Чтение онлайн

Такая точка нашлась, и в 2000 году был нанесен удар по Украине. К началу нулевых в России сменился президент, но тогда еще никто не знал, что Путин относительно быстро (после ельцинских внешнеполитических отступлений, экономической разрухи и деградации вооруженных сил) вернет России статус сверхдержавы. Россия в 2000-м была не готова к активной международной игре даже на украинском поле. В то же время Россия поставляла в ЕС энергоносители, необходимые европейской экономике для сохранения конкурентоспособности на мировых рынках. Связка Россия – ЕС обеспечивала Москве и Брюсселю относительную экономическую независимость от США. Россия могла закупать в ЕС необходимые ей товары и технологии, получать кредиты, а Евросоюз имел гарантированную неисчерпаемую сырьевую базу для своей промышленности. Россия также патронировала среднеазиатский регион, откуда (помимо Ирана) в постоянно возрастающих объемах, необходимых для его растущей как на дрожжах промышленности, черпал энергоносители Китай. Газопроводы и нефтепроводы, связывающие Россию и ЕС, проходили через подконтрольную США Польшу, упирались в нефтеналивные терминалы подконтрольной США Прибалтики, но почти 80 % транзита энергоносителей шло через Украину.

Это и была та точка, в которой вопрос решался одним ударом. Появление в Киеве американской марионетки, не помышляющей ни о чем, кроме украинской евроинтеграции и голодомора-геноцида, позволяло легко разорвать торговую связку Россия – ЕС. Проамериканский переворот на Украине и приход в Киеве к власти русофобского националистического правительства унижал Россию. Новый на тот момент президент Путин терял общественную поддержку. Проигрыш Украины США и начало открытой конфронтации с Киевом ему бы не простили. У него тогда еще не было достаточного запаса прочности. Политический авторитет был еще не наработан. Остальные страны СНГ, видя, что одним коротким ударом Россию выбили с Украины, а она ничего не смогла сделать, отказались бы от интеграционных проектов со страной, не способной сохранять пространство безопасности у собственных границ. После этого установление окончательного всеобъемлющего контроля над Россией и ЕС представлялось чисто технической проблемой, а одинокий Китай, не обладающий к тому же достаточной сырьевой базой и нуждающийся как минимум в десяти годах временной форы для модернизации своих вооруженных сил и перестройки зависимой от американского рынка экономики, опасности в такой ситуации не представлял, являясь гарантированной жертвой, которая вряд ли бы даже стала сопротивляться. В ситуации бессмысленности сопротивления США могли ждать от Пекина лишь попытки поторговаться о лучших условиях капитуляции. Но это было уже не принципиально.

Власть в Киеве представлялась достаточно слабой. Кучма только что переизбрался на второй срок, при этом результат выборов вызывал обоснованные подозрения в фальсификации. Но даже если таковой не было, любой наблюдатель за выборами 1999 года понимал, что на деле свыше 70 % избирателей не желали продления президентства Леонида Даниловича. То есть в лучшем случае, даже если фальсификаций не было, удержаться у власти Кучма смог только благодаря умелому использованию организаторами его президентской кампании неорганизованности оппозиции, дрязгам среди ее лидеров и их склонности предавать своих политических партнеров и избирателей за небольшие и во многом формальные бенефиции (вроде поста секретаря СНБО для Евгения Марчука), которые Кучма мог в любой момент забрать назад.

Казалось, ничего не стоило свалить непопулярного президента, легитимность которого вызывала серьезные и обоснованные сомнения у большей части избирателей. Почему США не попытались договориться с Кучмой? Очевидно, потому, что при всех своих недостатках в течение первой президентской каденции он пытался проводить осмысленную политику, направленную на поддержку национального производителя. Можно было не сомневаться в его готовности пожертвовать любыми идеологическими догмами и личными взглядами, но ликвидировать экономический потенциал страны Кучма явно был не готов. Да и концепция «многовекторности» базировалась на необходимости поддержания выгодных национальному производителю связей со всеми без исключения основными партнерами. Все международные визиты Кучмы до кризиса 2000–2001 годов были связаны с поиском новых рынков сбыта и источников сырья для украинской промышленности. Его усилия на российском направлении всегда были направлены на обеспечение украинской промышлености дешевыми энергоносителями (даже более важными, чем российские рынки). В конце концов, уже после попытки переворота Кучма сумел подписать десятилетний контракт (на 2002–2012 годы) с «Газпромом», гарантировавший поставки необходимых Украине объемов газа по цене пятьдесят долларов за тысячу кубометров. Сомнительно, что он бы пошел на газовую войну и разрыв этого супервыгодного для Украины и невыгодного для «Газпрома» контракта (как это сделал в 2005 году Ющенко). В общем, казалось проще поменять его, чем договариваться.

США явно недооценили устойчивость созданной Кучмой системы власти. После первоначальной растерянности аппарат заработал достаточно эффективно, а оппозиция, готовая принять у Кучмы капитуляцию, оказалась совершенно не готова ломать организованное сопротивление. В результате рассчитанный на быстрый успех переворот (кстати, как и два последующих майдана, он начинался в ноябре, только не 21–22, а 28-го числа) затянулся, а власть, хотя и не получила безусловную общественную поддержку, смогла лишить таковой и оппозицию. Ну а после выведения общественности за скобки в прямом противостоянии с оппозицией организационные, силовые и информационные возможности власти не оставляли тогдашним путчистам шансов. США, рассчитывавшие на быстрый успех переворота, также не были готовы (да изначально и не предполагали) полноценно публично вступать в игру. По этой причине они не смогли организовать давление на украинскую власть с нужной силой, в нужное время, в нужном месте. А кампания травли Кучмы на международных мероприятиях была больше похожа на мелкую месть, чем на что-то серьезное.

Первый блин оказался комом. При этом в Вашингтоне прекрасно понимали, что их участие в подготовке переворота – секрет Полишинеля. Следовательно, было необходимо поторопиться с исправлением ошибок и как можно скорее подготовить повторный удар. После смещения Ющенко с премьерского поста в мае 2001 года заявленный формат переворота уже не устраивал США. На место свергнутого Кучмы все равно (согласно Конституции) пришел бы назначенный премьером Анатолий Кинах, а с 2002 года – Янукович, который сменил Кинаха во главе правительства. Кинах – многолетний руководитель украинского Союза промышленников и предпринимателей, Янукович – недавний губернатор промышленного Донбасса. Оба имели репутацию защитников интересов национального производителя и совершенно не подходили США. Пауза была нужна в любом случае.

Однако сроки цветных переворотов, запланированных в СНГ после украинского, сдвинуты не были. События на Украине просто решили вписать в уже разворачивающийся сценарий, и следующий переворот состоялся по плану в Грузии. Он, как и более ранний сербский (связанный с борьбой США за доминирование на Балканах и потому выпадающий из нашего рассмотрения), был приурочен к выборам и позволил еще раз убедиться, что именно в этот момент власть бывает максимально ослаблена, а оппозиция максимально усиливается. В любом случае осуществить попытку переворота на Украине раньше президентских выборов 2004 года было невозможно – не хватало времени на подготовку, а слишком сильное давление на Кучму могло толкнуть его в поисках спасения на полноценный союз с Россией. И так уже именно в это время в политике Киева обозначился пророссийский крен: Украина начала работу над созданием трехстороннего (Россия – Украина – ЕС) газотранспортного консорциума и вступила в переговоры о своем участии в создании в перспективе Таможенного союза.

Как известно, цветной переворот 2004–2005 годов удался – впрочем, цели американской политики окончательно достигнуты не были, в основном из-за неадекватности исполнителей, но также и благодаря активному и профессиональному противодействию России. Позволю себе предположить, что это противодействие стало возможным и эффективным не в последнюю очередь благодаря вынужденной паузе после провала попытки переворота 2000–2001 годов. Без этой паузы события в России и в мире могли бы развиваться по совершенно иному сценарию, хотя бы потому, что у России и у Путина не было бы практически четырех лет на подготовку.

Попытка переворота на Украине в 2000–2001 годах не была столь драматичной, как последующие. Ее в СНГ мало кто из обычных людей заметил и еще меньше запомнили. Тем не менее именно тогда начался украинский кризис, который сегодня перерос в гражданскую войну, именуемую Киевом «отечественной» и «украинско-российской». Тогда же Соединенными Штатами была пройдена точка невозврата в глобальной политике, своего рода развилка. В тот момент США (на то время бесспорный гегемон) сделали окончательный выбор в пользу политики диктата. Этот выбор предопределил и сегодняшнюю расстановку сил на мировой арене, и сам факт глобального противостояния, которое уже назвали «сетецентрической войной» и которое с каждым днем несет все больший риск горячего конфликта ядерных сверхдержав. Во всяком случае, экономическая война уже ведется на уничтожение противника. Компромиссный мир уже невозможен, поскольку любой компромисс, с точки зрения Вашингтона, означал бы капитуляцию США, вынужденных отказаться от избранной стратегии и не имеющих иной.

Провал попытки цветного переворота на Украине 2000–2001 годов имел для США и еще одно негативное последствие, которое станет заметно много позднее. С того момента США начали чем дальше, тем больше, притом все более открыто, принимать непосредственное участие в дестабилизации и ликвидации не подходящих им режимов. Последствия этой дестабилизации ощущает весь мир. Но США вступили в период цветных переворотов с позиции гегемона – а власть гегемона признают, когда он не только что-то (ресурсы) берет, но и что-то дает. Давать же он должен понятные, прозрачные и равные для всех правила игры и гарантию стабильности существующего порядка. Гегемон, который сам дестабилизирует управляемый им мир, становится не нужен и опасен. Между тем ни одна, даже самая сильная в военном плане империя не может присутствовать во всех точках планеты одновременно, поэтому, как только заканчивается добровольное подчинение, у империи нет шансов удержать контроль. Ресурсы не резиновые, а войска, деньги и дипломатические усилия начинают требоваться везде. Земля загорается под ногами, потеря одной-единственной позиции вызывает эффект домино, бывшие союзники, если и не становятся врагами, уходят в самостоятельное плавание, имперская власть рушится, возможности для поддержания внутренней стабильности за счет внешних ресурсов исчезают, и вчерашний гегемон в лучшем случае превращается во второстепенную державу, а то и вовсе исчезает (вспомним судьбу СССР).

В результате неудача с попыткой цветного переворота в 2000–2001 годах обернулась еще и тем, что США, сталкиваясь со все более сильным сопротивлением своей политике дестабилизации, вынуждены были стремиться ко все более и более оглушительной победе. Но эту проблему мы рассмотрим в следующих главах.

Если исключить бархатную революцию 1989 года в Чехословакии, попавшую в список из другой эпохи, Википедия знает одиннадцать цветных революций (неудачная попытка цветного переворота в Киеве в 2000–2001 годах в их число не включена). Десять из них укладываются в период с 2000 по 2010 год. Кроме югославской и ливанской, все произошли на пространстве СНГ (правда, не все были удачными). Между 2003 и 2010 годами в одном лишь 2007-м в СНГ не было цветного переворота или его попытки. Затем, после перерыва, Википедией отмечен переворот 2014 года на Украине. Всего переворотами (в некоторых случаях повторными) или их неудачными попытками охвачено семь бывших советских республик – кроме России, стран Прибалтики, Казахстана, Азербайджана, Туркмении и Таджикистана.