Чтение онлайн

– Ты не подковала его?

– Нет. Коваль говорит, нет нужды. Он хорошо расчищает его.

– Он не пытается убить коваля?

– Они подружились. Это заняло какое-то время. Я удивлена, почему он не пытается погрызть ни тебя, ни Кестана.

– От меня пахнет тобой, наверное, поэтому, – пожал плечами Конда. – Я не представляю, как ты ехала на этом кийине с Киматом за спиной.

– Он ни разу не испугался и не дёрнулся. Он начал бояться только в Ордалле. Тут действительно бывает шумно. Кэтас, Ташта.

Она спрыгнула со спины гнедого и махнула Конде.

– Пойдём. Она внизу.

– Как ты забралась сюда? – спросил Конда весело, перепрыгивая за ней по камням. – Как ты её вообще нашла?

– Просто ехала по берегу и искала бухты, про которые ты говорил.

– Я плавал в Риандалле.

– Вот сюда можно положить одежду.

– Ты купаешься в сорочке?

– Я похожа на приличную женщину?

– Ни в коем случае. Да хранят меня небеса от такой напасти.

Вода была мягкой, она обнимала лодыжки и покачивала на шелестящих по гальке волнах отражения несмелых звёзд, мерцающих на нежном синем бархате неба. Конда оттолкнулся от дна и широкими взмахами рук стремительно направился вдаль от берега.

Аяна рассмеялась и вынула гребни, оставляя их на камнях, потом зашла в воду по грудь и тоже оттолкнулась от дна, доверяясь воде, которая подталкивала её, поддерживая, и раскинула руки, глядя в высокое небо, на звёзды, рассыпанные, как пшено, брошенное Талитой на тёмные камни перед лестницей в сад поместья Олдиен.

Конда вынырнул рядом, отфыркиваясь.

– Я даже не помню, когда последний раз плавал, – сказал он, вставая в полный рост. – Ты меня возвращаешь к жизни, Айи. Я и забыл, какое это удовольствие.

– А я помню одно твоё купание. Это было около трёх лет назад. Кажется, оно было довольно бодрящим, – рассмеялась Аяна. – Я замёрзла от одного взгляда на твою мокрую рубашку.

– А спустя день ты уже подглядывала, как я моюсь в вашей купальне, – сказал Конда, подставляя ладонь под её спину. – Думаю, ты уже не мёрзла, как в первый раз. Да. Я сказал это нарочно.

– Там было светлее, и я могла рассмотреть чуть больше, – слегка смущённо сказала Аяна, разглядывая капли воды на его ключицах. – Стой, ну куда же ты? Я хочу полюбоваться ещё. Куда ты плывёшь?

– Ну глубину, – сказал Конда, медленно увлекая Аяну от берега.

Тёмная бездна колыхалась внизу, холодная, вечная, бесстрастная, и они лежали, раскинув руки, изредка шевеля ногами, а мелкие волны дробили свет лун, наконец показавшихся на небе, и звёзд, которые становились всё ярче над этой мерцающей рябью.

– О чём ты думаешь? – спросил Конда. – О чём ты думаешь, когда смотришь на звёзды?

– У нас есть сказание, которое говорит о том, что каждая звезда – это солнце, такое же, как наше, или подобное ему. Я думаю об этом и о твоих глазах, в которых я вижу отражение этих звёзд.

– У вас это сказание, а у нас это истина, – сказал Конда. – В старых книгах подробно расписаны все доказательства. Я учился, основываясь на этой истине. Мне хотелось бы долететь до тех миров и посмотреть своими глазами, но это возможно лишь в мечтах. Правда, до сих пор находятся люди, которые утверждают, что наш мир – как тарелка, плоский, и солнце вращается вокруг него, как и звёзды, и всё это приколочено внутри большого полого шара.

– Мир плоский?!

– Да. И если дойти до края мира, то упадёшь вниз и стукнешься об этот шар, куда звёзды приколочены, а может, и провалишься в бездну, откуда ещё никто не возвращался.

– Да ты, верно, шутишь, – сказала Аяна недоверчиво. – Тот, кто это придумал, сам, случаем, ни обо что не стукался?

– Не шучу, – рассмеялся Конда. – Но я больше дюжины раз обогнул мир, и, как видишь, в бездну упал совсем не из-за этого.

– Ты со смехом говоришь об этом, – сказала Аяна, переворачиваясь и подплывая к нему.

– Вчерашний день уплыл по реке. Надеюсь, я всё реже буду видеть его за поворотами. Давай-ка на берег, а то ты замёрзнешь. Тебе помочь?

– Если хочешь. Я неплохо плаваю.

– Давай наперегонки, – улыбнулся Конда, сверкнув зубами.

– А давай, – задорно сказала Аяна. – Инни!

Белые буруны пены от их ног прочертили тёмную рябь воды.

– Мы выиграли. Вытрись моей рубашкой.

– Ты поедешь в мокрой?

– Нет. Ночь на улице, Айи. Я застегну камзол, и ничего не будет видно.

– Ладно.

– Эй, ты что делаешь?

– Вытираю волосы своей рубашкой. Я тоже могу застегнуться, и тоже никто ничего не заметит.

– Твои волосы так отросли, что их видно из-за камзола. У тебя сзади будто незаправленная рубашка торчит, – сказал Конда, глядя, как Аяна укладывает расчёсанные мокрые волосы под красный камзол. – А сейчас у тебя на спине мокрое пятно, и даже в свете лун это выглядит так, будто тебя пырнули в спину ножом, но ты всё равно ходишь.

– Я... Врэ-э-эк... – жутким голосом прогудела Аяна, вытягивая вперёд руки с расслабленными кистями и скосив широко открытые глаза. – Я-а-а... иду-у пи-и-ить... твою кро-о-овь!

Конда фыркнул и со смехом кинул в неё скомканную рубашку.

– На, вытрись и моей. Ты, наверное, сейчас ледяная. Иди сюда, расстегнись и погрейся, бледный врэк.

– Я хочу отрезать волосы покороче, – сказала она, скидывая камзол и прижимаясь к нему. – Они сейчас длиннее, потому что мокрые, но всё равно с ними не очень удобно, а ещё Анверу приходится прятать их вот так, под камзол. Они уже давно раздражают меня, постоянно застревают в подмышках, если их распустить, путаются и мешаются, и сохнут просто бесконечно, и голове тяжело, но я не могу решиться. И мне кажется, что ты будешь против.

Конда резко нагнулся к ремню, лежащему на земле, и снова выпрямился.

– Ты этого желаешь? – спросил он, держа в руке нож. – Хочешь, чтобы я это сделал?

Он обнял Аяну и схватил её волосы рукой ниже лопаток, занося нож над ними, и она прямо посмотрела на него.

– Режь, – сказала она, утыкаясь лицом ему в грудь.

Нож легко, в одно касание, отсёк плотную влажную массу волос, и толстый хвост остался в кулаке.

Аяна зажмурилась. Неожиданная приятная лёгкость кружила ей голову, и кровь бросилась в лицо. Она перекинула волосы вперёд и пропускала пальцы через пряди, которые теперь резко обрывались на середине прежней длины.

– Я как будто избавилась от тяжких воспоминаний, – сказала она с восторгом. – Ты избавил меня от них. От всего земного и тяжёлого... Я сейчас будто взлечу. Конда, держи меня!

– Теперь ты мне жена ещё и по кутарскому обычаю, – сказал Конда, бережно обматывая отрезанный хвост вокруг кулака и засовывая в карман, а потом обнимая её. – Правда, там режут под затылок, но, по мне, это слишком.

– Мы будем жениться по всем обычаям? – спросила Аяна весело. – Если что, то ваш мне не нравится. Я не хочу, чтобы меня оплакивали на моей же свадьбе.