Чтение онлайн

Брюнет посматривал по сторонам, но меня не видел. Вернее, видел, но не узнавал. Я обогнул толпу, окружившую эстраду с жонглером, и направился к Брюнету. Я был уже совсем рядом, когда охранник обратил на меня внимание и понял каким-то шестым, "охранничьим" чувством, что я не просто так иду, а именно к тому драгоценному телу, которое ему -- охраннику -- и доверено охранять. Он вперился в меня внимательным взглядом, и я ему, естественно, подмигнул: здорово, мол, брат. Здорово, кореш. Как, понимаешь, жизнь молодая? Как, блин, службу несешь? Бдишь?

Но этот бугай моих дружеских к нему чувств не понял. Он -- наоборот -нацелился на меня, на бутылку в правой моей руке, и даже сделал шаг навстречу с неконструктивными и недружественными намерениями. По габаритам он превосходил меня вдвое.

– - Брюнет, -- позвал я, и Брюнет услышал, повернулся, узнал.

– - Борисыч, -- сказал он с изрядным удивлением в голосе. Ничего мудреного -- я тоже, когда себя в зеркале увидел... ну, в общем, понятно...

Брюнет бросил что-то сквозь зубы своему телохранителю, и тот мгновенно исчез. Неплохо его поднатаскали, хотя толку от этих хранителей тел не особо много. Разве что гопников пугать, а если слово берет товарищ маузер (фигурально, блин, говоря), то уж -- извините. Но пугать гопников на улице вполне годится,

– - Борисыч, -- повторил Брюнет и сделал шаг мне навстречу, протягивая руку.

Он уже справился с удивлением и улыбался... нет, все-таки хорошо ему зубы сделали. Я-то помню, что у него с зубками стало летом девяностого, когда его брали на канале Грибоедова. Но вот -- руку тянет, зла не помнит.

– - Здорово, Брюнет, -- ответил я, переложил бутылку в левую руку и подал правую.
– - Хорошо выглядишь.

– - Мерси... А вот ты, Борисыч, не того... не особо.

– - Болею я, Брюнет. А так-то я белый и пушистый. Ты же знаешь.

– - Может, сядем в машину?
– - спросил он, оглядываясь по сторонам.

– - А у тебя салон кожаный?
– - спросил я.

– - Салон? Кожаный салон... а что?
– - удивился Брюнет.

– - Да ничего. Просто у меня на кожу аллергия. Так что лучше давай-ка подышим воздухом.

Брюнет понял, рассмеялся. Он вообще по жизни был парень с юмором... А на нас уже оглядывались. Совершенно очевидно, что вместе мы составляли довольно странную пару. Брюнет был в дорогущем длинном расстегнутом плаще, из-под плаща "выглядывает" хороший костюм, белоснежная сорочка с галстуком. И прочий антураж -- "мерс", сотовый телефон, охранник -- вполне соответствует. А рядом с ним я в кожаной куртке, джинсах и стоптанных башмаках. Плюс: пиво, щетина, опухшая "морда лица"... Полная, короче, мадам Брошкина!

– - Давай, Борисыч, подышим, -- с иронией сказал Брюнет.

Он улыбался, он смеялся даже, но я видел, что внутренне Брюнет напряжен и веселье его напускное. Мы двинулись "дышать воздухом". Сзади шел телохранитель.

– - Слушай, Борисыч, -- начал разговор Брюнет, -- як тебе с большим уважением отношусь...

– - "Бендер! Вы знаете, как я вас уважаю!" Брюнет хмыкнул и сказал:

– - Я серьезно говорю, Борисыч. Мы с тобой не первый год друг друга знаем. Я -- жулик, ты -- мент... но ты порядочный человек. Подлянок никогда и никому не делал, по справедливости поступал. Никогда никого не унижал, пальцы не растопыривал, взяток не брал... Тебя жулики уважают, Борисыч.

– - Комплимент, Брюнет?

– - Факт, Борисыч.

– - Ну, ладно... сейчас-то ты что от меня хочешь?

Брюнет остановился, обернулся ко мне:

– - Помощи. Я брал билет в шлафвагон, а попал в общий вагон, да еще для некурящих.

– - Бывает, -- согласился я. (Если бы ты знал, Витя, в какое говно я влетел!) -- Бывает. А ты хоть знаешь, Брюнет, что я в ментуре больше не работаю?

– - Знаю.

– - Ишь ты... откуда?

– - Слухами земля полнится, Дмитрий Борисыч, -- неопределенно ответил Брюнет.
– - Ты в ментовских раскладах фигура заметная.

Это Витек приврал. Не такая уж я и "фигура". А если и заметная, то в очень узком кругу. Хотя... после январских событий... Я допил пиво, поставил пустую бутылку на асфальт. Тут же на нее спикировал немолодой бомжик. Охранник Брюнета презрительно скривил губы. Напрасно он так. Зря. От молодости это, от непонимания, что сам в любой момент может оказаться на месте этого бомжа. Или на нарах. Или в морге... жизнь -- штука интересная. Жонглирует людьми, как цветными шарами. И иногда не успевает подхватить. Или не хочет. Телохранителю Брюнета -- молодому, уверенному в себе, здоровому -- кажется, что так будет всегда. И большинству людей кажется, что они хозяева своей жизни, что ничего страшного с ними никогда не случится... С другими? С другими -- да. Но не со мной... Я точно знаю, что это не так.

– - А все же, Витя, откуда узнал?

– - Да ладно, Борисыч. У меня на Литейном свои люди.

Ага... вот теперь понятно: Брюнет наводил обо мне справки у "своих людей" на Литейном. Так я и думал.

– - Ясно -- свои люди на Литейном... а что ж ты к ним за помощью не идешь, Брюнет?

– - Брось ты, Борисыч. Там, в кабинетах, одни лампасы да погоны. А мне нужен мент по жизни. Сыскарь. У меня дело серьезное... поможешь? Ты же СВОБОДЕН теперь?

Ах ты, еж твою! Свободен! Как будто под-дых ударил Витя Брюнет бывшего мента... Да, Витя, теперь я СВОБОДЕН. Свободен и легок, как сопля в полете... Свободен и легок...

– - Ты чего, Борисыч?
– - растерянно спросил Брюнет.
– - Я что-то не то ляпнул?

– - Ничего, Витя. Все нормально... Так что у тебя случилось?

Брюнета я знаю давно. Очень давно. Мы с ним начинали примерно в одно и то же время. Я -- опером, а он -- фарцовщиком. Шел фантастически далекий теперь уже восемьдесят шестой год. Перестройка, борьба с пьянством и нетрудовыми доходами. Большинство советских граждан в ту пору никаких таких нетрудовых доходов не имело. Вкалывали себе потихоньку в своих НИИ и на заводах. Подворовывали, конечно, что могли -- банку краски, рукавицу гвоздей, бутылку спирта. Лепили из уворованного скворешники на участочках в шесть соток. Были по-своему счастливы... В прессе ("...не читайте до обеда советских газет".
– - "Гм... да ведь других нет") их окрестили совершенно ублюдочным, но метким словом -- несуны. Несуны фактически не воровали, они просто добирали то, что недоплачивало им государство. Воровали другие -те, кто имел доступ к распределению каких-то товаров, ценностей, услуг. К ДЕФИЦИТУ... А дефицитом было все -- от черной колбасы до жилья.

Витя Брюнет не был директором завода или универмага. Но тоже имел "доступ" к дефициту. Витя Брюнет был фарцовщиком. Вообще, процентов девяносто нынешних бизнесменов начинали с фарцовки. Многих уже нет. Кто-то уехал за бугор, кого-то убили, многие спились или подсели на наркоту. Студент второго курса "деревяшки" [Лесотехнической академии] Виктор Голубков фарцевал, считал неудачным день, когда зарабатывал меньше двухсот рублей. Я, оперуполномоченный УР, получал столько за месяц.

Витя приехал в Ленинград из Волгодонска, жил в общаге. Там же познакомился с центровыми. Центровые ходили сплошь "в прикиде", ездили на такси, сорили деньгами. Курили только импортные сигареты и сами в общаге не жили. Снимали кто комнату, а кто и квартиру. Смешливый, энергичный и общительный Витя вошел в их круг. Слово "фарцовщик" неосведомленный человек воспринимает узко и неправильно: фарцовщики -- это, мол, непутевые подростки, которые шустрят вокруг иностранцев. Клянчат жвачку, сигареты, сувениры... мелочь. Э-э, нет! Были, конечно, и такие, были. Но настоящая фарцовка -- это бизнес, в котором крутятся большие деньги. Очень большие деньги. В этом бизнесе налаживались постоянные связи с иностранцами и с нашими морячками. Товар шел партиями. В дело были втянуты тысячи человек: подростки, таксисты, проститутки, работники гостиниц, сотрудники милиции. Фарцевать мог и двенадцатилетний школьник, и доцент вуза. Работающих среди них, впрочем, было немного -- бизнес требует времени. Как правило, деловые ребята оформлялись куда-нибудь фиктивно только для того, чтобы иметь запись в трудовой книжке. Они работали сторожами, стрелками ВОХР, истопниками в котельных по графику: сутки через трое. При официальной зарплате в шестьдесят рублей ребятишки хорошо гуляли в "Европе" и "Астории", в "Метрополе" и "Кавказском", Многие ездили на своих "шестерках" и "семерках", оформленных из осторожности на дядю Васю или тетю Дусю. Они презирали все "совковое". Жили широко и весело. И опасно. Их прихватывали и мы -- менты, и комитетчики. У них изымали товар. Они получали срокА. Случалось, их грабили махновцы [Махновцы -- гастролеры-беспределыцики] или обували каталы... Они нанимали спортсменов для охраны.

В эту среду Витя Голубков вошел легко и естественно, как будто он родился на Невском. Всего через год с небольшим он стал Брюнетом, снял квартиру на Гражданке. Учился Витя легко -- доставал заморское шмотье преподавателям, их женам, детям, тещам, любовницам. Курсовые за него писали сокурсники. Он только платил. В своем деле Брюнет был, безусловно, талантлив... если уместно говорить о таланте в столь специфическом ремесле. Так или иначе, он был умен, осторожен где нужно, а где нужно -- дерзок. Быстро заработал авторитет. Дважды Брюнет оказывался под следствием, отдыхал в "Крестах", и оба раза за недоказанностью выходил на свободу... Таким был период "начального накопления капитала". Очень, в сущности, типичным.