Чтение онлайн

Несмотря на то что их единомышленники в УССР в качестве своих первоочередных задач видели борьбу за «язык, нацию, культуру, самостоятельную экономику» [609] и «империалистическим» проектам уделяли меньше внимания, великодержавные тенденции имелись и по восточную сторону реки Збруч, разделявшей СССР и Польшу. Здесь украинское великодержавие, то есть стремление «подравнять» УССР под размеры «идеальной» Украины, включавшей в себя все земли, заселенные этническими украинцами или относимые к таковым, проявлялось в вопросе об изменении границ между Российской и Украинской республиками. Стоит отметить, что по этому вопросу (как и по ряду других) сторонники украинского движения находили точки соприкосновения с некоторыми руководителями республики.

Начавшаяся кампания всколыхнула украинскую интеллигенцию не только на Украине, но и в приграничных с ней областях России. Как всегда, она взяла на себя роль организатора масс и повела кампанию за передачу ряда районов РСФСР в состав УССР. Например, общее собрание учителей и курсантов губернских Украинских курсов Воронежа и Украинского клуба имени Т. Г. Шевченко активно выступило в поддержку требований ВУЦИК о присоединении Валуйского, Россошанского, Богучарского уездов, а также ряда других территорий РСФСР к УССР, мотивируя это необходимостью борьбы с великодержавным шовинизмом. Собрание также постановило, что эту мысль необходимо внушать крестьянству и освещать проблему в прессе [610] . После завершения размежевания в составе РСФСР остался ряд территорий, которые деятели движения считали «своими». Таким исходом они были очень раздражены [611] .

Важно отметить следующее. Недовольство «колониальной эксплуатацией» Украины, «неискренней» украинизацией и прочими ущемлениями украинского суверенитета было не только следствием «традиционной» украинской националистической идеологии. Оно также символизировало ее эволюцию, заключавшуюся в постепенном переходе ко взгляду на УССР как на самостоятельное государственное образование уже сформированной украинской нации. Именно таковым в представлении националистов была и должна была быть УССР. Как указывалось в цитированном выше циркулярном письме «Об украинском сепаратизме», «то обстоятельство, что украинские националисты прекратили открытую борьбу с советской властью и формально признали ее, не означает, что они окончательно примирились с теперешним положением вещей и искренно отказались от враждебных замыслов» [612] .

«Враждебными» эти замыслы были с точки зрения советской власти. С точки же зрения националистов, они были продолжением национального и государственного строительства Украины – тем, чем они занимались до революции и за что боролись во время Гражданской войны. Недовольство или неприятие некоторых моментов в государственном, культурном и прочем положении УССР возникало скорее даже не столько из-за несоответствия между самим принципом советской государственности и идеалом украинской державности, сколько уже между тем, чего националисты ожидали от УССР, и тем, что в действительности она собой представляла. Еще непрочное положение большевиков позволяло надеяться на постепенное сползание УССР в сторону все большей независимости и окончательному воплощению «символа веры» украинских националистов (язык, культура, территория, нация, суверенность). В конфликт медленно, но верно вступали две концепции, два больших «проекта» будущего Украины: суверенно-национальный, принятый на вооружение украинским движением, и советско-коммунистический, проводившийся в жизнь партией большевиков.

Итак, можно сделать вывод, что украинская интеллигенция в силу многих идеологических, политических и материальных причин была настроена по отношению к большевикам отрицательно. По мере нормализации жизни, укрепления власти менялось и отношение к ней со стороны украинской интеллигенции. Но главной причиной, по которой она повернулась лицом к власти, стала политика украинизации. Украинская интеллигенция – разработчица и носительница украинской идентичности и идеологии – активно приступила к нациостроительству.

Проанализировав настроения основных групп населения УССР, следует обратиться к следующим вопросам и рассмотреть, как представляемый украинским движением национальный проект воплощался на практике.

Как же сторонники украинского движения пытались преодолеть ощущавшееся ими несоответствие между своим видением национального и политического идеала Украины и Украинской ССР? Как уже говорилось, их задачей была борьба за язык, культуру, нацию, самостоятельную экономику и суверенность Украины. В эту формулу, выведенную аналитиками ГПУ, укладывалось не только содержание национально-культурных процессов, происходивших на Украине в 1920-х гг., но также стратегия и тактика национального движения того периода. Показательно, что задачи оказались расположены в порядке той очередности, которая отводилась им националистами. Так, борьба за язык и культуру подразумевала их более глубокое и всестороннее развитие, то есть укрепление этнического фундамента нации. Борьба за нацию означала осмысление тех составных «кирпичиков», из которых она складывалась (языка, культуры, территории, этнической составляющей и т. д.), как элементов национальной общности и дальнейшее их «вживление» в народные массы, то есть преобразование в символические ценности и превращение в объективные признаки национального коллектива.

Следующие задачи были более далекими в перспективе, но не менее важными. Их решение заключалось во всемерном укреплении политических и экономических институтов украинской (теперь уже советской) государственности как формы и непременного условия существования национальной общности. В указанную формулу вошли задачи разного уровня, которые стояли перед национальным движением на разных этапах его развития. В силу особенностей российского исторического процесса произошло совмещение разновременных задач движения, когда укрепление уже существующей национальной государственности происходило од новременно с утверждением национального сознания и идентичности в народных массах и формированием этнического фундамента национальной общности. Это «смешение эпох» стало особенностью украинского движения и украинского нациогенеза.

Как уже упоминалось, далеко не все «сознательные украинцы» приняли активное участие в Гражданской войне и в подпольном движении. Нашлось немало людей, предпочитавших не примыкать ни к одному враждующему лагерю и переждать «бурю», хотя их взгляды могли полностью совпадать со взглядами тех, кто с головой ушел в политику. Они, а также те, кто разочаровался в политической борьбе, составили значительную массу людей, обративших свои взоры к церкви и к так называемой культурной работе, то есть к преподаванию, к сотрудничеству в культурно-просветительских учреждениях УССР. Что же собой представляла эта «культурная работа» и почему именно она стала главным полем деятельности украинских националистов?

Насколько можно судить на основании аналитических материалов спецслужб, даже та часть сторонников национального движения, которая отказалась от политической борьбы и примирились с советской властью, не рассталась со своим прежним идеологическим багажом. Одни просто не могли сразу перестроиться и привыкнуть к новым реалиям, другие пересматривали свое отношение к советской власти исходя из перемен в ее национальной политике. Третьи же и вовсе не думали отказываться от своих взглядов. Но все они, как и те, кто в названии республики первым делом обращал внимание не на «ССР», а на слово «Украинская», в «культурной работе» видели возможность воплощения своих национально-государственных идеалов.

«Культурная работа» пришла на смену провалившемуся лозунгу вооруженной борьбы за независимость. Как полагали националисты, она должна была дать советской власти почувствовать «мощь национальной стихии», под напором которой власть вынуждена была бы сдавать одну позицию за другой. Нередко «культурная работа» именовалась также «борьбой». Надо сказать, что подобное сравнение имело под собой тогда веские основания, поскольку работа, направленная на строительство украинской нации, стала изменением не идеологии украинского национального движения, а его тактики. Сотрудники ГПУ отмечали, что, поскольку тактика открытой войны привела движение к поражению, «культурная борьба» «приобрела огромную популярность и втянула в ряды своих сторонников подавляющее большинство виднейших представителей укр[аинской] контрреволюции» [613] , а культурный фронт стал решающим в борьбе за массы между национальным движением и большевиками. Новая тактика открывала удобную возможность для постепенного овладения УССР изнутри и ее перерождения в подлинно «национальное» государство. Для этого могло подойти все: от сферы дошкольного, среднего и высшего образования, прессы до группирования «национально сознательных» элементов украинского общества «во всех жизненных частях государственного организма» или, скажем, в Академии наук, в которой, кстати, имелась «компактная масса» бывших видных деятелей УНР [614] . Все это понимали адепты движения, остававшиеся внутри страны, а также их единомышленники, волею судеб оказавшиеся в эмиграции. Скажем, В. Винниченко и Н. Шаповал, возглавлявшие левые круги украинской эмиграции, высказывались за необходимость возвращения эмигрантов на родину с тем, чтобы они заняли ответственные посты и использовали их для наполнения УССР «реальным суверенитетом» [615] .