Чтение онлайн

–  Да, я слышал, - кивнул Блэквуд, когда Дима перевел эти слова.
– Атеизм у вас делает удивительные успехи… Сколько молитвенных домов в городе?

–  Два. Евангелистов и "слуг седьмого дня".

–  Где живет пресвитер евангелистов? Надеюсь, мне разрешат с ним встретиться? В присутствии переводчика, разумеется. Я не знаю русского языка.

–  Вы можете встречаться с кем угодно - в присутствии переводчика и без него. Адрес главы евангелистов, - работник облисполкома вынул блокнот, нашел нужную запись, - Краснофлотская, шесть, фамилия его Грошенков.

Блэквуд бережно записал адрес, фамилию. Поднялся. Потом, словно вспомнив, попросил через переводчика:

–  Скажите, пожалуйста, еще и адрес руководителя секты "слуг седьмого дня". Может, заедем и к нему.

Просьба его была выполнена. Блэквуд так же бережно записал и этот адрес.

Автомобиль, нанятый Блэквуд на целый день, ждал у подъезда. Вскоре иностранец и переводчик оказались на тихой улице возле старенького поникшего домика, в котором жил пресвитер местных евангелистов.

Грошенков - не столько старый, сколько иссохший, с бледным лицом больного хронической язвой желудка - особого энтузиазма во время встречи с единоверцем не обнаружил. Но на вопросы отвечал обстоятельно и откровенно, честно признаваясь, что в секту входят только старики, молодежи там почти совсем нет, да и вообще количество верующих из года в год уменьшается. Грошенков говорил, глядя не на Блэквуда, а на Диму, как жаловался. С лица его не сходило кислое выражение, и Дима подумал, что все евангелистские дела, пожалуй, осточертели Грошенкову и пресвитер занимается ими лишь в силу многолетней привычки.

Когда вышли от Грошенкова, Блэквуд небрежно взглянул на часы и сказал:

–  Знаете что, время еще есть, давайте заедем к этому, как его… - раскрыл записную книжечку, - Силаев…

…Силаев отличался от Грошенков как внешним видом, так и поведением. Это был мужчина лет сорока, совершенно лысый, с женской тучной фигурой, гладкими щеками и круглыми свинцовыми глазками под морщинистым мясистым лбом. Он производил впечатление человека неумного, но хитрого. Разговаривая, смотрел только на Блэквуда и вообще вел себя так, будто переводчик был неживой вещью, машиной, которая автоматически выполняет возложенные на нее функции.

–  Скажите ему, - начал Блэквуд, - что я представляю Лигу сектантов и знакомлюсь с положением верующих в вашей стране.

Дима перевел.

–  Что ж, положение, - голос у Силаева невыразительный, глухой.
– Всякое положение…

Дима ждал, что он скажет дальше, но Силаев, как видно, считал свой ответ достаточно исчерпывающей и молчал.

–  Много верующих посещает молитвенный дом "слуг седьмого дня"?
– спросил Блэквуд.

–  Посещают, как же, посещают, - ответил Силаев.

После нескольких вопросов и "дипломатических" ответов стало ясно: Силаев юлит, откровенно говорить не хочет.

Первым понял это переводчик, за ним - Блэквуд. Иностранец заметил с легким раздражением:

–  Здесь моя беседа менее интересна, чем у мистера Грошенкова. Ну что ж… каждый поступает, как считает нужным. Я не имею претензий.

Прощаясь, Силаев руки переводчику не подал. В его взгляде, обращенном к Блэквуда, Дима уловил заискивание. "Если бы не было меня, непременно попросил бы денег", с отвращением подумал он.

Когда выходили из комнаты, произошла небольшая заминка. В дверях первым пропустили Диму. Силаев жестом показал Блэквуду, чтобы он шел следом. Но Блэквуд покачал головой и вежливо посторонился, давая дорогу хозяину. Тот с улыбкой сделал шаг назад. Тогда Блэквуд ласково взял его за талию и легонько подтолкнул вперед. В этот момент Силаев почувствовал, что в карман его пиджака проскользнул пакет. Потрясенный, Силаев чуть не вскрикнул, но гость сжал его руку и бросил на него такой красноречивый взгляд, что руководитель секты на несколько секунд потерял дар речи.

Проведя посетителей к крыльцу, Силаев долго смотрел вслед машине, пока она не скрылась за поворотом…

–  В гостиницу, - сказал Блэквуд, когда отъехали от дома Силаева.
– Благодарю вас за услуги, мой молодой друг.

–  Я вам еще сегодня нужен?
– спросил Дима.

–  Мой деловой день кончился. К вечеру я сделаю небольшую прогулку для моциона, в одиночестве, я так привык.

Мистер Блэквуд сказал правду. Вернувшись в отель после бесед с руководителями сект, он немного отдохнул, затем, сменив дневной, спортивного покроя костюм на менее заметный, обычного темного цвета, спустился в ресторан. Ужинал долго, уставившись в тарелку, не поднимая глаз.

Когда совсем стемнело, Блэквуд расплатился и разваливающейся походкой человека, хорошо поевшего, вышел из ресторана. Не торопясь прошел один квартал, второй, третий, сворачивая то вправо, то влево. Казалось, он прогуливается без определенной цели.

Подойдя к многоэтажному дому на малолюдной улице, Блэквуд остановился у подъезда, достал сигарету. Закурил. Пристально огляделся. Юркнул в дверь.

Быстро поднялся по лестнице, перешагивая через ступеньку. Между четвертым и пятым этажами снова остановился. Никого нет. Тихо.

То, что произошло дальше, заняло несколько секунд. Блэквуд сорвал с себя пиджак, вывернул его на другую сторону и надел. Теперь на нем была грубая, поношенная куртка. Такие же простые синие штаны он вынул из-за пазухи и натянул поверх своих. Мягкую шляпу спрятал в карман, достал кепку, надвинул на лоб.

Из дома вышел человек, одеждой похож на рабочего-портовика, матроса торгового флота. С этого момента мистер Блэквуд стал Павлюком.

Он шел быстро, уверенно, как человек, который хорошо знает, куда ему надо попасть и для чего именно. Полчаса быстрой ходьбы - и Павлюк оказался у дома Силаева. Постучал тихо, отрывисто.

Загремел засов, дверь открылась.

–  Один в доме?
– спросил Павлюк в Силаева.

–  Один.

–  Тогда поговорим здесь.

–  Как вам угодно, - Силаев был немного ошеломлен преобразованием мистера Блэквуда, но придерживался прежней выжидательной тактики - пусть посетитель сам скажет, что ему надо.

–  Начнем с основного. Вот, - Павлюк вынул толстую пачку кредиток, протянул Силаеву.

Круглые глазки руководителя загорелись хищной жадностью. Павлюк понял, первый ход сделан правильно, добавил: