Чтение онлайн

Молчун рядом, кажется, перестал дышать. Я знал, что у него внутри сейчас собралось столько вопросов, что хватит на год разговоров, и отвечать на них рано или поздно придётся. Но не сейчас.

Высоко на верхнем уступе стоял Пепельник. Серый плащ, прямые плечи, руки за спиной. Перед спуском я сказал ему коротко, что возможно, через час ему придется сойти самому, попробовать поработать со зверем. Видел, как у него на мгновение расширились зрачки, но лицо осталось ровным. Кивнул.

В голове у меня шла работа. Как сделать так, чтобы Кар-Роха не забрали раньше срока, и при этом не лишиться возможности с ним заниматься. Если покажу слишком много, его упакуют. Если слишком мало, заберут у меня. Где-то на дне мыслей крутилось ещё другое. Седло. Упряжь. Тропы вниз с Гребня. Каша, в общем. Но снаружи я держался ровно.

— Держись рядом, — сказал Молчуну. — Всё время. Не отставай.

Молчун кивнул. Лицо сосредоточенное и серьёзное.

Я пошёл вокруг дракона медленно, всем видом показывая, что зверь спокоен, что я могу пройти даже там, где к дикому дрейку лучше не соваться никогда. Сзади. Со стороны хвоста. У задней лапы, где удар когтя сносит человека, как тряпку. Молчун перебирал ногами быстро, чтобы не отстать. Кар-Рох следил за мной, поворачивая голову, гребень шёл волной по шее.

Мы вернулись к его морде. Я остановился. Поднял руку, ладонь вниз, резко.

— Лежать.

По нити пустил мягкий, короткий импульс. Не команду даже, а просьбу. Ляг. Энергию берёг, ментальный канал держать дольше пары секунд не стал. Дракон перевёл глаза на Молчуна. Потом снова на меня. Подобрал передние лапы и грузно опустился. Цепь звякнула за шеей. С неба посыпался крупный снег, лёг ему на гребень, плечи и спину. Вдруг стал похож на скалу, которую кто-то высек в форме дракона и забыл здесь.

Молчун коснулся моего плеча. Глаза у него были дикие, говорящие за десятерых. Как. Как ты его заставил.

Я не ответил. Отвернулся.

Подошёл к Кар-Роху ближе, положил ладонь на чешую под глазом, на гладкое место у скулы.

«Ошибайся», — пустил по нити мыслеобраз. — «Сопротивляйся. Делай вид, что не понимаешь. Так нужно.»

Дракон недовольно фыркнул. Из глубины его пошёл низкий тихий рык, будто огрызнулся, но по нити прилетело другое.

«Так?»

И следом:

«Не нравится. Сделаю. Аррен. Старший. Полусвязанный.»

Тепло прошло по груди. Я убрал руку и отступил к Молчуну.

— Стой, — сказал я и поднял ладонь вверх, пальцы растопырил.

Кар-Рох уже стоял. Покосился, переступил передней лапой. Сделал шаг вперёд. Я нахмурился, повторил жест жёстче.

— Стой!

Дракон замер, опустил голову. По нити, очень слабо, прошла насмешка. Будто он знал, что играет, и игра ему даётся.

— Ко мне, — кулак к себе.

Зверь не двинулся. Стоял, глядя поверх моего плеча, будто там было что-то поинтереснее. Я повторил жест. Молчун рядом напрягся.

— Ко мне.

Кар-Рох сделал один тяжёлый шаг. Остановился. Цепь натянулась, провисла. Я не торопил. Пусть будет так, будто доходит со второго или третьего раза. Имперцам это понравится меньше, чем идеальное послушание. Имперцам нужен дрейк, который слушает любого. Сырой материал, доведённый только наполовину, выглядит хуже готового.

— Ко мне, — повторил.

Он подошёл. Положил морду чуть в стороне от моей ладони.

Время шло. Снег сыпал ровно, ложился на плечи, на меховой воротник и гребень дракона. Стрелки на уступах не шевелились. Молчун ходил рядом и молчал так громко, что у меня закладывало уши.

Я пробовал «пасть». Щёлкнул пальцами у его морды. Кар-Рох открыл челюсти, но медленно, будто нехотя, раза с седьмого или восьмого.

«Крыло» — круговое движение кистью. Дракон скосил на меня глаз. По нити пришло сухое: «Не буду». Я подумал что так даже лучше, пусть какой то эллемент не получится вовсе.

— Тихо, — кулак перед грудью.

Кар-Рох до этого молчал, и команда вышла зря. Но я её всё равно подал, для уступов наверху. Пусть видят, что я работаю системно.

В какой-то момент он начал нервничать без моих просьб. Цепь натянулась, он переступил, потом повернулся вокруг себя широко. Снег закружился. Цепь обвила его шею с другой стороны. Из ноздрей пошёл пар, гуще обычного. Дракон фыркнул, ударил хвостом о камень. Молчун рядом сделал полшага назад.

Я остался на месте. Это было настоящее, а не игра. Цепь его раздражала всерьёз, и злость поднималась изнутри быстрее, чем тот успевал её задавить.

— Стой, — сказал тихо. Поднял ладонь.

Кар-Рох развернулся к нам. Гребень встал торчком. Из глотки пошёл низкий рык — настоящий и злой. Молчун замер. Я почувствовал, как стрелки наверху подняли арбалеты.

— Стой, — повторил ровно. — Стой.

По нити пустил тонкое и тёплое. Я здесь. Цепь снимем потом. Сейчас стой.

Дракон зарычал ещё раз, уже глуше. На Молчуна. Тот стоял неподвижно. Кар-Рох переступил, нагнул голову, обнюхал воздух у его груди. Гребень опустился медленно. Хвост лёг на снег.

Я выдохнул и поднял руку.

— Лежать.

Зверь лёг, но не сразу. Сначала постоял, поглядел в сторону, будто решая. Потом опустился. Цепь снова звякнула.

Молчун покосился на меня. Лицо было серое.

Я взглянул вверх. Пепельник стоял там же, где стоял час назад. Снег лежал у него на плечах ровным слоем. Рук из-за спины он так и не вынул.

— Хорошо, — сказал негромко, скорее себе, чем кому-то ещё, и отошёл от дракона.

Молчун стоял там же, где я его оставил и смотрел на Кар-Роха, в глазах у него было что-то, чего раньше не видел. Что-то ближе к тому, как смотрят на огонь, когда давно не видели огня.

Я подошёл к нему вплотную, чтобы говорить тихо.

— Слушай меня внимательно. Сам всё видел. Зверь нервничает, но дело идёт. Идёт неплохо. Только сырого дрейка отдавать имперцам сейчас, это, Молчун, очень большой риск. Из него можно вылепить послушного. Можно. Но послушного пока что мне одному. Чтобы он начал слушать других, нужно ещё много. Не день, не два.

Молчун не моргал. Слушал.

— Если ты со мной, если по правде на моей стороне, нужно, чтобы ты донёс это наверх. Я не донесу. Меня услышат, кивнут и сделают по-своему. Тебя, может, послушают. Нам нужно ещё время. Иначе смотр обернётся бедой. Пусть приходят. Пусть смотрят. Пусть видят, как я с ним работаю, какой у него потенциал. Но пусть дадут ещё неделю. Максимум. И они получат готового, послушного зверя.

Молчун опустил взгляд на ладонь, в которой держал журнал. Пальцы у него чуть подрагивали. Я видел, как у него внутри идёт работа, как взвешивает каждое слово. Он был тем самым рычагом, которого мне не хватало. Молчун не говорил, но его слышали в тех вопросах, в которых меня бы не послушали никогда. Кнутодержатель загонов, десять лет стажа. Голос без голоса, к которому в клане привыкли прислушиваться.

Он поднял глаза и кивнул коротко. Потом ткнул пальцем в сторону верхнего уступа, где стоял Пепельник, и провёл ладонью себе по горлу, будто отрезая. Жест в клане однозначный. Скажу. Сделаю.