Чтение онлайн

Демьянко поздоровался с Богданна и Торкуном. Примостился на заднем сиденье, рядом с девушкой. Торкун включил скорость.

Ехали молча. Торкун склонился над баранкой, всматривался не отрываясь в бесконечную серую ленту, которая мчалась под автомобилем. Богданна растерянно поглядывала вокруг, на вопрос Демьянка, как она себя чувствует, ответила неохотно, и он замолчал, несколько обиженный.

День был холодный, пасмурный, в кабину врывался свежий ветерок, но девушке казалось, что в машине невыносимо душно. Хотелось вздохнуть полной грудью, расправить плечи и - не имела сил.

Так ехали долго, оставляя позади километр за километром.

–  Где тут, - через плечо, не оборачиваясь, сказал Торкун.
– До Воли Берецькои недалеко.

Большой камень у дороги, за ним - тропинка. О том, как найти дом лесника и что сказать во время встречи, Богданна подробно растолковал Иваньо.

Вскоре Торкун увидел камень, нависший над кювету шоссе, и затормозил машину.

–  Может, вам лучше остаться здесь, Богданна?
– Спросил Демьянко.
– Я пойду сам.

–  Нет, нет, я с вами!
– Возразила девушка и вышла из машины. И вдруг подумала: "Ведь мне поручено шпионить за ним. Так, шпионить, иначе не назовешь! … - Но сейчас же успокоилась: - Отец Иваньо на плохое дело не пошлет ".

Поспешным ответом она высказала себя. Лицо парня стало суровым, чужим. Он сухо сказал:

–  Как хотите.

Повернулся к шоферу:

–  Ждите нас с трех часов. Поднимете капот и поратиметеся у мотора, словно то испортилось.

–  Хорошо.

Машина рванула с места. Молодые люди остались одни на пустынном шоссе.

Тропа за камнем была узкая, заросшая, давно не расхождений. Демьянко шел впереди, Богданна - за ним. Оба молчали. Демьянко понял: спутница приставлена для контроля. Это его обеспокоило. Или не догадываются Павлюк и Ваня? Будто причины для подозрения у них нет … А все же …

Думала о своем и Богданна. В памяти представал скорбный образ однорукого Стефана. "Добрый актер", сказал о нем Иваньо. Хотелось верить святому отцу … В груди нарастало глухое, тяжелое чувство. Девушка не понимала, что с ней произошло, и пыталась прогнать непрошеные мысли, утолить чувство тревоги, поступать так, как велит вера. "Вера - высшая добродетель, - не раз говорил Ваня.
– Разум - слепой ".

Так шли с полчаса и вдруг издалека увидели на опушке приземистое дом под крышей, а еще дальше, за полем, - село.

"Удобное: подходы к дому видно издалека", подумал Демьянко.

Коротко сказал спутнице:

–  Вот, пожалуй, и есть дом лесника.

У старой, облупленной, заброшенной хаты не было ни огорода, ни сада. Лохматый пес, привязанный ржавым цепью к поникшего крыльца, оскалился на незнакомых людей, зарычал.

–  Эй, кто дома есть!
– Позвал Демьянко.
– Не подходите ближе, Богданна, укусит.

Пес зарычал еще яростнее, зашарпав цепь.

–  Люди добрые, откликнитесь!

Распахнулась дверь, и на крыльцо вышел мужчина неопределенного возраста, босой, волосы взъерошены, как после сна, глаза наглые, руки в карманах галифе.

–  Ну?
– Вместо приветствия сказал он.

Тон его не понравился Демьянко, и молодой человек в тон ему грубо спросил:

–  Ты лесник?

–  Ну и что, когда лесник?

–  В доме кто есть?

–  Никого.

–  Мы от отца Ваня. К Стецько.

Несколько секунд молчали. Пес, который лег было на место, поднялся, снова оскалил зубы.

–  Я Стецько, - негромко сказал хозяин дома.
– Заходите.

–  Не укусит?
– Богданна робко посмотрела на собаку.

–  Своих не трогает.

Внутри дом был такая же заброшенная и грязная, как и снаружи. "Никогда пола не моет", подумала Богданна, на ее лице появилось выражение брезгливости. Стецько криво улыбнулся:

–  Мы люди простые, живем, как умеем.

–  Нет, что вы! Что вы, - смутилась Богданна. Села на скамье у окна. Положила руку на подоконник и невольно отдернула ее - попала в нечто липкое, отвратительное.

–  Мы по "мед" … который вы святому отцу обещали, - многозначительно сказал Демьянко … - "В этой церкви, являющейся пристанищем для всех …

–  … Служба одинакова для каждого ", - закончил Стецько условную фразу, которая была и паролем, и ответом.
– Слава вождю!

От поздравления украинских националистов, явно скопированного из фашистского "хайль Гитлер", Демьянка передернуло. Однако и знать не дал, в тон Стецько ответил:

–  Вождю слава!

Лесник прочалапав босыми ногами за грубую, выдвинутую на середину избы, за несколько минут вышел одетый и обутый.

–  Посидите, я скоро, - и оставил Богданна с Демьянко вдвоем.

Пригнувшись к зеленого от старости, подслеповатого окошка, Демьянко увидел неуклюжую фигуру Стецько, мелькнувшую между деревьями. Однако отойдя метров на сто, Стецько повернул обратно к дому. "Днем спят здесь, на чердаке или в сарае, - догадался Демьянко.
– Для конспирации, чтобы нас обмануть, удаватиме, что дружков из леса привел ".

В щелях шуршали тараканы. Пахло кислыми портянками, овчиной. Богданна сидела, опустив голову. Тоска не оставляла ее. Девушка спрашивала себя: как она оказалась здесь, почему … - и не могла ответить.

Иначе чувствовал себя Демьянко. Он был в возбужденно-радостном настроении. Не ожидал удачи: попасть в гнездо "бойовкы".

–  Слава вождю!

Демьянко вздрогнул. В дверях стоял Довгий. Он был в той же одежде, что и тогда, во время неудачной встречи с Богданна. На груди у него висел автомат, сбоку - пистолет.

Из-за его спины выглядывал Стецько.

–  Вождю слава!
– Демьянко поднялся. Подумал: "Третий на улице".

Долгое розшаркався перед Богданна, как ему казалось, очень элегантно, Демьянко протянул руку. Пришлось ее пожать.

–  Вот, берите "медок", для святого отца последний отдаю, - Стецько подал Демьянко и Богданна два пакета. Они спрятали взрывчатку в кармане.

–  Последний запас, - подтвердил Довгий.
– Спасаемся отсюда скоро, жизни нет.

Большой рот его перекривився, тонкие губы задергались в нервной судороге.

–  Мне идти?
– Спросил Стецько.

–  Иди, - разрешил Довгий. Объяснил гостям: - Вместе со Збигневом стоить, поговорить спокойно можем.

"Збигнев - третий в" бойовци ", подумал Демьянко.