Чтение онлайн

— Софи, ты настоящая укротительница, — как-то сказала мне Карен, на что я лишь покачала головой. Они были теми еще хулиганами. Но меня, как незнакомого им человека немного остерегались, поэтому слушались, хоть и не всегда. Между нами появилось хрупкое уважение друг к другу, и я радовалась этому. Если я справилась с этими маленькими хулиганами, то и со своим ребенком не пропаду.

— О чем задумалась? — спрашивает Карен, отвлекая меня. Я сижу на заднем дворе, пытаясь читать книгу. Но буквы разбегаются в разные стороны, я никак не могу сосредоточиться. Мысли то и дело устремляются не туда куда нужно. Завтра я планирую пойти к мэру города и обсудить мою идею по оживлению библиотеки. Я хочу, чтобы это красивое здание не только исполняло роль памятника, но я приносило знания, возможно для кого-то стало бы укрытием. Мне кажется у библиотеки много общего с церковью. Кто-то, ища ответы на вопросы, идет в церковь, а кто-то в библиотеку. И там и там можно скрыться от мира и повседневных проблем. Окунуться в тишину и погрузиться в себя.

— Пытаюсь не струсить перед завтрашним днем, — отвечаю я. Карен садится рядом со мной на плетеную скамью. Поправив подушку в яркой наволочке, она кладет ее себе под спину и подбирает под себя ноги. Ее огненно-рыжие волосы влажные после душа и собраны наверху в неряшливый пучок. На ней какая-то нелепая, огромных размеров футболка с изображением собаки в очках и серые широкие штаны. А на ногах пушистые тапочки, больше похожие на лапы медведя. Выглядит она смешно, но очень мило.

— Если ты будешь сомневаться в себе, то так и просидишь на этой скамейке всю жизнь, будь смелее девочка. Этот мир любит сильных людей, а ты именно такая, просто еще не веришь в это. Иди спать, а завтра с утра надень самый сногсшибательный наряд, встань перед зеркалом и скажи сама себе, что ты богиня, а остальные просто букашки под твоими ногами, — Карен подмигивает мне.

— Ты наверняка делаешь это каждое утро, — шучу я, убирая книгу и подпирая голову рукой.

— Конечно, а как же иначе, — отвечает Карен, хихикая, как девчонка.

— Я всегда была неуверенной в себе, наверно это из-за родителей, а может у меня просто характер такой. В школе я была серой мышкой, никто меня не замечал. И лишь в университете я смогла выползти из своей раковины, пока снова не пришлось туда вернуться, — говорю я, сама не ожидая от себя такой откровенности. Но я чувствую, что могу довериться Карен. Мне нужно с кем-то поговорить обо всем этом, хотя бы чуть-чуть.

— Что заставило тебя снова вернуться? — Карен смотрит на меня, ожидая ответа. Я вижу, что ей нужны ответы, но она понимает, что не стоит из меня их вытягивать.

— Мой муж, — тихо отвечаю я, отворачиваясь от девушки и поднимая глаза к ночному небу. Чувствую, как слезы вот-вот вырвутся наружу, но всеми силами заталкиваю их назад. Он не стоит моих слез. Он ничего не стоит. Каждую ночь мне снится его разъяренное лицо. Мне кажется, что он сжимает мою шею, своими большими руками. После я просыпаюсь от нехватки воздуха, вся в поту и заплаканным лицом. Я сбежала от него, но его тень все еще следует за мной по пятам.

— Милая, мы не отвечаем за поступки других. Но мы можем сделать так, чтобы к нам не относились неуважительно. Я верю в карму, верю, что всем нашим недоброжелателям, в конце концов, вернется все плохое, что они нам сделали. И ты верь, — Карен прижимает меня к себе, обнимая, от нее пахнет корицей и ванилью, потому что весь вечер мы пекли печенье. — Будет легче, поверь мне.

— Верю.

Карен одобрительно улыбается и хлопает меня по плечу. После встает и протягивает мне руку:

— Пошли, тебе нужно выспаться перед важным днем.

— Ты права, — встаю, и мы обе заходим в дом.

Карен проверяет все замки на дверях и поднимается на второй этаж, а я иду на кухню. Беру чистый стакан и наливаю воды из-под крана. Теперь я каждый вечер ставлю у кровати стакан с водой. После всех этих кошмаров я постоянно просыпаюсь с пересохшим горлом. Для кого-то сон — это время для отдыха, но для меня это хуже пытки. Я несколько часов ворочаюсь в кровати, пока в один момент не проигрываю борьбу усталости. Глаза закрываются, и я мгновенно погружаюсь в самый кошмарный вечер в моей жизни. Каждую ночь мне снится одно и то же и, кажется, это будет преследовать меня вечно. Бен навсегда оставил свой мерзкий отпечаток не только на моем теле, но и в душе. Это не смыть, не избавиться и не сбежать.

На следующий день, как и планировала, я отправляюсь на встречу с мэром. Для этого Карен дает мне белую шифоновую юбку и жемчужную блузу. На ноги я надеваю бледно-розовые балетки, решительно отказавшись от высоких шпилек, в которые так отчаянно Карен пытается меня одеть. Каблуки никогда не были моей манией. А теперь в своем положении я просто не хочу рисковать. Мои длинные волосы Карен собирает наверх и закручивает их в причудливый узел, заколов шпильками. Взглянув на себя в зеркало, я замечаю милую девушку, только гипс немного портит вид, но за последнее время я к нему привыкла. Так что сейчас я больше похожа на фарфоровую куклу, со сломанной рукой

Карен предлагает подвезти меня к городской мэрии, и я тут же соглашаюсь. Не хочется идти по городу, встречаясь с любопытными взглядами. Благодаря любви Карен к быстрой езде в мэрии я оказываюсь практически за полчаса до назначенного времени.

Городская мэрия выглядит просто и без изысков. Обычное белое двухэтажное здание. Перед входом расположено две толстые колонны и коричневые ступеньки, изрядно потрепанные временем. Пройдя через большие двери, я попадаю в просторный вестибюль. Пол начищен до блеска. На стенах висят старинные фотографии города. А прямо напротив входа расположена широкая лестница. Я поднимаюсь по ней на второй этаж и замечаю кабинет мэра. Рядом с ним стоит небольшой стол, за которым сидит секретарша. Когда говоришь слово "секретарша" обычно представляешь молодую девушку с длинными ногами и внушительным бюстом. Именно такая девица готовила кофе для Бена и постоянно бросала на него голодные взгляды, даже когда я была рядом. Сейчас я даже не удивлюсь, если узнаю, что он изменял мне с ней. Но эта дама была далека от привычных секретарш. На вид ей можно дать около пятидесяти лет. Она брюнетка с идеальным каре и хорошим макияжем. Слегка полноватая, но не толстая. На ней серый брючный костюм и шелковый шарф яркого оттенка фуксии. Видимо, работы у нее не так много и она рада каждому редкому посетителю. Потому что стоит ей увидеть меня, как ее глаза загораются, и она мигом встает.

— Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь? — спрашивает она, широко улыбаясь и не скрывая, разглядывает меня. Наверняка она сразу поняла кто я такая. В последнее время я чувствую себя тут какой-то поп-звездой. Но эта женщина смотрит на меня, как на спасителя от скуки.

— У меня назначена встреча на десять утра, но я пришла немного раньше, — говорю я, глядя на часы. Женщина перехватывает мой взгляд и улыбается.

— Тогда мы еще успеем выпить по чашечке чая, — воодушевленно произносит она и принимается готовить чай. Вскоре мы уже болтаем как старые знакомые. Успеваем выпить две чашки чая и обсудить все насущные проблемы. Я узнаю, что ее зовут Глория Ларсен и она работает тут практически всю жизнь. Она рассказывает обо всем на свете, начиная с ее участившихся мигреней, заканчивая неблагодарной невесткой, которая подарила ей на день рождения крем от морщин.

— Я же не старуха какая-нибудь. И морщинами я не страдаю, — эмоционально возмущается она, на что я лишь согласно киваю. Ведь женщина в гневе, хуже разъяренного быка. Наконец, когда подходит мое назначенное время, из кабинета выходит пожилой мужчина с лысеющей головой и внушительным пивным животом, на который с явным трудом налезла эта уродливая белая рубашка. Он криво улыбается, но улыбка больше напоминает какой-то нервный лицевой спазм или несварение желудка. С первого взгляда я понимаю, что с ним придется сложно.

— Мисс Ричардс, прошу, проходите, — говорит он сухим деловым тоном.

Улыбаюсь миссис Ларсен, и та смотрит на меня с неким сочувствием. Видимо, этот мужчина далеко не ангел. Когда я вхожу в его кабинет, то дверь за мной с треском захлопывается. Чувствую себя, как мышь в мышеловке. Кабинет небольшой. Окно занавешено серыми жалюзи, которые раньше скорей всего были белыми. Темно-коричневый стол, заваленный папками с документами, стоит почти в самом центре. Черное кожаное кресло, в которое тут усаживается мужчина и скудный деревянный стул, на который приходится сесть мне.