Чтение онлайн

Упав на колени на холодный пол, он подумал: "Я не верю в это дерьмо. Меня не волнует, какие сны мне снятся или какие у Эйприл и Рэйчел... я не верю в это дерьмо!"

И, боже мой, если бы он действительно этого не сделал.

Но он сделал.

Сны, что снились здесь и в мире... все это было частью чего-то большого. Чего-то грандиозного. Чего-то настолько черного, уродливого и мерзкого, что ему стало физически плохо при мысли об этих ужасных вещах.

Он поднялся на ноги, пнул свой маленький письменный стол, разбросал бумаги, что упали лицевой стороной, кромсая их и комкая. Рисунки и дурацкие попытки сочинения стихов в попытке объяснить то, что было у него на уме, то злое влияние, которое он почувствовал с тех пор, как увидел эту штуку под брезентом.

Он ненавидел все это.

Он продолжал рвать бумаги, пока не нашел свой потрепанный блокнот. Тот, в котором он писал тексты своих песен. Потому что это то, чем он хотел заниматься. Хотел писать песни, заниматься дизайном обложек альбомов и боди-артом. Но это были несбыточные мечты, а у него были жена и ребенок, и, черт возьми, ему приходилось платить по счетам. Именно поэтому он вообще приехал в Антарктиду.

Стоя на коленях, Слим плакал, листая свой блокнот и читая тексты, которые он набросал, когда мир был нормальным, а не каким-то извращенным кошмаром. Слезы покатились по щекам, когда он увидел текст песни, которую написал с Локком не более двух недель назад. Он вырвал эту страницу и выбросил. Это было похоже на что-то из другой жизни, когда он действительно знал, как хорошо провести время. Казалось, это было много лет назад. Как то, что он прочитал в книге или увидел по телевизору: пластик, синтетический, нереальный.

Жизнь больше не была такой.

Это была мрачная рукопись, написанная темной рукой на пожелтевшем пергаменте, который крошился под властью веков. И зная это, Слим закрыл лицо руками и заплакал. Заплакал кровавыми слезами, ибо его душа была навсегда изранена и изодрана, рассечена и обнажена жестоким ножом древности.

И голос в его голове, резкий и ровный, сказал ему: даже ваши боги, ваша религия и сама архитектура вашей цивилизации и общества были всего лишь семенами, посаженными Старцами. У вашей расы никогда по-настоящему не было свободы воли или выбора, лишь их смутное подобие. Вы были марионетками с того момента, как ваши предки вылезли из слизи космического зарождения. Каждый шаг продуман, каждое развитие событий предусмотрено. Биологически, ментально и психически... все было направлено и контролируемо для того, чтобы привести расу к тому состоянию, в котором она находится сейчас... на самом пороге веков, где откроется его истинная природа и истинное предназначение.

Все было ужасной ложью.

Вы никогда по-настоящему не существовали.

Вы были придатками чего-то древнего и доминирующего, которое вернулось сейчас, чтобы завладеть тем, что изначально принадлежало им по праву.

Этот голос не был его собственным, но это был он. Голос самой расы, заключенный в каждом мужчине, женщине и ребенке на планете. Неспособный лгать. Он видел истину и сообщал об этом так.

Слим начал плакать сильнее.

Плакал так, как не плакал с тех пор, как был ребенком, получив ремня за то, что оказался на улице на три часа после комендантского часа, и появился на пороге дома своих родителей в полицейской машине. Слезы продолжали течь, и течь, и течь, и...

"Слим".

Он подпрыгнул, осмотрелся.

Он был один и знал это. Дверь была заперта. Никто не мог войти. Но этот голос... звучал как голос Эйприл, ясно, сияюще и идеально, как будто звучал прямо за его спиной.

Он крутился вокруг, смотрел, смотрел. Он подбежал к двери и открыл ее. В коридоре никого не было. Он захлопнул дверь, запер, прислонился к ней спиной, сердце колотилось в груди.

"Слиммм".

Нет, это вовсе не голос Эйприл.

Что-то другое.

Его имя произносил колеблющийся, жуткий жужжащий звук, словно кузнечик или жук. Его бросало то в жар, то в холод, а затем закружилась голова, и он скатился на пол, тяжело дыша. И увидел, как замерзает дыхание. За считанные мгновения температура воздуха понизилась на пятьдесят или шестьдесят градусов. Внезапно стало невыносимо холодно, и его конечности онемели.

"Генераторы отключены", - сказал он, но знал, что это неправда.

И то, что произошло дальше, доказало это.

Это происходило не со станцией, это было личное, было адресовано ему, и он знал, кто и что руководит. Воздух был абсолютно ледяным. Так холодно, что было трудно дышать. Пальцы онемели настолько, что он даже не мог сжать кулак. Он услышал стук в стенах, и пол под ним начал бешено вибрировать, с такой силой, что он начал передвигаться по нему, и не мог остановиться. Возникла сильная вонь, похожая на озон, настолько острая и всепроникающая, что его чуть не вырвало.

А потом...

Пронзительный гудящий звук наполнил комнату оглушающим писком. Так звучало бешеное хлопанье крыльев, огромных и кожистых крыльев, принадлежавших тем, кто теперь звал своих детей домой, собирая их стадо для финального, всеобщего мрачного урожая.

Крылья становились все громче и громче.

Стены стучали, и рисунки инопланетян и мертвого города, которые ему снились, трепыхались, как будто какой-то сильный, холодный ветер проносился по комнате. Один за другим они вырвались из своих стопок и папок и понеслись диким вращающимся потоком, торнадо бумаг, которые кружились и кружились, как пыльный дьявол.

Слима швырнуло на пол, но постепенно невероятное всасывание этого вихря отменило его собственную гравитацию, и он был поднят в воздух, кричащий в этом водовороте бумаг, ветра и ужасных тошнотворных запахов, таких как формалин и аммиак, которые обжигали горло и выжимали слезы из закрытых глаз.

Они приближались.

Он чувствовал их приближение.

Приближались, чтобы завладеть им.

Его бумаги и рисунки слетели безумным вихрем, а на стене кровоточащими красными буквами было то, что он никогда не писал, но, возможно, мечтал:

БОГ НЕ БУДЕТ ТОТ, КТО ПРИЗОВЕТ ТЕБЯ

ДЛЯ ТЕБЯ ТРИЖДЫ НАЗВАННЫМ ДИАВОЛАМИ ДРЕВНИХ

СОБЕРИТЕ ВО ИМЯ ИХ И ОТДАЙТЕ ИМ ТО, ЧТО ИХ

И ТОЛЬКО ИХ

Слим кричал, горло болело, но он знал, что его голос никогда не будет услышан, потому что он был заперт в стазисе, в каком-то черном и злобном вакууме, который был не из этой реальности или следующей, но был многомерным адом где-то посередине, который Старцы могли вызвать единственной жгучей мыслью.

Его разум больше не принадлежал ему.

Теперь они разблокировали ужасные средства контроля, которые они вживили в него, и все это поднялось и поглотило его заживо, выдавив родовые воспоминания из самых глубоких, самых тайных и первобытных мест...

...он увидел древний город, возвышающийся, машинный и холодный, продукт утилитарного разума улья, который спроектировал и воздвиг его. Город, город, город. Вот куда крылатые дьяволы забирали их, его народ, его расу, через темную череду веков... когда люди были не людьми, а животными, живущими на деревьях, затем обезьяноподобными существами, затем прото-людьми и, наконец, времена жатвы... изменение и модификация... резка, высасывание и рассечение... зверей в людей... сознательные разумы, оживленные и преобразованные в великий думающий, рассуждающий мозг, такой же как их собственный... рой, что собрал и пожал... древний рой... коллективный улей... Дикая Охота...