Но на слова влюбленного матросаС презреньем леди свой опустила взор.Душа взметнулась в нем, как крылья альбатроса —И бросил леди он в бушующий простор!
Припев.
А поутру, когда заря всходила,В приморском кабаке один матрос рыдал,Он пил свой ром среди пустых бутылокИ пьяным голосом кого-то призывал.
Припев:
А море грозное ревело и вскипало,На скалы черные летел за валом вал,Как будто море новой жертвы ожидало.Стальной гигант кренился и стонал.
Бог, скажи, зачем ты создал море?
Бог, скажи, зачем ты создал море?Это можно было избежать.Море, море — это наше горе.Разве сможет кто это понять?
Припев:
Сердце возьмет тоска.Водка затуманит взор.И невольно возникаетОткровенный разговор.На море любовь меня не встретит,И не радо сердце, что весна.А в иллюминатор солнце светит.И кому такая жизнь нужна?
Припев.
Милая, ты встанешь утром рано,Хоть немного вспомни обо мне.Может, по причалу хожу пьяный,Может быть, лежу уже на дне.
Припев.
Бог, скажи, зачем ты создал море?Это можно было избежать.Море, море — это наше горе.Разве сможет кто это понять?
Деревья с листьев опадают — ёксель-моксель,Должно быть, осень подошла.Ребят всех в армию забрали — хулиганов, —Должно быть, очередь моя.А на столе лежит повестка — шесть на девять —В районный райвоенкомат.Мамаша в обморок упала — с печки на пол, —Сестра сметану пролила.А медицинская комиссья — в голом виде —Смотрела спереди и в зад.Потом, часок посовещавшись — для порядку, —Копейкин годен — говорят.Кондухтер дал свисток протяжный — очень длинный, —И паровозик загудел.А я молоденький мальчишка — лет семнадцать —На фронт германский полетел.Вот прибыл я на фронт германский — в полвторого,И что ж я вижу вкруг себя:Над нами небо голубое — с облаками, —Под нами черная земля.Лишь только сели мы обедать — щи да кашу, —Бежит начальник номер два (старшина).«Ох, что ж вы, братцы-новобранцы, матерь вашу,Жестокий бой уж начался».Летят по небу самолеты — бонбовозы, —Снаряды рвутся надо мной.А я мальчонка лет семнадцать — двадцать восемь —Лежу с оторванной ногой (а зубы рядом).Ко мне подходит сенитарка — звать Тамарка —«Давай я рану первяжуИ в сенитарную машину — студебекир —С собою рядом положу (для интереса)».И понесла меня машина — студебекир —Через поля, через мосты.А кровь лилась со страшной раны — прямо наземь, —Мочила вату и бинты.Вернусь домой под самый ужин — всем не нужен —С одной оторванной ногой.Жане не нужен, ох, не нужен — ох, не нужен —Зальюсь горючею слезой.Поставлю хатку край деревни — восемь на семь —И стану водкой торговать.А вы, друзья, не забывайте — Афанасий, —Ходите водку выпивать.
Расскажу пример судьбы дурацкой
Расскажу пример судьбы дурацкойИ начну я с жизни холостяцкой.Сами вы, конечно, посудите —К холостому в комнату войдите.Тапочки, галоши и ботинки,Галстуки, манжеты и резинки,Баночки, коробочки из жестиНа полу валяются все вместе.Сам же обитатель, как в дурмане,Дремлет на продавленном диване.На столе недопитый коньяк,Под столом бутылок целый ряд.Выбрал наконец себе я жёнку —Очень симпатичную девчонку.Стал держаться самых честных правил.Крест себе на выпивке поставил.Жёнка отдалась по мне заботам:Голову мне мыла по субботам,Нежила и холила, как пташку,По утрам варила с маслом кашку.Кончился наш месяц тот медовыйЗавела она порядок новый:Всех друзей-товарищей отшила,В парк гулять на шворочке водила.Ей кино, концерты да балеты —Всю дорогу доставай билеты.Всё духи, помады да наряды,А бутылки, значит, мне не надо.Стала надувать супруга губки,Ревновать буквально к каждой юбкеИ тарелкой или ж венским стуломСтала бить по ребрам и по скулам.Рассказать всех бед я не сумею.Лучше б мне петелечку на шею!Лучше быть немытым и голодным,Но зато счастливым и свободным.
Стою я раз на стреме
Стою я раз на стреме,Гляжу в чужой карман.Как вдруг ко мне подходитНезнакомый мне граждан.И говорит мне тихо:«Куда бы нам пойти,Где б могли мы лихоВремя провести?Чтоб были там девчоночки,Чтоб было там вино.А сколько будет стоить —Так это все равно».А ему отвечаю:«На Лиховке вчераПоследнюю малинуПрикрыли фраера».А он мне говорит: «В МарселеЕсть такие кабаки!..Такие там девчоночки,Такие бардаки!Там девочки танцуют голые,Там дамы в соболях,Лакеи носят вина,А воры носят фрак».И с этими словамиНезнакомый мне гражданОтмычкой отмыкаетСвой шикарный чемодан.Он предлагал нам деньгиИ жемчугу стакан,Чтоб мы ему передалиСоветского завода план.Последняя малинаСобралась на совет:Советские разбойничкиВрагу сказали «нет!».Мы взяли этого субчика,Отняли чемодан,Забрали денег кучуИ жемчугу стакан.Потом его передалиВластям НКВД.И я его по тюрьмамУж не встречал нигде.Нас власть благодарила,Жал руку прокурор,А после посадил насПод усиленный надзор.Сижу я за решеткой,Одну имею цель:Эх! Как бы мне увидетьЭту самую Марсель!Где девочки танцуют голые,Где дамы в соболях,Лакеи носят вина,А воры носят фрак.
Песенка о клопах
Друзей так много в этом мире.Для друга я на все готов.Живет, живет в моей квартиреСемейство рыженьких клопов.Знаком мне с детства каждый клопик.И всю их дружную семьюПо цвету глаз и острой попеИздалека я узнаю.Я договорник сепаратныйСумел с клопами заключить.И нашей дружбы, столь приятной,Дезинсекталем не разлить.Но как-то утром в полвосьмогоОдин в постели, в полутьмеЯ своего клопа родногоРазмазал пальцем по стене.С тех пор клопы — ой-ой-ой-ой! — лютуют,Кипит их весь клопиный род.И даже черненьких ловлю яКлопов тропических широт.Клопов так много в этом мире,И каждый съесть меня готов.И только в ванной и сортиреЯ отдыхаю от клопов.
Папка мой давно в командировке
Папка мой давно в командировке,И нескоро возвратится он.Каждый день приходит дядька Вовка,Мамке он принес одеколон.Мамка моя стала нехорошей,Перестала куклы покупать,Потому что к мамке каждый вечерДядька Вовка ходит ночевать.И как только вечер наступает,Мамка меня рано ложит спать,Комнату на ключик закрывает,Не велит с кроватки мне вставать.Я таким не буду, как мой папка,И женюсь я лет под сорок пять.А жене своей скажу я строго:Дядьку Вовку в дом к нам не пускать.
Теть Шура
В нашем доме, в нашем доме теть Шура —Очень видная фигура.И все соседи в доме говорят,Что тетя Шура просто клад.Теть Шура, теть Шура, теть Шура —Вот такая вот фигура.И все соседи с чувством говорят,Что тетя Шура просто клад.Как-то раз, да как-то раз сосед наш сдуруЗабрался на тетю Шуру.Но изменился вскоре он с лица,Когда закапало с конца.Теть Шура, теть Шура, теть Шура —Вот такая вот профура.И все соседи с чувством говорят,Что тетя Шура просто блядь.
Я бил его в белые груди
Я бил его в белые груди,Срывал на груди ордена.Ох, люди, ох, русские люди,Родная моя сторона!Я был батальонный разведчик,А он писаришка штабной.Я был за Россию ответчик,А он спал с моею женой.Ах, Клава, любимая Клава,Неужто судьбой суждено,Чтоб ты променяла, шалава,Меня на такое говно.Меня — на такую скотину!Да я бы срать рядом не стал!Ведь я от Москвы до БерлинаПо трупам фашистским шагал!Шагал, а потом в лазаретеНа койке больничной лежал.И плакали сестры, как дети,Пинцет у хирурга дрожал.Дрожал и сосед мой рубака —Полковник и дважды Герой.Он плакал, закрывшись рубахой,Скупою слезой фронтовой.Скупою слезой фронтовоюГвардейский рыдал батальон,Когда я геройской ЗвездоюОт маршала был награжден.Потом мне вручили протезыИ быстро отправили в тыл.Красивые крупные слезыНа литер кондуктор пролил.Пролил, ну а после, паскудник,С меня он содрал четвертак.Ох, люди, ох, русские люди,Ох, люди, ох, мать вашу так!К жене, словно вихрь, я ворвался,И Клавочку стал я лобзать.Я телом жены наслаждался.Протез положил под кровать.Болит мой осколок железаИ давит пузырь мочевой.Полез под кровать за протезом,А там писаришка штабной.Я бил его в белые груди,Срывал на груди ордена.Ох, люди, ох, русские люди,Родная моя сторона!
Глухо лаяли собаки
Глухо лаяли собакиВ затихающую даль.Я явился к вам во фракеЭлегантный, как рояль.Вы лежали на диванеДвадцати неполных лет.Молча я сжимал в карманеЛеденящий пистолет.Пистолет был кверху дулом —Из кармана мог стрелять.Я стоял и думал, думал:Убивать — не убивать.Но от сытости и лениПревозмочь себя не мог.Вы упали на колениУ моих красивых ног.На коленях вы стоялиУ моих красивых ногИ безумно целовалиМой начищенный сапог.Выстрел был, сверкнуло пламя.Ничего уже не жаль.Я лежал к дверям ногами.Элегантный, как рояль.