Карточку твою бесценной ношейЯ ношу в кармане с того дня.До чего же ты была хорошей!Горяча к тебе любовь моя.
Припев:
Тихий вечер, теплый вечер…Я такие вечера люблю.В этот тихий, теплый вечерДля тебя, любимая, пою.
Синий платочек
Синенький скромный платочекБыл на плечах дорогих.Ты говорила, что полюбилаИ не взглянешь на других. Мы той весной В роще бродили с тобой. Мелькал между кочек синий платочек, Милый, желанный, родной.Синенький скромный платочекПадал с опущенных плеч,Как провожала и обещалаСиний платочек сберечь. И пусть со мной Нет сегодня любимой, родной, Знаю, с любовью у изголовья Прячешь платок дорогой.Письма твои получаю —Слышу твой голос живой,И между строчек синий платочекСнова встает предо мной. И в час такой Всюду со мной облик твой: Чувствую, рядом, с любящим взглядом, Ты постоянно со мной.Кончится время лихое.С радостной вестью приду.Знаю, к порогу снова дорогуЯ без ошибки найду. И вновь весной Рядом с зеленой сосной Мелькнет между кочек синий платочек, Милый, желанный, родной.
Черные глаза
Был день осенний,И листья грустно опадали,В усталых астрахПечаль хрустальная жила.Грусти тогда с тобою мы не знали,Ведь мы любили —И для нас цвела весна. Ах, эти черные глаза Меня погубят, Их позабыть никак нельзя — Они горят передо мной. Ах, эти черные глаза! Кто их полюбит, Тот потеряет навсегда И счастье, и покой.Был день весенний,Все, расцветая, ликовало,Сирень синела,Будя уснувшие мечты.Слезы я бесконечно проливала —Я так любила,Но со мной прощался ты. Ах, эти черные глаза Меня погубят, Их позабыть никак нельзя — Они горят передо мной. Ах, эти черные глаза! Кто их полюбит, Тот потеряет навсегда И счастье, и покой.
Шумел камыш
Шумел камыш, деревья гнулись,А ночка темная была.Одна возлюбленная параВсю ночь гуляла до утра.А поутру они расстались.Кругом помятая трава.То не трава была помята —Измята девичья краса.Пришла домой, а там спросили:«Где ты гуляла, где была?»,Она в ответ: «В саду гуляла,Домой тропинки не нашла».Он говорил: «Ругаться будут —Ты приходи опять сюда».Она пришла — его там нету,Уже не будет никогда.Она платок к лицу прижалаИ горько плакать начала:«Кому ж краса моя досталась,Кому ж я счастье отдала».Шумел камыш, деревья гнулись,А ночка темная была.Одна возлюбленная параВсю ночь гуляла до утра.
Окрасился месяц багрянцем
Окрасился месяц багрянцем,И волны бушуют у скал.«Поедем, красотка, кататься,Давно я тебя не катал».«Охотно я еду кататься,Я волны морские люблю.Дай парусу полную волю,Сама же я сяду к рулю».«Ты правишь в открытое море,Где с бурей не справиться нам.В такую шальную погодуНельзя доверяться волнам».«Нельзя, говоришь? Почему жеВ минувшей той нашей судьбе,Ты вспомни, изменник коварный,Как я доверялась тебе!Меня обманул ты однажды.Сейчас я тебя провела:Смотри же, вот нож мой булатный,Который с собой я взяла!»И вот, пораженный замахом,Не мог он в глаза ей взглянуть.Она в него нож свой вонзила,Потом в свою белую грудь.Всю ночь непогода гуляла,И волны кипели у скал.Наутро на волнах осталисьЛишь щепки того челнока.
В ГАВАНЬ ЗАХОДИЛИ КОРАБЛИ
В гавань заходили корабли
В гавань заходили корабли,Большие корабли из океана.В таверне веселились морякиИ пили за здоровье капитана.В таверне были гам и духота.Матросы все пленялись танцем Мэри.Не танец так пленял их — красота.Внезапно с шумом распахнулись двери.В дверях стоял наездник молодой,Его глаза, как молнии, сверкали.Наездник был красивый сам собой.Его все знали как ковбоя Гарри.И моряки воскликнули гурьбой:«Эй, Гарри, ты не наш, не с океана!»«Мы, Гарри, посчитаемся с тобой!» —Раздался пьяный голос капитана.И в воздухе сверкнули два ножа.Матросы затаили все дыханье.Все знали, капитана как вождяИ мастера по делу фехтованья.Но Гарри был суров и молчалив.Он знал, что ему Мэри изменила.Он молча защищался у перил.И Мэри в этот миг его любила.Со стоном повалился капитан.А губы Мэри тихо прошептали:«Погиб пират — пусть плачет океан»Кровь капала с ножа ковбоя Гарри.В гавань заходили корабли,Большие корабли из океана.В таверне веселились морякиИ пили уж за Гарри — атамана.
Девушка из маленькой таверны
Девушку из маленькой таверныПолюбил суровый капитан,Девушку с глазами дикой серныИ румянцем ярким, как тюльпанПолюбил за пепельные косы,Алых губ нетронутый коралл,В честь которых пьяные матросыПоднимали не один бокал.Сколько раз с попутными ветрамиИз далеких и богатых стран,Белый бриг с туземными коврамиПриводил суровый капитан.Словно рыцарь сумрачный, но верный,Он спешил на милый огонек:К девушке из маленькой таверны,К девушке — виновнице тревог.А она спокойно, величавоПринимала ласку и привет,Но однажды гордо и лукавоБросила безжалостное «нет!».Он ушел покорный и унылый,Головою буйною поник.А наутро чайкой белокрылойДалеко маячил в море бриг.В этот год, предчувствуя награду,Несмотря на штормы и туман,Белый бриг из Персии в КанадуСнова вел суровый капитан.Словно рыцарь сумрачный, но верный,Он спешил на милый огонек:К девушке из маленькой таверны,К девушке — виновнице тревог.Он не видел пьяного матроса,Грубые не слышал голоса,Только видел пепельные косы,Серые пугливые глаза.Но, войдя в завесу из тумана,Налетел на скалы белый бриг.Пенистые волны океанаСудно поглотили в один миг.И никто не мог сказать, наверно,Почему в вечерний поздний часДевушка из маленькой таверныС океана не спускает глаз.Вновь никто не понял из таверны,Даже сам хозяин кабака —Девушка с глазами дикой серныБросилась в пучину с маяка.
Девушка из Нагасаки
Он — капитан, и родина его — Марсель.Он обожает ссоры, брань и драки.Он курит трубку, пьет крепчайший эльИ любит девушку из Нагасаки.У ней следы проказы на руках,На ней татуированные знаки.И вечерами джигу в кабакахТанцует девушка из Нагасаки.У ней такая маленькая грудь,А губы, губы алые, как маки.Уходит капитан в далекий путь,Целует девушку из Нагасаки.Когда жестокий шторм, когда ревет гроза,И в тихие часы, сидя на баке,Он вспоминает карие глазаИ бредит девушкой из Нагасаки.Кораллов нити красные, как кровь,И шелковую блузку цвета хаки,И верную и нежную любовьВезет он девушке из Нагасаки.И вот вернулся он, спешит, едва дыша,И узнает, что господин во фраке,Однажды накурившись гашиша,Зарезал девушку из Нагасаки.У ней такая маленькая грудь,А губы, губы алые, как маки…Ушел наш капитан в далекий путь,Не видев девушки из Нагасаки.
Дорога в жизни одна
Дорога в жизни одна,В могилу всех сводит она,И как ты по ней ни пойдешь,Ты смерть свою всюду найдешь.Есть в Батавии маленький домНа окраине в поле пустом.Там ночью гуляют и пьют,Все выпьют и снова нальют.Там ровно в двенадцать часовСлуга поднимает засов.И снова гуляют и пьют,И песню такую поют:Один раз в жизни живешь.Что можешь, от жизни берешь.Днем раньше, днем позже умрешь,Но прошлого ты не вернешь.Из-за пары растрепанных косС оборванцем подрался матрос:Подстрекаемый шумной толпой,Оборванца ударил рукой.И сцепились два тела, дрожа,И скрестились два острых ножа.Оборванец был молод и смел,Одолеть он матроса сумел.И чтоб лучше врага рассмотреть,Он решил перед трупом присесть.Но тотчас же над ним застонал:Он по родинке брата узнал.Тут в дом через узенький дворВошел полицейский дозор.Оборванец был дерзок и смел,Поднял брата и громко запел:Один раз в жизни живешь.Что можешь, от жизни берешь.Днем раньше, днем позже умрешь,Но прошлого ты не вернешь.
В Кейптаунском порту
В Кейптаунском портуС какао на борту«Жанетта» поправляла такелаж.Но прежде, чем идтиВ далекие пути,На берег был отпущен экипаж.Идут сутулятся,Вливаясь в улицы,И клеши новые полощет бриз…Они спешат туда,Где можно без трудаНайти веселых женщин и вино:Там чувства продают,Недорого берут,И многое для них разрешено.Там пиво пенится,И пить не ленятся,И ласки грубые волнуют кровь.Но с ночи в этот портВорвался пакетбот,Залитый серебром прожекторов,И вот — едва рассвет —Сидят в таверне «Кэт»Две дюжины английских моряков:Здесь все повенчаноС вином и женщиной,И юбки узкие трещат по швам.Зайдя в тот балаган,Увидев англичан,Французы стали шутки отпускать,Один гигант французПо прозвищу БутузРешил на стойке склянки отбивать.Но боцман ДаунингДостал свой браунинг,И как подкошенный упал гигант.В командах моряков,Рассерженных волков,Товарищей не бросили в беде,И, кортики достав,Поправ морской устав,Они сошлись, как тысяча чертей.На клеши новые,ПолуметровыеРучьями алыми полилась кровь.Уж больше не пройдутПо палубе на ютЧетырнадцать отважных моряков.Уйдут суда без них,Безмолвных и чужих,Не будет их манить свет маяков,Не быть им в плаваньи,Не видеть гавани,И не искать утех на берегу.Им не ходить туда,Где можно без трудаНайти веселых женщин и вино,Где чувства продают,Недорого берут,И многое для них разрешено,Где пиво пенится,И жить не ленятся,Но так легко порой вскипает кровь.
Девушка в серенькой юбке
Когда в море горит бирюза,Опасайся шального поступка.У нее голубые глазаИ дорожная серая юбка.Увидавши ее на борту,Капитан вылезает из рубкиИ становится с трубкой во ртуВозле девушки в серенькой юбке.Говорит про оставшийся путьИ как будто любуется шлюпкой,А сам смотрит на девичью грудьИ на ножки под серенькой юбкой.Капитан, курс неверный смени,Не поддайся порывам зюйд-веста.Эта мисс из богатой семьиИ шикарного лорда невеста.Но под утро в каюте лежитПозабыта заветная трубкаИ такая простая на видВся измятая серая юбка.Капитан снова с трубкой во рту.Синий дым извлекает из трубки.А в далеком английском портуПлачет девушка в серенькой юбке.
Джон Грэй
В Одессу — порт торговый —Прибыл корабль новый,Из Аргентины привез он песню.Песенка интересна,Напев ее чудесный,Название — «Джон Грэй».В стране далекой Юга,Там, где не злится вьюга,Жил-был красавец Джон Грэй-техассц.Он был большой повесаИ силой с Геркулеса,Славен как Дон-Кихот.Рита и крошка НеллиУвлечь его сумели,Часто в любви им клялся обеим.Часто порой вечернейОн танцевал в тавернеТанго или фокстрот.Но вот уж две неделиДжон Грэй не видит Нелли.Рита с усмешкой шепчет коварно:«Нелли тебя забыла,Время проводит милоС Гарри в «Отеле Роз».Джон Грэй спешит к отелю,В номер неверной Нелли,Тихо стучится. Слышит: «Войдите».Нелли застал он в паре,С юным коварным Гарри,Вот что он ей сказал:«Ваша подруга РитаОчень на вас сердита,Шлет вам подарок, просит: примите.Вы же не будьте строги —Я так устал с дороги —Дайте стакан вина.Я пью за честь ковбоя.Я пью за вас обоих:За крошку Нелли и Гарри тоже.Счастье у Джона будет,Джон Грэй его добудет.Джон Грэй всегда таков».Кинжал в руке у Джона.Тихо, без слов и стонаС грудью пробитой Нелли упала.Гарри вскочил на ноги.Джон Грэй кричит: «С дороги!»,В Гарри вонзил кинжал.И вот при лунном светеЛежат два трупа вместе:Один — труп Нелли, другой — труп Гарри.Пейте — вина всем хватит.Джон Грэй за всех заплатит.Джой Грэй богаче всех.При лунном свете — пары.Звенят, гремят гитары.Танцуют всюду фокстрот и танго.Пейте — вина всем хватит.Джон Грэй за всех заплатит.Но за измену — нож!