Чтение онлайн

Что касается детей двух первых групп, там диагноз выставляется довольно рано и вся их дальнейшая судьба связана с лечением в больницах.

Заподозрить склонность ребенка к аутизму, за исключением самых легких случаев, можно уже в первые месяцы жизни младенца. У такого ребенка отсутствует комплекс «оживления на человеческое лицо». Он не умеет… улыбаться и не высказывает никаких эмоциональных реакций, когда с ним пытаются контактировать даже родители. Если берешь такого младенца на руки, он просто безэмоционально повисает на тебе. Эти дети настолько слабо реагируют на слуховые и зрительные раздражители, что порой кажутся близким людям слепыми и глухими.

При менее выраженных симптомах аутизма родителей обычно уже рано начинает беспокоить, что им не удается установить с собственным ребенком хотя бы контакт глаз, что его невозможно иногда даже погладить, как будто близкие все ему люди для него чужие.

Откуда же им знать, что их ребенок имеет нормы только для себя, хотя и они тоже чем-то схожи довольно часто с нормами напоминающих его детей.

И если Ваш «прокрустовый» ребенок, если вообще возможно так назвать детей, вмещающихся в заготовленное нами специальное прокрустово ложе нормы, обычно к трем годам уже осознает «границы» тела и своей души, пытаясь выделить себя из окружающей среды и перестав отождествлять себя со своей матерью, то наступление подобного этапа у аутичного ребенка может затянуться или не наступить совсем.

Так что кризис трехлеток – «Я сам», ему не грозит. Он еще в этом возрасте просто не в силах понять, что вообще означает «Я сам».

Аутичный ребенок нередко не совсем понимает, что вокруг, что помимо него есть другие. Он вообще ощущает наш мир по-другому, живя в собственном мире желаний и грез. Неконтактность детей объяснима постоянною жаждой контактов их с самими собой. Лучший друг для ребенка – он сам. И поэтому, даже играя с детьми, он играет по собственным правилам, ну а чаще всего параллельно со сверстниками.

Ему не интересен ровесник, привлекает не он, а все то, что в руках у ребенка, с которым играет: от гвоздя до машинки. Для него просто важен объект, человек не имеет значения.

Так что и создать естественные человеческие коммуникативные связи ему конечно же не под силу. И если в раннем возрасте это еще как-то может компенсироваться чем-то другим, то по мере взросления ребенка и поступления его в детские коллективы – сад и особенно в школу – неумение общаться со сверстниками и взрослыми людьми становится одной из самых существенных проблем в его жизни.

Социальные трудности связаны также с тем, что такой ребенок интуитивно не ощущает, как надо вести ему себя со своим собеседником в данный момент. К сожалению, им руководит так называемая слепота разума, потому что ему не понять всевозможную витиеватость всех мыслей другого, подтекст и недомолвки, намеки, нюансы, оттенки…

Он не чувствует языка тела другого, языка мимики, взглядов, выражений лица.

Он всегда понимает все только буквально. И со всей своей прямолинейностью говорит без зазрения совести правду-матку тому, с кем общается, не пытаясь задуматься, как это все отзовется в дальнейшем на нем.

И конечно же все отзывается – в бесконечных насмешках над ним, унижениях, неприятии и отторжении.

Сверстники издеваются часто над ним, оскорбляя, навешивая ярлыки. В общем, он превращается в жертву, изгоя, испытав на себе школьный буллинг – вариант дедовщины. И в ответ – замыкается снова в себе, не поняв, что причина всего – лишь он сам.

Так что это взаимное непонимание между детьми-аутистами и ровесниками их, но неаутистами, создает трудности в социальных контактах, в адаптации к школе, где к тому же у них постоянно проблемы также с учителями, ведь они могут «ляпнуть» такое, от чего встанут волосы дыбом даже у педагогов, подрывая своими высказываниями монументы их авторитетов. И конечно, никто не погладит за это по головке такого ребенка.

Им действительно очень легко подорвать чей-то авторитет, если дело касается области, где они знатоки. А у этих детей почти всегда наблюдаются узкие, но интенсивные всевозможные интересы. И конечно, когда интерес связан с областью каких-то знаний, ну, к примеру, хотя б в математике, то ребенок способен спорить даже с учителем и нередко быть правым в разных спорных вопросах. А какому учителю это понравится? Проще просто приклеить ярлык, что ребенок проблемный и трудный, социально отторгнуть, а дальше – что будет.

Говоря об особых интересах ребенка, надо помнить про то, что характер их часто навязчивый, и ребенок на них концентрируется как на самом существенном в жизни. Эти своеобразные «хобби» могут быть необычны настолько, что способны всех лишь удивлять, – от познания в древней алхимии до коллекционирования значков. Правда, хобби имеют не только они. И обычный ребенок их может иметь. Все отличие в том, что обычный ребенок по-обычному к хобби относится, аутичный же ищет все корни, которые в состоянии хобби его «подкормить», дать всю «влагу» и вырастить нечто из области фантастической нашей реальности.

Если он увлечен вдруг алхимией, ждите поиска философского камня, который он все же найдет.

Если он увлечен математикой, то действительно не позавидуешь в школе его учителям математики.

Сам Аспергер, в честь которого назван синдром аутизма, называл даже маленьких своих больных не иначе как профессорами, так обширны и так глубоки были знания их в областях интересов.

Однако, удивляя всех своими обширными знаниями и удивительными способностями в какой-нибудь одной деятельности, не всегда доступной и взрослому человеку, эти дети с синдромом Аспергера совершенно беспомощны в обыденной жизни. Иногда завязать им шнурок на ботинке тяжелее, чем решить задачу.

Их беспомощность и непрактичность – постоянные поводы для язвительных шуток в их адрес, подрывающих коммуникабельность.

У таких детей может быть феноменальная память, но отличных успехов они добиваются редко, исключение – это любимый предмет. Про такого ребенка педагог говорит, что он умный, но слишком ленивый.

Эти дети с трудом переносят Ваши прикосновения, шум и чувствительны к запахам.

У них есть свой набор разных стереотипов: от верчения пальцами до движений всем телом. А родителям трудно понять – почему их ребенок все время ходит только на цыпочках или прыгает без передышки.

То же самое в речи – он или молчит, или же исполняет роль попугая. При синдроме Аспергера всех поражает странность речи такого ребенка – он в три года уже может так все рассказывать, словно просто цитирует Вам наизусть главы самых тяжелых учебников. А придумать какое-то новое слово для него только лишь развлечение. И язык у него необычен, так же как и тон голоса. Но, сказав пару слов, он, как правило, прерывает беседу, торопясь неизвестно куда.

Ритуалы, рутинные действия повседневности этих детей раздражают, делают агрессивными, злят.