Чтение онлайн

– Уайетт, заткнись, - приказывает Форд.
– Чарли, держи себя в руках.
– Затем низким голосом он говорит: - Доктор здесь.

Глава 51

Чарли

Доктор стоит в комнате ожидания с отцом и братом Руби, которые разговаривают вполголоса. Я замечаю сходство. У отца и брата Руби такие же ярко-голубые глаза. У них такая же яростная, упрямая линия подбородка.

С Фордом и Уайеттом за спиной я иду прямо к ним, и когда доктор смотрит на меня, узел напряжения в моей груди ослабевает.

Черт возьми, он смотрит на меня.

– Вы муж?
– спрашивает он.

Я останавливаюсь возле них и скрещиваю руки.

– Пока нет.

Брат Руби, Макс, переводит на меня взгляд. Его руки сжаты в кулаки, словно он собирается выбить из меня все дерьмо.

Пусть.

У меня есть кое-что поважнее, о чем нужно беспокоиться.

Сердце подскакивает к горлу, и я хриплю:

– Как она?

Доктор вопросительно смотрит на отца Руби. Получив от него быстрый утвердительный кивок, он отвечает:

– Руби дышит самостоятельно, и это уже хорошо. В настоящее время она в критическом состоянии и находится под действием успокоительных. У нее учащенное сердцебиение и сломано ребро.

Я вздрагиваю.

Это моя вина. Ненавижу себя за то, что причинил ей боль.

Словно прочитав мои мысли, доктор говорит:

– Сломанное ребро заживет. Вы все сделали правильно. Самое главное - обеспечить ей надлежащее лечение.

Я сглатываю, выдыхая воздух.

– Как… что с ней случилось?

– Остановка сердца. Из-за ее заболевания в сочетании с адреналином, эмоциональным стрессом и вдыханием дыма ее сердце не выдержало.
– Его глаза осматривают мою грязную одежду, а лицо выражает сочувствие.
– Как я понимаю, у вас была непростая ночь, мистер Монтгомери.

На короткую секунду я закрываю глаза, ярость и боль захлестывают меня.

С DVL, блядь, покончено.

– С ней все будет в порядке?
– спрашиваю я, мой голос срывается.

– Если она переживет ночь, мы позаботимся об остальном. Сейчас мы завершаем все тесты на мозговую активность, пока она без сознания. Но мы не можем делать прогнозы о ее неврологической функции, пока она не очнется.
– Доктор сочувствующе улыбается.
– Полное выздоровление… это будет чудом, мистер Монтгомери.

Я напряженно киваю.

– Хорошо, что у вас там девушка, которая именно им и является.

Доктор обдумывает мои слова.

– Мы будем держать вас в курсе.

– Спасибо.
– Я пожимаю ему руку.

Доктор уходит по коридору, оставляя нас с отцом и братом Руби. В комнате ожидания воцаряется неловкое напряжение.

Отец Руби поворачивается ко мне.

– Ты.

У Уайетта за моей спиной перехватывает дыхание.

Я встречаюсь с ним взглядом.

– Сэр?

Я замираю, опасаясь, что они обвинят меня, хотя я уже сам виню себя. Страшно, что они не позволят мне быть рядом с ней. Но я буду бороться с ними. Я бы посмотрел, как кто-нибудь попытается остановить меня или хотя бы намекнуть, что мне не следует быть рядом с ней.

В его глазах блестят слезы.

– Ты Чарли? Ковбой, которого любит моя Руби.

– Да.
– Я киваю головой в сторону палаты Руби.
– Она - вся моя жизнь, - говорю я ее отцу.
– Пожалуйста. Не разлучайте меня с ней.

Проходит целая вечность, прежде чем он кивает.

Я уже двигаюсь, но прежде, чем я успеваю войти в комнату Руби, Макс преграждает мне путь.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Я так близко.

Так близко к тому, чтобы выломать эту чертову дверь и добраться до моей девочки.

Я понижаю голос, чтобы меня слышал только Макс.

– Говори, что хочешь сказать, а потом убирайся с дороги.

– Ты знаешь о ее состоянии?
– спрашивает Макс, его челюсть подрагивает.

– Она мне рассказала.

– И ты готов взять это на себя?
– Его голубые глаза, такие же цепкие, как у Руби, приковывают меня к месту.
– Ты готов быть рядом с моей сестрой? Заботиться о ней, когда она будет болеть? Никогда не иметь детей? Смотреть, как она снова умирает у тебя на руках, если до этого дойдет?

Мне хочется ударить этого ублюдка. Но потом я вспоминаю Эмми Лу. Я бы сделал то же самое. Черт, я уже сделал. Если для того, чтобы добраться до Руби, мне придется выслушать все дерьмо от ее брата, я сделаю это.

Я иду к тебе, малышка.

Я подхожу к нему вплотную. В моем уверенном взгляде нет никаких сомнений.

– Я выбираю ее. Я люблю ее. Что бы с ней не случилось, я буду рядом. Буду с ней, если она заболеет. Подхвачу ее, когда она потеряет сознание. И я никогда не оставлю ее.

Внезапно на глаза Макса наворачиваются слезы.

– Ты серьезно?

– Клянусь своей жизнью.

Макс смотрит на отца, и между ними происходит молчаливый диалог. Затем он кивает и отходит в сторону.

– Иди, - говорит он, его тон - смирившийся.

После этих слов я вхожу в комнату Руби.

Вот она.

Моя девочка.

С замирающим сердцем я стою как вкопанный, лихорадочно оглядывая ее. Руби выглядит хрупкой, слабой, такой чертовски маленькой на больничной койке. Ее лицо и губы бледные, под глазами темные круги. Ее окутывают трубки и провода. Аппараты выдают ровный ритм.

Наконец я заставляю себя двигаться. В два больших шага я занимаю место рядом с ее кроватью. В успокаивающем присутствии Руби мне уже легче дышать.

Я беру ее вялую руку и сжимаю ее маленькую, нежную ладонь в своей.

У нее слишком большое сердце для этого мира, но будь я проклят, если не удержу ее здесь.

Она мне нужна.

– Малышка, я сделал это.
– Мои губы касаются костяшек ее пальцев.
– Я здесь.

Ее пульс бьется под моей ладонью.

Биение слабое, но оно есть.

Она уже почти вернулась ко мне.

Теперь она должна держаться.

Должна бороться.

– Очнись, Руби, - шепчу я, прижимая ее руку к своей щеке.
– Ты должна вернуться ко мне. Открой эти прекрасные голубые глаза.
– Я наклоняюсь и обхватываю ладонями ее бледное лицо.
– Пожалуйста, подсолнух. Ты не можешь оставить меня.

Тишина.

Кардиомонитор пищит.

Я закрываю глаза и кладу руку ей на грудь, позволяя прекрасному биению ее сердца убедить меня, что она все еще здесь.