Чтение онлайн

Для подготовки к ней стали организовываться курсы украинского языка для работников органов власти, государственных и кооперативных предприятий. Такие курсы были организованы. Например, в Приморско-Ахтарском районе (18). Там украинизация проводилась почти насильственно (19). В районе были предприняты конкретные меры по переводу государственного и хозяйственного делопроизводства на украинский язык. Так 11 марта 1931 г. в Приморско-Ахтарском районе был украинизирован рыболовецкий колхоз «Октябрь» (20).

В Ейском районе было решено издать русско-украинский фразеологический справочник для работы украинизированных учреждений объёмом 1,5 печатных листа тиражом от 800 до 1000 экземпляров (21). Преподавание украинского языка вводилось на всех находящихся в районе курсах переподготовки и повышения квалификации. Переписка на русском языке между учреждениями района была категорически запрещена. Должна была проводиться специальная проверка правильности правописания в украинских вывесках и объявлениях (22).

В связи с этим в начале 1932 г. на повестку дня было поставлено повышение статуса уполномоченных по работе с национальными меньшинствами (23).

В Сочинском районе на курсы по изучению украинского языка никто не являлся. Поэтому там решили направлять на них ответственных работников по 3 раза в неделю с контролем посещаемости.

В станице Марьянской в каждое учреждение было решено направить как минимум одного человека, знающего украинский язык. Работника учреждений предписывалось так же посещать кружки украинского языка, проверять своё знание языка у учителей украинских школ (24).

Коллективным хозяйствам давались украинские названия (или они буквально переводились с русского, если названия колхозов уже существовали ранее). В станице Старомышастовской был колхоз «Червоный стяг». В станице Динской – «Червоный прапор». В станице Нововеличковской колхоз носил название «Друга пятырычка» (25). В 1930 г. в Армавирском районе действовали колхозы имени Т.Г. Шевченко, «Червонный берег», сельскохозяйственная артель «Украина», «Червона Украина в Кропоткинском районе (26). Колхоз им Т.Г. Шевченко В 1930 г. вызвал колхоз «Украина на социалистическое соревнование в перевыполнении плана хлебозаготовок (27). В 1932 году хорошие показатели во время уборки урожая зерновых показали колхозы «Червона зирка» и «Шлях Ильича» (28).

Точно так же менялись вывески официальных учреждений, терминология, названия должностей. Председателей советов стали именовать «головами», сами советы – «радами». «Голова станрады» – такая табличка, например, висела на дверях председателя стансовета станицы Гривенской (29). Но, например, в станице Старолеушковской Украинских вывесок практически не было (30).

Строгие указания о немедленном проведении украинизации зачастую всё же выполнялись. Компания приняла значительный масштаб. «Украинский язык был кругом на Кубани» – вспоминает А.Д. Петько (31).

Так, В 1931 г. удалось ускорить проведение украинизации в Кущовском и Старо-Минском районах. Этого удалось добиться только после роспуска Ново– Сергиевского стансовета и привлечения к уголовной ответственности руководителя Старо-Минского ЕПО за игнорирование компании украинизации.

Результаты украинизации оставили свой след и в архивных документах. Сохранились некоторые документы Брюховецкой КК – РКИ, большинство из которых напечатано на украинском языке. Есть подобные документы и во многих других фондах, но они представлены фрагментарно: Иногда попадаются официальные бланки на украинском языке, на которых печатались различные выписки из постановлений Краснодарского горкома партии. Документы Каневской КК – РКИ часто имеют печати, вырезанные на украинском языке. Они соседствуют с документами, имеющими русскоязычные печати (32).

Но чем активнее проводилась украинизация в области языка, тем больше трудностей она встречала, сильнее становилось противодействие её проведению.

Управляющий Абинским филиалом Госбанка СССР Н.Е. Буканов отказался принять от колхоза «1 мая» платёжные документы на украинском языке. В результате колхоз понёс убытки. Он, коммунист с 1919 г., был обвинён в «великодержавном шовинизме». Но выяснилось, что Н.Е. Буканов выполнял инструкцию Северо-Кавказской конторы Госбанска СССР об обязательном ведении бухгалтерии и других денежный документов только на русском языке, что было связано с необходимостью минимизации возможности ошибки (33).

В станице Старомышастовской председатель правления колхоза всё переписку на украинском языке клал под сукно, и не отвечал ни на один запрос, присланный ему на украинском языке (34).

В июне 1931 г. исполком Северского района констатировал неэффективность украинизации. Поэтому было принято решение с 1 августа перевести на украинский язык все органы власти, учреждения и учебные заведения. Была украинизирована районная газета «Социалистическое табаководство». Были созданы трехмесячные курсы по изучению украинского языка. В августе сроки украинизации были передвинуты на декабрь. Оказалось, что курсы украинского языка посещали всего пять человек (35). Вообще, случаи неявки на языковые курсы были распространённым явлением (36).

В 1931 г. в Ейском районе на курсы украинского языка записалось 150 человек, окончили только 26 (37). В Краснодарском сельском районе кружки по изучению украинского языка самоликвидировались, так как их никто не посещал (38).

Функционеры Абинского райкома ВКП(б) отказывались ехать на курсы украинских избачей (39).

В 1931–1932 гг. в Совпартшколе для нацмен г. Новороссийска преподавание на украинском языке вообще не велось. В школе не было создано отдельного украинского сектора. Причем среди курсантов школы заочной формы обучения украинца были третьими по численности (47 человек) после русских и армян. Все они занимались на интернациональном отделении, где преподавание велось на русском языке (40).

Газета «Ударник колгоспу» за январь 1932 г. констатирует трудности, которые встретила украинизация в станице Ясенской. Из числа учреждений на украинский язык перешли только станичный совет и медпункт. «Если стансовет будет нам писать на украинском языке, мы его распоряжения выполнять не будем» – заявляло правление колхоза (41).

В районе только Шкуринский сельский совет перешел на украиноязычное делопроизводство. Медленно шла украинизация в Ейском и Краснодарском районах. К концу 1931 г. делопроизводство на украинском языке было введено только в пяти населённых пунктах последнего района. В станицах Нововеличковской, Пашковской, Марьянской, Васюринской, Динской, Новотитаровской работа по украинизации неприкрыто и откровенно саботировалась. Эти районы не удалось сделать центрами украинской культуры, как планировалось ранее (42). Делопроизводство, ведение бухгалтерии, и изучение литературной украинской речи массово игнорировалось (43). Такая же ситуация сохранялось и в следующем году. Проблема в значительной степени состояла в том, что курсы украинского языка надо было посещать во внерабочее время и не оплачивалось (44).

Массе населения было присуще пренебрежительное отношение к украинскому языку как простонародному и примитивному (45). (Что было характерно и для крестьян Украины) (46).

В 20–30 – е гг. XX в. в официальных источниках не раз отмечалось плохое знание кубанскими украинцами (или теми, кто под ними подразумевался) украинского литературного языка и необходимость разработки учебных пособий на кубанском диалекте (47). В Ейском районе органы управления не раз фиксировали всевозможные «извращения» украинского литературного языка. Они имели место в районной газете, на украинских вывесках, в штампах и бланках (48).