Чтение онлайн

Когда она смотрит на меня, я, черт возьми, едва не теряю самообладание.

Я никогда не видел, чтобы красавица была такой грустной.

– Эй, - говорю я, сокращая расстояние между нами. Вид ее печального лица словно удар под дых. Ее голубые глаза, всегда наполненные радостью и солнечным светом, потускнели.
– Что случилось?
– Я обвожу взглядом ранчо.
– Кто-то что-то сказал тебе?

– Нет. Ничего не случилось.

Ложь. Красные круги вокруг ее глаз говорят о другом.

– Чушь собачья.

Ее нижняя губа дрожит, и мне это не нравится. Ни капельки. Я хочу выяснить, кто тот ублюдок, который украл ее солнечный свет, и избить его до полусмерти.

Я провожу пальцем по ее подбородку, поднимая ее взгляд к себе.

– Малышка, выкладывай.

– Ничего особенного, - шепчет она, по ее щеке скатывается слезинка.
– Просто у меня был плохой день.

Я провожу руками по ее плечам.

– И поэтому ты здесь? У тебя был терновый день?

Она тихонько вздыхает.

– Ты помнишь.
– На ее губах появляется слабая улыбка.

Я не мог забыть. У меня были шипы каждый чертов день моей жизни, но этим летом моим подсолнухом стала Руби.

– Да. У меня был терновый день. И я люблю лошадей, - говорит она с благоговением, от которого у меня сводит живот.
– Они меня успокаивают.
– Она опускает глаза.
– Мне просто нужно было куда-то пойти.

Черт, меня бесит, что она не пришла ко мне. Что она пытается решить наши проблемы на ранчо, но не позволяет никому помочь с ее.

Я жду, когда она начнет рассказывать, но она молчит. Внезапно меня накрывает волна злости. Мне не нравится, где мы находимся. Какое-то неустойчивое промежуточное состояние. Мы не вместе, но я чертовски уверен, что не хочу быть чужим для нее.

Больше не хочу.

Я теряю свое самообладание, то небрежное безразличие, которое я так старался сохранить с тех пор, как она появилась в моем городе.

Раньше я считал ее отвлекающим фактором на ранчо, но теперь нет.

Она больше, чем это.

Больше, чем радость.

Она стала для меня человеком, которого я жажду. Той, кого я хочу видеть каждое утро, когда просыпаюсь. Мне нравится рассказывать ей о своем дне, спрашивать, как прошел ее, спать рядом с ней по ночам и заслуживать этот потрясающий сон без сновидений.

Она - все для меня.

Мне кажется неправильным не знать о ней больше.

– Меня тоже успокаивают лошади, - говорю я, поглаживая ее по руке. Она улыбается, несмотря на грустное выражение лица. Что бы ее ни беспокоило, мое дело - разобраться в этом.

– Правда?

– Да. Когда у меня в детстве что-то шло не так, я просто выходил из дома и садился в седло, - говорю я ей.
– Проводил день у ручья, а когда возвращался домой, был в хорошей форме. Нет большей свободы, чем сидеть на лошади.

– Свобода, - шепчет она. Затем ее глаза проясняются, и она смотрит на меня.
– На родео было так же?

– Да.
– Я выдавливаю из себя слова.
– Я начал помогать отцу объезжать жеребят, когда мне было семь лет. В старших классах участвовал в соревнованиях по конному спорту, прежде чем попробовать себя в высшей лиге.
– На вопрос в ее глазах я добавляю: - Езда без седла.

– О.

Всплывают воспоминания. Мы с Уайеттом сравнивали травмы после «Last Chance Stampede» в Хелене. У меня была сломана ключица, у него - порвано сухожилие в плече. Мы были избиты, в синяках и в полной заднице, и никогда еще не были так горды.

Участие в родео с моим братом было как глоток свежего воздуха. Чувство, что я могу удержаться на лошади, а потом тебя швыряют в грязь. Адреналин, простой и понятный. Это длилось восемь секунд, и я наслаждался каждой из них.

Она улыбается.

– Ты выиграл какую-нибудь медаль, ковбой?

Я ухмыляюсь.

– Призовые деньги, малышка.
– Я целую ее губы.
– Много-много призовых денег.

Она поворачивается, голубые глаза сканируют стойла.

– Какой из них твой?

Взяв ее руку в свою, я двигаюсь дальше по ряду и останавливаюсь перед массивным черным жеребцом.

– Этот. Стрела.
– Я глажу его холодный нос.
– Мой отец всем нам дарил лошадей на десятилетие. Традиция.

– Он красавец, - вздыхает она.

– Он ублюдок.
– Я ухмыляюсь, отводя шелковистую прядь гривы Стрелы с его морды. В его темных глазах нет привязанности.
– О том, сколько раз он швырял меня на задницу, ходят легенды.

Руби смеется от восторга, вставая на цыпочки, чтобы потрепать его по гриве. Стрела тихо ржет, тянется к ней, шумно дышит в ее ладонь и втягивает запах. Я с удивлением наблюдаю за этим. Конечно, с Руби он обращается как с принцессой, но со всеми остальными ведет себя как настоящий придурок.

Наблюдая за тем, как она мурлычет со Стрелой, я вижу тоску в ее глазах. Она хочет покататься верхом.

И тут меня осеняет - со мной или без меня - она сделает это.

Однажды. Где-нибудь.

Когда меня не будет рядом, чтобы поймать ее.

Холодный пот выступает у меня на затылке.

Я сжимаю кулак, сердце бешено колотится. Эта мысль кажется мне невыносимой.

Она не Мэгги. С ней все в порядке.

Я делаю вдох.

– Хочешь прокатиться?

Она поворачивается, ее великолепные голубые глаза округляются от удивления.

– Правда?
– Ее радостная улыбка молнией пронзает мое сердце.

И тут я понимаю, что готов пойти на что угодно, чтобы сделать ее счастливой.

– Правда.
– Я обнимаю ее лицо ладонями.
– Мы поедем медленно.

Она кивает, как будто следит за ходом моих мыслей.

– Из-за меня?

Нет, из-за меня. Если мы поедем быстрее, чем рысью, я сойду с ума.

– Прогуляемся к ручью. Мы поедем вдвоем.
– Я не настолько храбр, чтобы позволить ей ехать одной.

Она тихонько взвизгивает и бросается в мои объятия.