Чтение онлайн

И в этих глазах не было ни ненависти, ни голода, ни бульканной радости, с которой минуту назад он тянул моё прозвище. В них был ужас человека, который проснулся не там, где засыпал.

— Падаль, — сказал он. И голос тоже сменился. Хриплый, надорванный, но человеческий. — Падаль… где я?

Я стоял и держал камень. Рука уже подрагивала от напряжения, но я её не опускал.

— Репей.

— Где я, Падаль? Где лагерь? Где…

Он повёл головой по сторонам, заметил каменные стены пещеры, лиловую пелену у щиколоток. На пелену посмотрел долго, и у него по лицу прошла судорога. Будто он что-то вспомнил и сразу забыл.

— Не помню, — сказал он растерянно. — Падаль, я не помню. Я… в барак хочу. В барак. Назад хочу. Что я тут.

Сухарь рычал и наступал. Бил поломанными крыльями о камень, скрёб когтями по полу. Из ноздрей у него шёл тёмный пар, и пар шёл на Репья. Тот отшатнулся ещё на полшага, и я заметил, что в этот момент свет с его лица сошёл частично, и левая сторона лица снова поплыла в лилово-серое.

— Репей, — сказал я, — стой. Стой, не двигайся. Что ты помнишь.

— Купание… — выдохнул он. — Купание было. Тихоня кричала. Тихоня. Где Тихоня? Падаль, где она? Я не. Я не помню больше. Только. Хочу.

Сухарь рыкнул в полный голос. Я машинально качнул камень. Свет ушёл с лица Репья на полсекунды.

И этих полсекунды хватило.

Лицо поплыло обратно. Глаза затопило чёрным, изнутри наружу, как смола из щели. Зубы потемнели. Кожа налилась мёртвой лиловостью. И из глотки вырвался крик, которого человеческое горло издать не могло. Высокий, скребущий, с тем самым булькающим присвистом, только в десять раз громче.

Репей развернулся на месте, через неправильную ось, и кинулся прочь из пещеры. Шаги пошли вразнобой, рваные, быстрые. Удалились. Пропали в шорохе ветра у входа.

Я стоял и не двигался секунд тридцать, может, минуту. Камень в руке дрожал. Сухарь у моего колена ещё рычал по инерции, потом затих, перешёл на короткое, сердитое цыканье. Лиловая пелена на полу стала отползать к выходу.

Опустил руку с камнем. Сел прямо там, где стоял, на холодный каменный пол. Привалился спиной к стене.

В голове пусто и одновременно слишком много всего.

Что это было. Тень говорил, что мглорождённые помнят кое-что. Лица, запахи, имена. Не говорил, что под светом мглокамня они становятся обратно собой. Что это вообще такое. Кожа Репья под пеленой была человеческая. Глаза тоже. Голос менялся. И при этом стоило свету уйти, и всё возвращалось.

Книги, что я читал у Молчуна, такого не описывали. Свитки на старой имперской мове говорили про мглорождённых одно: ушёл, изменился, не возвращаясь. Всё. Никаких подсветок мглокамнем, никаких обратных переходов. Может, никто и не пробовал. Может, у тех, кто пробовал, не было камня под рукой. Или они не доживали до момента, когда становилось бы интересно проверить.

А может, Тень знал и не сказал.

Эту мысль отложил на потом.

Должен ли я был ударить под рёбра справа, в узел тени, как Тень показывал. Закончить это. Тогда не было бы больше Репья, который ходит по кромке пелены и зовёт меня по прозвищу. Не было бы того, кто может прийти ночью к моей двери. Я бы спал спокойнее.

И в то же время. Там, под светом, был Репей — настоящий, растерянный и испуганный пацан, который хотел в барак. Который последнее, что помнил, было Купание и крик Тихони. Я бы ударил в человека. В того самого, который был мне не друг, никогда не был, но который сейчас не понимал, где он и что с ним.

Хорошо это или плохо для меня самого, разберусь потом.

Сухарь подошёл и ткнулся горячей мордой мне в колено. Раз. Потом ещё раз. Запрыгал вокруг, переваливаясь, подволакивая лапу. Рваное крыло держал чуть отведённым, чтобы не задевать пол. Сделал круг, ещё один. Подошёл, обнюхал мою ладонь с мглокамнем и хвост у него мелко подрагивал.

Окно в углу зрения мигнуло.

[Теневой дрейк — Подвид Мглы — Молодняк]

[Поведенческий маркер: «свой / член круга»]

[Уточнение: «защитник» (приоритет 2)]

[Готовность к контакту: 51% -> 58%]

[Агрессия: спадает]

[Страх: 11%]

Защитник. Я сидел на полу, привалившись к холодной стене, и смотрел, как маленький теневой дрейк с порванным крылом ходит вокруг меня. Защитник. Кто здесь чей защитник, я бы поспорил. Без него Репей подошёл бы ко мне ближе — наверняка. Это его рык и тёмный пар добавляли в чашу веса.

Усмехнулся. Криво вышло, без настроения.

— Ну ты молодчина, малой, — сказал тихо. — Молодчина.

Сухарь пискнул и плюхнулся передом мне на колено. Тяжелее, чем ожидал, при его-то размере. Подсунул морду под мою ладонь, ту, что была без камня. Я провёл пальцами по тонкой чешуе у него на лбу. Гладкая, прохладная, не отражающая свет. На ощупь не как у Кар-Роха, у того под пальцами шла шершавость, как у нагретого камня. У этого скорее как у чёрного бархата, который зачем-то стал твёрдым.

Посидели так минуту. Дольше себе не позволил. Сил совсем не оставалось, но дел впереди ещё через край.

Поднялся. Колени хрустнули. Сухарь спрыгнул с колена, отковылял в свою пещерку, забрался на подстилку, устроился. Я зашел за ним следом. Тот глядел на меня одним глазом.

Постоял, прокручивая, что делать дальше.

К Разлому сегодня не пойду. Это решено. Сил нет, голова не та, события последние перетряхнули внутри всё, что можно перетряхнуть, но Купание сегодня нужно. И Сухаря пора выводить во Мглу, как Тень велел. Без купания у него регенерация замедлится, мглокорень мглокорнем, а пелена ему нужна как воздух. Если сегодня просто попробую вывести его на восточный карниз, окунуться вместе на пять-семь минут, посмотреть, как зверёк себя поведёт в открытой пелене, как пойдёт у меня самого с ним рядом, этого будет достаточно. Завтра, если всё пройдёт ровно, пойду к Разлому. С Сухарём, как Тень и говорил, как живой фильтр.

Тревожно от мысли о завтра, но тревожно я уже привык.

— Ладно, — сказал я. — Знакомство у нас с тобой нынче вышло занятное. Прямо сразу за всё хорошее. Привыкай.

Сухарь моргнул. Чирикнул коротко.

— Пойдём купаться, что ли уже.

Я подошёл к его уступу, повернулся к выходу из пещеры и стоял. Камень в ладони грел пальцы фиолетовым.

Сухарь приподнялся. Постоял на трёх лапах, перенёс вес. Спрыгнул на пол, неловко, с коротким стуком когтей. Пошёл ко мне. Подошёл вплотную, ткнулся плечом мне в голень, как бы говоря: ну, веди, раз уж ты тут главный.

Окно мигнуло коротко.

[Готовность к контакту: 58% -> 61%]

[Маркер «следование»: активирован]

Я выдохнул. Под рёбрами что-то отпустило, чего я и не замечал, что было сжато. Хорошо. Очень хорошо.

— Идём.

Шагнул к низкому проходу. Сухарь, припадая на лапу, заковылял рядом.

Из пещеры выбрался первым, согнувшись вдвое, придерживая ладонью свод, чтобы не приложиться макушкой о выступ. За спиной зашуршали когти по камню. Сухарь выбрался следом, постоял у входа, моргая в сумерках. Снег снаружи уже почти перестал, ветер стих. Лиловое марево пелены лежало вдоль карниза полосой, чуть подсвеченное изнутри, будто под ним кто-то держал тусклый фонарь.