия рассматривается местными элитами как честный посредник, о чем свидетельствует успех посредничества Путина во время очередного (в августе 2014 года) обострения армяно-азербайджанского конфликта вокруг Нагорного Карабаха, а также провал политики американского давления на Азербайджан в мае – июле 2014 года с целью заставить Ильхама Алиева занять проамериканскую позицию в вопросах, связанных с урегулированием украинского кризиса.

Самое важное – свободный (не оккупированный) Тбилиси развязал России руки для активной политики на европейском направлении, в частности на Украине.

Между тем США пытались руками Ющенко сделать Украину третьим участником августовской пятидневной войны 2008 года. По данным, обнародованным Следственным комитетом Российской Федерации, на стороне Грузии воевали кадровые военнослужащие вооруженных сил Украины и как минимум двести националистов из УНА-УНСО. Кроме того, 10 августа националистические организации Украины объявили мобилизацию боевиков для войны в Грузии. По данным главы комиссии Верховной рады Украины VI созыва по изучению законности поставок украинского оружия, накануне конфликта Украина поставила в Грузию зенитно-ракетные комплексы «Бук-М1», сняв их с боевого дежурства. Некоторые политики, в том числе украинские, заявляли, что комплексы поставлялись вместе с расчетами, поскольку грузины не имели необходимых специалистов, а обучить их в короткий срок не представлялось возможным. Таким образом, четыре боевых самолета, потерю которых в ходе конфликта признала Россия, с высокой степенью вероятности сбили украинские военные. Кроме того, 9—10 августа Ющенко пытался использовать Военно-морские силы Украины для недопущения выхода кораблей ЧФ РФ из Севастополя к кавказскому побережью. К счастью, командование украинских военно-морских сил побоялось вступать в открытый конфликт, в противном случае бой мог разгореться прямо на севастопольском рейде.

Отмечу, что даже если Ющенко действовал по собственной инициативе, достаточно было одного слова посла США, чтобы он прекратил активничать. Но украинские власти, в том числе и Ющенко, в значительно более простых ситуациях ничего не предпринимали без консультаций с Вашингтоном. Поэтому крайне сложно предположить, что Ющенко решил вступить в войну по собственной инициативе. В пользу версии о принятии Вашингтоном решения о вовлечении Украины в конфликт свидетельствует тот факт, что когда в 2014 году у США появилась возможность на новом, более высоком уровне толкнуть украинское руководство (также пришедшее к власти в результате цветного переворота, причем поголовно бывших членов команды Ющенко образца 2004 года) на попытку спровоцировать Россию на полномасштабные боевые действия, они это тут же сделали. Причем провокаций было такое количество и такого уровня, что только выходящая за пределы возможного сдержанность России позволила избежать официального начала войны весной – осенью 2014 года.

Можно только представить себе, в какой ситуации оказалась бы Россия, если бы американский план не был нарушен в 2000–2001 годах, если бы не провалились цветные перевороты в Армении и Белоруссии, если бы удалось уже к 2006 году дестабилизировать Среднюю Азию. Россия оказалась бы перед лицом враждебно настроенной коалиции бывших республик, а ее границы находились бы под угрозой на десятитысячекилометровом фронте.

Война 08.08.08 – первое открытое столкновение России и США. Вашингтон бросил вызов. То, что воевала там грузинская армия, никого не может ввести в заблуждение, Саакашвили сам признавал, что поддержку в случае военного конфликта с Россией из-за попытки реставрации грузинской власти в Абхазии и Южной Осетии ему обещала лично Хиллари Клинтон – тогдашний госсекретарь США. Россия вызов приняла и разгромила натравленного Вашингтоном агрессора с такой скоростью, что, во-первых, США, по сути, реагировали уже постфактум, а во-вторых, мир увидел восстановленную боеспособность вооруженных сил РФ, в сложных условиях меньшим числом практически мгновенно разгромивших созданную, вооруженную и подготовленную США именно для войны с Россией грузинскую армию.

В момент принятия брошенного США вызова Россия сделала заявку на возвращение себе статуса сверхдержавы. Поскольку сверхдержава – это не та страна, в которой самый большой душевой доход (тогда сверхдержавой был бы Лихтенштейн). И не та, у которой самый большой ВВП на душу населения, – тогда сверхдержавой был бы Люксембург. Даже государство, у которого самый большой номинальный ВВП, не обязательно является сверхдержавой. У Китая ВВП уже больше, чем у США, но Америка справедливо себя сверхдержавой считает, а Китай нет. Сверхдержава – это государство, которое имеет необходимость, желание и возможность проводить глобальную политику. Это государство, предлагающее миру систему военно-политического, финансово-экономического и социального устройства, бесперебойную работу которой оно готово гарантировать и которую способно защитить военной силой. Несмотря на двадцатилетнее политико-дипломатическое отступление, у России сохранился потенциал сверхдержавы. Забавно, что США, пытаясь этот потенциал аннулировать, заставили Россию (практически против ее собственной воли) его актуализировать.

В 2008 году Россия еще выступала с пассивных позиций. Она «играла в обороне» и только реагировала на недружественные действия США. Но реагировала настолько эффективно, что на глазах у всего мира поставила под вопрос способность Америки обеспечивать свое доминирование, безопасность союзников, а значит, и бесперебойное функционирование созданной США военно-политической и финансово-экономической системы. Между тем государство, не подчинившееся воле сверхдержавы, должно либо исчезнуть, либо само стать сверхдержавой. Поэтому я и утверждаю, что хотя в 2008 году Россия еще боролась исключительно за право доминирования в своем приграничном регионе, в своей традиционной сфере жизненных интересов, но интенсивность ее конфликта с США по объективным, не зависящим от российского руководства причинам оказалась столь велика, что нельзя было отказаться (без риска уничтожения российской государственности) ни от дальнейшей борьбы, ни от возвращения в статус сверхдержавы. Интересы выживания требовали бороться, а успех борьбы – еще до ее окончательного завершения – возвращал России статус сверхдержавы.

Собственно, дальнейшее развитие событий между 2008 и 2014 годами – войны, перевороты, кризисы, единая логически завершенная линия – неизбежный результат решения, принятого США в нулевые. Решения, с которым не согласилась Россия, вольно или невольно, но открыто заявившая военным разгромом проамериканского режима в Грузии и признанием Абхазии и Южной Осетии претензию на статус второй сверхдержавы. К 2014 году Россия этого статуса достигла. Если в 2008 году США послали против России одну маленькую Грузию, то в 2014-м не только сами начали экономическую и информационную войну, не только привели к власти на Украине нацистский режим, сверхзадача которого – дестабилизировать Россию, даже ценой аннигиляции Украины. В 2014 году США сколотили против России коалицию из почти сорока государств, включая все страны ЕС. В экономическую, политическую, дипломатическую и информационную войну с Россией вступило более половины мировой экономики, 3/5 постоянных членов Совета Безопасности ООН, 90 % ОБСЕ. И все это опирается на 3/4 планетарной военной силы, которая не применяется лишь по причине наличия у России собственного ядерного арсенала, делающего любую войну бессмысленной, так как победитель не доживет до победы. Страна, против которой бросают свыше 75 % совокупной мировой мощи, а она не просто держится, но и подвержена кризисным явлениям в значительно меньшей степени, чем напавшая на нее коалиция, не может не быть сверхдержавой.

Но в 2008 году такой результат еще не был окончательно предопределен. Победив в Грузии и доказав тем самым, что она умеет и не боится защищать свои интересы от любых посягательств, Россия предложила США компромисс, причем на выгодных для Вашингтона условиях. Россия все еще была сосредоточена на проблемах традиционной сферы своих жизненных интересов и не собиралась активно действовать за пределами Евразии. Но Вашингтон не согласился – ведь рано или поздно (причем скорее раньше, чем позже) российское доминирование на пространстве СНГ должно было привести к возникновению экономического, а затем и политического союза по линии Россия – ЕС. Ну а переход Европы из-под американского «зонтика» к России автоматически отбрасывал США на вторые роли.

Поэтому дальнейшее развитие конфликта по нарастающей становилось неизбежным, и закончиться он мог либо коллапсом, либо капитуляцией одного из противников.

Особенность американо-российского противостояния, определившего содержание международных отношений первой четверти XXI века, заключалась в том, что США вступили в него с позиции мирового гегемона (пусть и клонящегося к упадку), Россия же в тот момент была заинтересована в сосредоточении на региональных проблемах по периметру своих границ и лишь вынужденно, принимая вызов, втягивалась в глобальное противоборство. Как уже было сказано в предыдущей главе, заявка России на возвращение себе статуса сверхдержавы была сделана вынужденно и раньше, чем Москва почувствовала готовность и желание сделать подобный ход. Это были реактивные защитные действия. Так в свое время СССР, вынужденный вести Великую Отечественную войну из-за нападения Германии, вступил во Вторую мировую державой региональной, не всеми причисляемой даже к великим державам того времени, а вышел из нее одной из двух состоявшихся сверхдержав.

США обладали значительно большими ресурсами и возможностями глобального маневрирования, чем Россия. Они могли растягивать российские силы, устраивая по своему произволу кризисы в любой подходящей точке, в любое удобное время. Для США поражение в каждом следующем кризисе несло более-менее крупные имиджевые и политические издержки, снижало их авторитет и ограничивало возможности, параллельно увеличивая авторитет и возможности России. Но за счет несопоставимости стартовых условий, за счет огромности американской ресурсной базы (военной, политической, дипломатической, экономической, финансовой) поражения эти не были для США критическими. Для России же любое поражение неизбежно стало бы последним, означая полный разгром, возможно, отложенный по времени, но неизбежный.