Чтение онлайн

И я буду ждать.

Столько, сколько потребуется.

Глава 52

Чарли

Пять дней.

Пять дней, а Руби все еще не очнулась.

Каждая клеточка ее маленького тела борется. Ее дыхание выровнялось, а жизненные показатели в норме. Но она не просыпается.

Я умоляю, я молюсь, я даже кричу, потому что если от моих криков она откроет свои великолепные голубые глаза, я буду извиняться перед ней до конца своей жизни.

– Упрямая, - рычу я, но глаза Руби остаются закрытыми для этого мира. Я убираю золотисто-розовые волосы с ее бледного лица и крепко сжимаю ее руку.
– Если ты хочешь устроить мне ад, малышка, то это плохой способ.

Я смотрю на мониторы, которые отслеживают ее жизненные показатели. Частота сердечных сокращений остается стабильной на уровне восьмидесяти. Она продолжает бороться.

Солнечный свет льется через окно. Ее больничная палата переполнена вазами с розами, горшками с подсолнухами, белыми ромашками в вазах. Каждый день я приношу ей цветы. И буду приносить до тех пор, пока она не очнется.

Ей место на свету, а не во тьме.

– Сегодня я принес тебе фиалки. Они напоминают мне о тебе - маленькой, хорошенькой, дерзкой.
– Я провожу рукой по лицу, затем кладу ее на сердце Руби. Я не доверяю аппаратам. Я доверяю ей. Я стану профессионалом в том, что касается сердцебиения моей девочки.

Когда она не отвечает, я вздыхаю и опускаю голову. Я не отхожу от нее ни на шаг. Стул рядом с ее кроватью - мой. К черту всех остальных.

Ее рука маленькая и холодная. Я растираю ее ладонями, отдавая ей свое тепло.

– Уинслоу скучает по тебе. Мы разместили лошадей у Вулфингтонов, если ты можешь в это поверить.
– Я закрываю глаза и вздыхаю, надеясь, что она слышит меня, даже если не подает никаких признаков.
– Мне так много нужно тебе сказать, малышка. Так много нам еще нужно сделать. Мы так и не встретили восход солнца. Не поехали в Калифорнию. Но ты должна очнуться, Руби. Ты должна вернуться ко мне.

Выпрямляясь, я прижимаюсь губами к прохладному лбу Руби. Слезы жгут глаза.

– Я не смогу оставаться здесь без тебя, - шепчу я ей в лоб.
– Я буду жить дальше, если придется. Проживу какую-нибудь жалкую жизнь, которая не сделает никого счастливым. Но Руби, дорогая, я не создан для жизни без тебя.

Снова тишина.

Это агония.

– Чарли.

Я оглядываюсь через плечо. Дэвис стоит на пороге больничной палаты Руби, держась на почтительном расстоянии.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Махнув ему рукой, я поворачиваюсь на стуле, держа руку Руби в своей. Я не хочу ее отпускать. Я привязан к ней, как провода и трубки, идущие к ее телу. Каждая секунда, проведенная вдали от нее, без ее прикосновений, заставляет меня чувствовать себя на грани.

Дэвис останавливается у изножья кровати и смотрит на Руби.

– Как она?
– спрашивает он тихим голосом.

– Все так же.
– Я смотрю на Руби, ее длинные ресницы веером лежат на бледных щеках, и в груди у меня все сжимается.
– Сильная. Упрямая.

Он издает хриплый смешок.

– Она же влюбилась в тебя. Она и должна быть такой.

Я провожу рукой по бороде, с подозрением глядя на старшего брата.

– Зачем ты пришел, Дэвис?

Он единственный, кто остался рядом. Уайетт и Форд вернулись на ранчо, чтобы разобраться с лошадьми и конюшней. Дела в полном беспорядке, но я благодарен, что у меня есть братья, которые могут с этим справиться.

– Если ты пришел сказать, что мне пора уйти, то побереги дыхание.

– Разве ты послушаешь?
– спрашивает он, приподнимая бровь.

Я хмыкаю.

– Так я и думал.
– Он протягивает мне кофе.
– Я здесь, чтобы не дать тебе уснуть.

С благодарностью я беру его и пью теплую жидкость одним длинным глотком.

– И футболку свежую принес.
– Дэвис бросает пакет на стул.
– Мама и папа волнуются.

– Я знаю.
– На моем телефоне пятьдесят сообщений, на которые я не ответил.
– Я вернусь в страну живых вместе с ней.

– Чарли.
– В холодном голосе Дэвиса звучит предупреждение. Он переводит взгляд с меня на Руби.
– Я возвращаюсь в Воскрешение. Займусь ранчо. Валиантом.

Я пытаюсь сдержать свой гнев, не желая, чтобы хоть капля моей ярости коснулась Руби.

Мышцы моей челюсти пульсируют. К черту фотографию. Я хочу убить этого ублюдка. Обхватить руками горло Валианта и сжать. Потому что это его вина. Из-за него Руби лежит безжизненная на больничной койке.

– Это моя работа, - рычу я.
– Оставь его мне.

– И что ты будешь делать, Чарли?
– спокойно спрашивает Дэвис.
– Поедешь к нему домой и убьешь парня?

– Эта мысль приходила мне в голову, - говорю я.

– Оставишь Руби?

Я свирепо смотрю на него. Чертов ублюдок разыгрывает эту карту.

Дэвис подходит ближе и сжимает мое плечо.

– Нет. Сосредоточься на своей девочке. Я решу это.

В голове проносится давнее воспоминание о нас с Дэвисом. Мы охотились, и Дэвис шел впереди меня, показывая дорогу. Я споткнулся в густом подлеске. Ружье выстрелило - ужасная ошибка, но я помню тот страшный момент, когда на пути пули оказался мой старший брат. Он поднял меня, стряхнул с моих рук ветки и траву.

– Это останется между нами, - сказал он.
– Маме и папе не нужно знать.
– Его голос был тихим и серьезным для десятилетнего ребенка.
– Я рядом, Чарли.

– Я чуть не застрелил тебя, - выдохнул я. Я упал на колени, и слезы потекли по моему лицу. Я был еще ребенком, но понял, что чуть не убил своего брата.

Это был несчастный случай.

Но он простил меня.

Он защитил меня.

И он до сих пор это делает.

Я делаю глубокий вдох, принимая все как есть, благодарный за то, что брат меня прикрывает.

– Фотография у тебя?

– Да, - говорит Дэвис.
– Но если мы выложим ее… может последовать возмездие. Мы не знаем.

– Мне плевать, - огрызаюсь я.
– Выложи ее, надо наказать Валианта. Пусть все увидят, какое дерьмо он устроил. Пусть узнают, что он сделал с Руби.

Лицо Дэвиса смягчается, он пристально смотрит на Руби.

– Это ради нее.

Я киваю.

– Спасибо тебе, - говорю я брату.
– За то, что не сдался. За то, что помог вернуть ее.

Взгляд карих глаз Дэвиса встречается с моим.