Чтение онлайн

Я пытаюсь сосредоточиться на нем, но не могу. Дрейфуя между сознанием и обмороком, мои глаза закатываются, и рука падает на пол.

– Смотри на меня.
– Требование Чарли настойчивое, отчаянное.
– Держи глаза открытыми, слышишь меня? — Его руки лихорадочно скользят по моему телу, когда он усаживает меня к себе на колени.

Несмотря на то, что меня бросает в жар, я дрожу, как зимой. Моя грудь вздымается.

– Да, - шепчу я, не сводя глаз с его красивого лица.
– Да.

– Кто это сделал?
– Чарли наклоняется ко мне всем телом и крепче сжимает меня в объятиях. Его стиснутая челюсть выглядит так, будто вот-вот треснет от напряжения.
– Кто на тебя напал?

– Я не знаю, - шепчу я, положив голову на его предплечье.
– Я не… - Я запинаюсь, вспоминая о том, что произошло. Типичная реакция на один из моих приступов. Мой мозг отключился. Я чувствую себя такой слабой и хочу только спать.

Я закрываю глаза, позволяя своему телу и воспоминаниям вернуться ко мне.

– Руби?
– панический голос Чарли зовет меня обратно.

Я качаю головой, чувствуя, как ледяная волна тошноты захлестывает меня.

– В моем коттедже был мужчина.
– Я всхлипываю от стремительно проносящихся в голове образов. Грубые руки, мягкое рычание в ухо.
– Он напал на меня.

– Господи, - выдыхает Чарли, из его горла вырывается сдавленный звук. От ярости в его глазах я слабею.
– Я убью того, кто сделал это с тобой.

Мой пульс учащается.

– Он сказал мне уезжать, пока не стало слишком поздно. Пока никто не пострадал.

Рычание вырывается из него, когда он притягивает меня к себе.

– Должно быть, он сбежал через окно спальни, - говорит приглушенный голос.

Еще больше приглушенных голосов. Топот сапог.

Когда я понимаю, что в коттедже есть и другие люди, я с трудом поднимаюсь в руках у Чарли. Мои глаза расширяются при виде выбитой двери.

Дрожащими пальцами я глажу его колючую щеку. Задыхаясь, я спрашиваю:

– Это ты сделал?

Он смеется, но лицо у него напряженное.

– Малышка, я должен был быстрее добраться до тебя, так или иначе.

– Господи, - произносит кто-то.
– Тут все разгромлено.

Дэвис и Форд мечутся по гостиной. Два ковбоя никогда не выглядели такими готовыми убивать.

Форд смотрит на меня, в его карих глазах читается сострадание.

– Принцесса в порядке?

– Принцесса?
– удивляюсь я.

– Нет, - рычит Чарли.
– Нет.

– О нет, - всхлипываю я, наконец-то осмыслив слова Форда и осматриваясь вокруг. Горячие слезы наворачиваются на глаза. Мой бедный коттедж разгромлен. Я смотрю на свой уничтоженный ноутбук. Разбитые цветочные горшки и темная земля на ковре. Мой список дел, скомканный в углу. И…

– Моя шляпа, - шепчу я, пораженная. Моя красивая ковбойская шляпа, подаренная Чарли, лежит на полу, растоптанная, как цветок.

Обжигающие слезы льются из моих глаз, стекая по щекам.

– Мой коттедж.

Большой палец проводит по моей щеке.

– Ш-ш-ш. Все хорошо. Не плачь, малышка.

Чарли бережно поднимает меня на руки. Теперь, когда он смотрит на своих братьев, выражение его лица становится жестким. Его глаза пылают огнем.

– Тот же человек, который напал на Уайетта, напал и на Руби.

– Что?
– Я обеспокоенно поднимаю голову.
– Уайетт ранен?

Дэвис бросает взгляд в сторону Форда, а затем ласково улыбается мне.

– С ним все будет в порядке. Он сейчас дома у Чарли, его осматривает наш штатный врач.

В глазах Чарли вспыхивает гнев, но, заметив мой пристальный взгляд, он подавляет его.

– И ты идешь туда же, - говорит он хрипловато.

– Нет.
– Я качаю головой, желая избежать любых столкновений с врачом. Напоминания о моем здоровье сейчас нежелательны. Только не тогда, когда у меня есть мой ковбой.

Я обвиваю руками его шею, борясь с желанием разрыдаться.

– Я в порядке, Чарли.

– А я нет, Руби.
– На его лице отражается боль, и он прижимается своим лбом к моему. Из его груди вырывается прерывистый выдох.
– Найти тебя такой, видеть тебя безвольно лежащей в моих объятиях … Я не в порядке. Совершенно точно не в порядке.

Нежными поцелуями он касается моих губ, виска, щеки. Удерживая мою голову на своей груди, он проводит рукой по моим волосам.

– Мне так жаль, - говорит он мне. От его голоса мне становится больно.
– Мне очень, очень жаль.

Мой пульс учащается, осознание серьезности произошедшего захлестывает меня.

Мое сердце.

Мое здоровье.

Моя жизнь.

Мое безопасное пространство уничтожено.

Из легких вырывается крик. Я сжимаюсь в объятиях Чарли, прячу лицо у него на плече и плачу.

Он что-то негромко говорит своим братьям, и я позволяю ему обнять меня, наслаждаясь силой его тела.

– Ты в безопасности. Я с тобой, Руби.
– Голос Чарли - это прерывистое обещание, дышащее убийством и нежностью одновременно. Он выносит меня из коттеджа и направляется к своей хижине, пока с неба падают капли дождя.
– Я рядом, и я тебя не отпущу.

Глава 28

Чарли

Деревянные полы скрипят под моими сапогами, когда я меряю шагами коридор, моя ярость кипит. Снаружи гремит гром, и я бросаю взгляд на открытую дверь своей спальни. Руби лежит на кровати и вполголоса разговаривает с Куртом, штатным медиком, который работает на ранчо. Словно почувствовав мой взгляд, она поворачивает голову, чтобы встретиться с моим взглядом. Полуприкрытые глаза смотрят на меня, ее золотисто-розовые волосы разметались по подушкам, и она одаривает меня небольшой улыбкой.

Что-то защитное и первобытное вспыхивает во мне.

Война. Это чертова война.

Инстинктивно моя рука сжимается в кулак, и я поднимаю его, готовый нанести удар. Я хочу снова и снова впечатывать свой кулак в чье-то лицо.

– Если хочешь во что-нибудь врезать, подожди Вулфингтонов, - говорит Форд, когда они с Дэвисом поднимаются по лестнице.

Я перевожу дыхание и разжимаю кулак.

– Я собираюсь их убить.

– Полегче, чувак.
– Форд хлопает меня по плечу.
– Не теряй голову.

– Это уже, блядь, произошло, - бурчу я, запустив руку в волосы.

Вулфингтоны не понимают, что они натворили. Никто не смеет прикасаться к Руби.

Образ того, как я нахожу ее распростертой на полу, запечатлелся в моем мозгу. Когда я держал ее обмякшее тело в объятиях, не зная, жива она или мертва, меня разрывало на части. Неоспоримое напоминание о том, что я могу ее потерять. Облегчение, которое я испытал, когда нащупал пульс. Ярость, которую я почувствовал, узнав, что кто-то причинил ей боль.