Чтение онлайн

Долгое снял с груди автомат, положил на лавку и подошел к сундуку в углу. Поднял крышку, достал бутыль, банка консервов, хлеб, две щербатые чашки, мутную стакан.

–  Давай выпьем … Зовут тебя как?

–  Демьянко.

–  А вас, сударыня?

–  Богданна.

–  Вот и познакомились. Я - Довгий. Слышали?

"Бандитские честолюбие", подумал Демьянко и ответил:

–  Не приходилось.

Он решил держаться независимо, даже несколько вызывающе, чувствуя, что таким образом вызовет у Довгого больше уважения.

Долгое сморщил узкий лоб, пошевелил бровями - ответ и ему не понравилась. Однако ничего не сказал.

Разложив угощение на столе, хозяин вытащил из-под пиджака кинжал, висевший на ремешке от брюк. Кинжал был черный, с фигурной рукояткой - такими вооружал Гитлер отборных головорезов - эсэсовцев.

Воткнув острие в консервную банку, Довгий ударил ладонью по рукоятке. С пробитой дыры сплюнул томатный соус. И вдруг Богданна подумала: может, именно этим кинжалом Довгий убил жену и дочь Стефана. Горло девушки сдавила спазма. Богданна почувствовала, что не сможет заставить себя проглотить хотя бы кусочек угощение Довгого.

Он уже открыл консервы, нарезал хлеба, доверху налил в стакан и чашки самогона. Стакан подсунул Демьянко.

–  Выпьем! За ваше здоровье, Богданна. Не ходят к нам девушки, а такие, как вы, - и подавно.

–  Спасибо, - спазма все еще душила горло. Богданна взяла кусочек хлеба, поднесла к губам.

–  Пейте!
– Долгое тянул к ней свою чашку, чтобы чокнуться.

–  Спасибо, не пью.

Глаза Довгого налились яростью.

–  Что значит "не пью"? … Может, общество вам не по душе?

–  Зачем обижаться, - сказал Демьянко.
– Нельзя ей, врач запретил.

Долгое засмеялся невеселым смехом.

–  Врач! До ста лет жить надеетесь? Всех нас … пуля ждет! Пей, тебе говорю!

И только теперь Демьянко понял, что Довгий пьяный, может, запой длится у него уже целую неделю. Глаза его были мутные, большой тонкогубый рот дергался. Настороженность зверя помогали ему скрывать свое состояние, но иногда на мгновение алкоголь брал верх, и разум Довгого тьмарився.

"Вот гад! Как же быть?
– Подумал Демьянко.
– Ссору с ним поднимать нельзя, не время ".

И ласково сказал:

–  Выпейте, Богданна, не оскорбляйте хозяина.

Мнения Демьянка будто передались девушке. Она поняла: раздражать бандита, полусумасшедшего от злобы, страха и водки, нельзя. Надо выполнить его требование.

Медленно взяла чашку, глотнула вонючего самогона и закашлялась.

Долгое залпом выпил свою порцию и насмешливо посмотрел на Демьянка, который отпил три четверти стакана:

–  Что, тоже врач запретил?

–  Ты сейчас завалишся на сено, а мне сорок километров ехать, тогда городом идти, - спокойно возразил Демьянко.

С какой вкрадчивой любезностью Довгий предложил:

–  А вы не торопитесь ехать, побудьте немного с нами. Бояться нечего, охрана есть. Ты уснешь, а мы с Богданна посидим.

Он смотрел в сторону, говорил безразличным тоном, но было в его голосе нечто такое, от чего Богданна сжалась, услышала беду.

Не понравилась его предложение и Демьянко.

–  Нет, задерживаться мы не можем.

–  Врешь!
– Губы Довгого задергались, хватая.
– Все вы врете! Обманули, предали.

–  Никто тебя не обманывает.

–  Много ты знаешь!
– Губы бандита двигались, как два красных блестящих черви.

"Надо убираться отсюда, - подумал Демьянко.
– Совсем эту тварь разобрало ".

Долгое снова налил самогона всем троим. Богданна с ужасом смотрела на полную чашку. Неужели придется снова пить? Нервы ее были такие напряженные, что даже самый прочный "первач" не захмеляв, но сам вид самогона вызывал тошноту.

–  Много ты знаешь!
– Повторил Довгий.
– В Западную зону бежать надо, а что я буду делать в Германии их? Что? … Но память здесь по себе оставлю, ой оставлю!
– Яростно заскрипел зубами.
– Вовек Довгого не забудут!… Пей!

–  С нас достаточно, пора, - твердо сказал Демьянко, отодвигая стакан. Он понял: больше уступать нельзя - от уступок бандит нахальнее. Если бы молодой человек был один, он бы не боялся бы ничего, но Богданна …

Поднялся из-за стола. Девушка тоже встала.

Долгое внимательно осмотрел Богданна, узкие глаза раздевали, липли к стройной фигуры девушки.

–  Хорошо, - совсем трезвым голосом сказал Довгий.
– Ты иди … А вы, Богданна, останьтесь.

–  Нет, - на скулах Демьянка заиграли тугие желваки.
– Мы пришли вместе и вместе пойдем.

И бандита уже трудно было остановить. Спокойно, но упорно он повторял:

–  Не лезь не в свое дело, убирайся.

–  Оставь, Довгий, - Демьянко еще не терял надежды покончить миром.

Губы бандита искривились. Одним прыжком он оказался у скамьи, схватил автомат, направил на Демьянка и прохрипел:

–  Убирайся!

Богданна была сама не своя. Если Демьянко попытается сопротивляться, Довгий застрелит его.

Однако молодой человек уже нашел выход из положения. Как и в фашистской армии, в бандах украинских националистов основу основ составляла слепое повиновение "низших" "высшим". Вот на этом и сыграл Демьянко. Даже не взглянув на автомат, он убрал горделивую позу и, чеканя каждый склад, сказал.

–  Это что-о и-ке? Как ты со старшим офицером разговариваешь, хам, быдло! Распустились!

Расчет был правильный. Холуй, привыкший глумиться над беззащитными, дрожал перед сильными, знатными, богатыми. Долгое понял, что позволил себе лишнее. А что если Демьянко оттуда, из Мюнхена? … Пристрелишь его здесь, а там - тебя … Бандит не терял надежды пробраться в Западную Германию.

Секунду длилась напряженная пауза. В Богданна онемели ноги.

Долгое медленно опустил автомат.

–  Слава вождю!
– Спокойно, будто ничего и не было, сказал Демьянко и жестом показал Богданна, чтобы она шла.

–  Вождю слава, - вслед им ответил Довгий.

Спустились с крыльца. Пес не поднял головы, только искоса взглянул в их сторону. Стецько сидел на завалинке - отсюда он следил за дорогой, ведущей от дома к селу.

Демьянко попрощался с ним небрежным кивком. Богданна сказала: "До свидания" и тут же почувствовала, как глупо звучат сейчас эти слова.

–  Идите спокойно, не торопитесь, не обертайтесь, - вполголоса произнес Демьянко.
– Бояться не надо.

Богданна догадалась, почему он держится сзади, а не рядом - защищает себя от выстрела в спину. У девушки забилось сердце. "Какой он храбрый и хороший", думала она о Демьянко.