Чтение онлайн

В октябре 1656 г. Хмельницким подписывается договор о дружбе с враждебной Польше Трансильванией, а в январе 1657-го возобновляется диалог со Швецией. Шведы в новых реалиях несколько «подобрели» и начали смотреть на казацкие претензии на Западной Украине с пониманием. Правда, с точно таким же пониманием они смотрели и на претензии на те же земли со стороны трансильванского князя, с которым у них возникла мысль провести «первый раздел Польши». Хмельницкому предлагались земли трех воеводств по схеме Зборовского договора 1649 г. (Киев, Брацлав, Чернигов), ну а если еще чего захочет, например, из того, что уже получат венгры-трансильванцы, — то шведы помогут им договориться «без всякой обиды».

Царь Алексей Михайлович был возмущен этими шведско-трансильванскими планами гетмана, а вот сам Хмельницкий уже в январе 1657 г. отправил на помощь трансильванскому князю сильный экспедиционный корпус. Гетман действовал вопреки условиям Виленского перемирия и фактически помогал нынешним врагам своего «шефа» — Московского государства.

Кроме излишнего, по мнению гетмана, взаимопонимания в польскомосковских отношениях, начиная с 1654 года, гетман и царь конкурировали по поводу дальнейшей судьбы белорусских земель. Ведь программа действий украинского правительства предполагала становление Украинской гетманской державы как наследника княжьей Руси, в этом смысле земли на север от Припяти с православным населением не должны были составлять исключения. Поэтому юго-восточная Беларусь уже стала полем «холодной» войны между украинскими и московскими военными администрациями.

Однако разрешение всех этих проблем уже не зависело от великого гетмана: с начала 1657 г. он тяжело болеет, а 6 августа этого же года его не стало. Свою власть он завещал младшему 16-летнему сыну Юрию.

Смерть Хмельницкого стала началом кризиса созданного им государства, которое и так находилось в состоянии многолетней постоянной и изнурительной войны. Очевидная харизма Богдана, его авторитет и жесткая властность держали в узде как противоречия между разнородными старшинскими группировками, так мощные силы народных низов, которые после смерти гетмана вырвались на поверхность политической жизни. Дальнейший упадок Гетманщины, как я уже говорил, называется обычно Руиной, но в более узком смысле это название касается разорения правобережных украинских земель в 1670-х годах. Впрочем, будучи символом утраты завоеванных кровью и нечеловеческими усилиями достижений, Руина вполне приемлема как определение того кризиса, который начался сразу после смерти Богдана и за 20 лет достиг своего разрушительного апогея.

Старшинский совет вполне справедливо счел младшего Хмельницкого еще неспособным взять отцовскую булаву, и гетманом был избран генеральный писарь (канцлер) Войска Запорожского Иван Выговский (1657–1659). Он энергично продолжил политику Хмельницкого последнего года, усилив польский «вектор» и оформив союзный договор со Швецией. Негативный опыт союза с Москвой обусловил вполне четкую «прозападную» ориентацию нового гетмана.

Практически сразу против Выговского выступила Запорожская Сечь, которой не понравился жесткий курс на поддержание порядка в стране. Восстание охватило наиболее подверженные сечевой анархии левобережные полки. Движение возглавили полтавский полковник Мартын Пушкарь и кошевой Сечи Яков Барабаш. Они параллельно положили начало той позорной традиции отправки доносов в Москву, которая в ближайшие десятилетия станет любимым занятием старшины в своих междоусобиях. Хотя обвинения в том, что Выговский хочет отдать Украину «ляхам», в определенном смысле (его внешней ориентации) и имели основания, но в дальнейшем эти апелляции к московским властям стали удобным инструментом для разжигания конфликтов в среде элиты Гетманщины и манипуляции из Кремля разными группировками. В ходе кровопролитного внутреннего конфликта бунт пересекли, но это было лишь началом братоубийственных войн, которыми воспользовались все соседи казацкого государства.

Сам гетман, политически реализуя разочарование в московском союзе и общую неприязнь к деспотическим обычаям России в сравнении с привычными традициями «золотых вольностей» Речи Посполитой, заключает в сентябре 1658 г. в Гадяче договор о возвращении казацкого государства в лоно «старой отчизны». Идеологию и основные пункты этого соглашения разработал сподвижник Выговского, один из истинных европейцев по духу и образованию (учился в Лейдене, Амстердаме, Оксфорде и Кембридже) Юрий Немирич. Предлагалось преобразовать Речь Посполитую в федерацию трех государств — Польского королевства, Великого княжества Литовского и Великого княжества Русского (Гетманщины). Все три составляющие государства объединялись персоной общего избранного короля, общим сеймом и совместным отпором врагам. В Великом княжестве Русском структура власти предполагала Национальное собрание (парламент), пожизненно избираемого гетмана, 30-тысячное Войско Запорожское и отмену унии. Предписывалось основание в Украине двух университетов, организация широкой сети коллегиумов и гимназий, свобода печати. Если бы эти условия были соблюдены, историческая судьба Украины сложилась бы совсем иначе, и сейчас, через 350 лет, возможно, не было бы необходимости снова думать о том, как восстановить реальную свободу слова и права человека. В современных представлениях украинских историков Гадяч является символом прозападной ориентации Украины в исторической перспективе. Это соглашение создало прецедент, к которому будут периодически обращаться все гетманы, отказавшиеся от союза с Москвой.

Все эти события, само собой, не вызвали оптимизма у царя Алексея Михайловича, и в 1659 г. многотысячная московская армия во главе с князьями Алексеем Трубецким, Григорием Ромодановским и Семеном Пожарским перешла украинскую границу. 9 июля того же года под Конотопом 16 тысяч казаков Выговского, 30 тысяч татар и несколько тысяч наемников нанесли российской армии одно из самых тяжких поражений. Украинские историки по сему поводу любят цитировать выдающегося русского историка Сергея Соловьева: «Краса и гордость московской конницы… исчезла в один день… Никогда уже после этого царь московский не смог вывести в поле такое блестящее войско».

Заметим, что успех был, конечно, велик, но не имел стратегических последствий в пользу Гетманщины. В нескольких городах остались московские гарнизоны, а вскоре царь вернул все сторицей.

Польский сейм, не оценив «реверанса» Выговского и Немирича, существенно урезал Гадячские пункты. Новый кошевой Сечи, легендарный Иван Сирко, напал на улусы татарских союзников гетмана. В левобережных полках начались промосковские восстания. Восставшие снова приглашают российские войска, а часть старшин (в том числе и свояки Хмельницкого), недовольные тем, что гетманом стал Выговский, а не кто-либо из них, созывают «черную раду» (казацкое собрание «по инициативе низов»). Рада ниспровергает Выговского, а его представителей убивают. Этот переворот принес булаву Юрию Хмельницкому (гетман в 1659–1663 гг.), ставшему лишь марионеткой в руках «старших товарищей». Гибель Юрия Немирича в 1659 г. и Ивана Выговского в 1664 г. окончательно похоронили Гадячский проект. Как верно заметил Николай Костомаров, «украинцы показали, что они неспособны понять и оценить этот продукт голов, которые стояли выше уровня целого народа».

Младший Хмельницкий подтверждает верность Речи Посполитой и вступает в переговоры о сокращении зависимости Гетманата от Москвы. Что делает Москва? Очень просто и «конкретно» решает вопрос: воевода Алексей Трубецкой приглашает юного гетмана на переговоры, на которых тот попадает в Переяславе в засаду российских и левобережных промосковских полков. Пока «железо горячо», Трубецкой требует от Юрия снова подписать будто бы те же статьи, что подписал в 1654 г. его отец, Богдан Хмельницкий. Однако это был фальсификат, в котором условия, подписанные Богданом, существенно урезались. Что характерно, именно этот фальсификат под названием «Статьи Богдана Хмельницкого» и войдет в Свод законов Российской империи. Как видим, корректность московской дипломатии оставляла желать лучшего.

Еще одним правовым свидетельством московской политики была присылка родной сестре гетмана Юрия (дочери Богдана Хмельницкого) изувеченного тела ее мужа, полковника Данила Выговского. По описанию очевидца, «все тело его было рвано кнутами, глаза выколоты и серебром залиты, уши сверлом вывернуты и серебром залиты. Пальцы перерезаны. Ноги по жилам разобраны. Одно слово — неслыханное зверство… Прибежал

Хмельницкий утром, а увидев тело, горько рыдал. Данилова жена проклинала его страшными проклятиями». «Подарочек», как видим, был еще тот. Идя с воеводой Шереметевым против очередной польской армии, Юрий выслушивал от него выражения типа: «Прилично бы тому гетманишку еще гуси пасть, а не гетмановать». В общем, «обаяли» молодого Хмельницкого «московские люди».

Нереализованная  альтернатива

Иван Выговский, гетман в 1657–1659 гг. Его идея создания Великого княжества Русского имела шанс «переформатировать» Речь Посполитую и уберечь Украину от грядущей Руины, создав режим просвещенного правления. Его не поняли товарищи с более простым социальным происхождением и отсутствующим образованием, которые с этого времени постоянно шли на союз с Москвой против «казацкой знати». Блестящий результат союза с татарами — победа над московским войском под Конотопом — так и остался лишь тактическим успехом: нападение сечевиков атамана Сирко на татарские кочевья сорвало далекоидущие планы гетмана. Гадячский договор 1658 г. так и не вступил в силу.

Летом 1660 г. под Слободыщами в Полесье поляки окружили московско-казацкое войско, и Юрий подписывает новый договор, — уже с Польшей, урезанно повторявший Гадячские пункты. Левобережные полки, больше боявшиеся Москвы, чем Варшавы, Юрия не поддерживают, и в 1662 г. окончательно разбивают его войска. Молодой Хмельницкий, явно не рожденный по своим личным качествам нести такую ответственность (он и раньше просил снять с него этот груз), в 1663 г. оставляет гетманскую булаву и постригается в монастырь.