Чтение онлайн

Мое воскрешение. Иногда мне кажется, что я все еще помню, как это было. Умереть. Вернуться. Губы Чарли, его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, его слезы на моей щеке.

На самом деле это невозможно. Но кажется именно так.

Я бессмертна, потому что Чарли никогда не отпустит меня.

Мой ковбой заново запустил мое сердце и вернул меня к жизни.

Я - человек, которым я хотела быть, сердце, которое я должна была найти в этом огромном мире, голос моей матери. Та ночь - часть меня, и она никогда не отпустит ни одного из нас.

А это значит, что теперь я должна жить. Каждая секунда, проведенная нами с Чарли вместе, бесценна. И мы планируем прожить каждую из этих секунд так, будто она последняя.

– Я в порядке, - говорю я ему.
– Я здесь. Жива. Я все еще твоя, Чарли.
– Я тянусь к его щеке и провожу рукой по его бороде. Его голубые глаза встречаются с моими. В них светится безграничная любовь. Так много любви.
– Просто почувствуй мое сердце, а я почувствую твое, и мы будем знать, что происходит между нами.

Чарли ничего не говорит. Он просто целует меня, его дыхание наполняет мое тело, его губы согревают каждый дюйм моей кожи. Наши сердца бьются в ровном ритме, набирая силу.

Мои губы растягиваются в улыбке, и губы Чарли делают то же самое.

Подстраиваясь под меня.

Я отрываюсь от его поцелуя. Я все еще улыбаюсь.

– Вот, - я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поймать его хмурую улыбку, - мой ковбой. Мужчина, которого я люблю.

Чарли берет мои пальцы, подносит их к губам и целует каждый. Затем мое запястье. Пульс.

Слезы застилают мне глаза.

Этот мужчина. От него у меня перехватывает дыхание.

– Там, - произносит он и указывает на место, где я умерла.
– Мы разобьем сад. Прямо там, малышка. И первое, что мы посадим…

– Что?

Он ухмыляется.

– Подсолнухи.

Эпилог

Чарли

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

– Я иду в воду, Чарли, - говорит мне Руби, танцуя в прибое. Она шевелит бровями.
– Голая.

– Не смей, - рычу я. Я иду по пляжу и останавливаюсь, мои сапоги касаются кромки воды. Ноябрьское солнце опускается за горизонт, золотое сияние поднимается от волн.
– Малышка, эта вода чертовски холодная.

– Слишком поздно, ковбой, - игриво поддразнивает она, ее лицо озаряет великолепная улыбка. А потом она с визгом и смехом плюхается в воду.

– Посмотри на меня!
– кричит она, воздевая руки к розовому небу.
– Я жива!

– Посмотри на себя, - тихо восхищаюсь я.
– Жива.

Она жива.

Эта мысль потрясает меня до глубины души.

Мой напев. Мой припев.

Моя чудесная жена.

Все причины, по которым я сейчас, черт возьми, жив, стоят в этом океане.

– Давай, ковбой!
– кричит Руби, снимая свой сарафан.

Я успеваю заметить ее грудь, прежде чем она исчезает в очередной волне.

Слава Богу, пляж уединенный.

Я собираюсь стянуть сапоги, но замираю, когда раздается звонок моего телефона.

– Черт побери, - стону я, увидев имя Дэвиса. Меньше всего мне хочется отвечать, но мне нужно с ним поговорить. Последние три дня он не отвечал на мои звонки.

– Как там Калифорния?
– спрашивает Дэвис, когда я беру трубку.
– Авокадо изменило твой мир?

Я закатываю глаза.

– Придурок, - бормочу я.

Все мои братья безжалостно издевались надо мной за то, что я отправился в Калифорнию, но они понимают, что я должен был это сделать.

Куда бы ни отправилась Руби, я рядом.

Дэвис хихикает.

– Держу пари, пляжная версия Чарли - это нечто особенное.

– Я не смогу долго продержаться без сапог.

– Кстати, поздравляю.
– Дэвис продолжает.
– Мама говорит об этом так, будто настал конец времен. Ты сбежал и все такое.

– Спасибо.
– Я опускаю взгляд на золотое кольцо на левой руке. На прошлой неделе мы с Руби поженились. Это была скромная церемония в здании суда Воскрешения. Уайетт был моим шафером. Мы устроили небольшой банкет в «Неоновом гризли», а на следующий день сели в мой грузовик и уехали в Калифорнию.

Не хотелось терять ни минуты.

Подсолнечные дни до конца наших дней.

Медовый месяц мы проводим в небольшом пляжном домике на калифорнийском побережье. Через две недели Руби пройдет обследование в Стэнфорде. Это задержит нас в Калифорнии до рождества, и в начале следующего года мы вернемся на ранчо, но если есть хоть что-то, что может помочь ее сердцу стать сильнее, я сделаю это.

– Послушай, - говорю я брату тихим голосом.
– Я должен сделать это быстро. Я на пляже с Руби, и она вот-вот прыгнет в Тихий океан.
– Я не свожу глаз со стройного силуэта Руби, опасаясь, чтобы волны унесут ее от меня.
– Валиант. Где он, Дэвис?

Долгое молчание.

– Я не знаю, о чем, черт возьми, ты говоришь.

– Чушь собачья, - рычу я.

Он обнародовал фотографию несколько месяцев назад, вызвав бурю негодования в адрес Валианта. Его кампания, его брак, его карьера были уничтожены. Но на прошлой неделе Валиант не вернулся домой из деловой поездки за город.

Пропал без вести, объявили в новостях.

Я провожу пальцами по волосам.

– Какое у нас правило? Если ты в деле, то и я в деле. Несмотря ни на что.

– Не в этот раз, - ровно говорит Дэвис.
– Тебе не нужно знать, брат. Начни свою жизнь с Руби. Забудь об этом. Я тебя прикрою.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь понять, что он мне говорит.

– Наслаждайся отпуском, Чарли, - говорит Дэвис, а у меня в горле стоит ком.
– А потом возвращай свою задницу сюда. Прошлый год будет трудно превзойти. Но мы чертовски уверены, что попытаемся.

Я облегченно смеюсь.

– Да.

Мы заканчиваем разговор.

Я бросаю взгляд на воду и замечаю голую задницу моей жены, когда она барахтается в волнах, а затем, отплевываясь, встает, вскидывая руки к небу.

А потом я снимаю сапоги, джинсы, рубашку и бросаю их на песок рядом с нашими вещами.

Я иду за ней.

И, черт возьми, всегда буду это делать.

Она улыбается, когда замечает, что я приближаюсь.

– Чертовски холодно, - выдавливаю я.

Руби врезается в меня, и я обхватываю ее за талию.