Чтение онлайн

Вот так я расстался с уголовным розыском.

* * *

Вот так я расстался в розыском. И запил. Впрочем, сначала встретился со своей агентессой. С той, которая навела меня на Волчка с Татарином. Агентессу звали Марина, и она была наркоманкой. Марину я официально не оформлял, работал с ней "накоротке". Стимул у нее был один -- наркотики. Два года назад, когда мы с ней "законтачили", она путанила, уже вовсю сидела на игле. За два года потребная ей доза выросла в десять раз! Теперь ежедневно ей требовалось около грамма героина! Путанить, конечно, уже не могла... да и "товарный вид" безвозвратно потеряла.

Я позвонил ей из уличного таксофона, договорился о встрече. Она первым делом спросила: есть? Когда-то у нас были нормальные человеческие отношения. Но это совсем другая история.

Мы встретились в скверике, в квартале от ее хаты, давно превратившейся в притон. Я передал ей два чека и двести рублей. Для нее -- ничто, но больше я ничего не мог сделать.

Объяснил ей ситуацию, предложил поработать с Валькой.

– - Не, -- сказала Марина, -- не буду. Да и осталось мне недолго, Митя. Ты же видишь.

– - Может, полечишься?
– - спросил я. Сам знал, что ерунду говорю.

– - Не, не вставляет. Да и смысла нет, СПИД у меня нашли.

– - Понятно, -- сказал я.
– - Жаль.

– - Мне -- нет. Я уже устала, Мить. Хочу, чтобы поскорее... Сколько уже народа зажмурилось, а меня все никак Бог не приберет. Но теперь уж скоро. Чувствую. Ну... бывай, что ли?

Мы разошлись. Когда я отошел метров на десять, Марина вдруг окликнула меня:

– - Митя.

Я обернулся, посмотрел на ее иссохшую фигуру в грязном плаще, на истощенное лицо. Марина подошла, взялась за пуговицу на моей куртке. Я уже знал, что она хочет сказать. Про наркомана всегда все знаешь... у них один интерес.

– - Дай еще на дозу, -- попросила она. Я сунул пятьдесят рублей из своих денег. Не прощаясь, она повернулась и ушла. Против солнца силуэт Марины был совсем черным._

* * *

После разговора с Брюнетом Петрухин зашел в кафе напротив метро.

В кафе Дмитрий принял сто граммов и пивка, потом еще сто граммов... потом продолжил дома. Короче, получилось как вчера.

Утром было отвращение к себе, к человечеству и к водке. А первой мыслью: надо тормозить! Кровь из носа, а надо тормозить, пока не отвезли в Скворешник или на Пряжку... С этими мыслями он просыпался уже неделю. Была в советские времена песня со словами: "Утро! Утро начинается с рассвета..." У бывшего старшего оперуполномоченного Дмитрия Петрухина утро начиналось с похмелья. Уже неделю. Чуть больше или чуть меньше. Точнее он сказать не мог. Приблизительно это можно было прикинуть по количеству пустых бутылок.

Нужно тормозить, подумал Петрухин и осмотрелся: не осталось ли чего? Чуда не произошло -- ничего не осталось. Надо, обязательно надо тормозить, думал он, одеваясь, чтобы идти за опохмелкой. В зеркало старался не глядеть -- стыдно. Когда совсем уже собрался выйти из квартиры, вдруг возникла еще одна проблема: деньги. В бумажнике сиротливо лежала десятка. Мятая и рваная, склеенная скотчем... В карманах куртки обнаружилась горстка мелочи -- еще рублей десять.

Он побренчал мелочью и вышел из дому. Утро было солнечным, ясным, спешили на работу люди. Петрухину спешить было некуда. В ближайшем ларьке он купил бутылку пива, сел на борт чудовищной бетонной клумбы. Ни цветов, ни земли в ней не было. Была вода, в ней плавали разбухшие трупы окурков. Из-за окурков вода приобрела цвет чифиря. А может быть, торфяного болота.

Дмитрий Петрухин сидел на краю болота и пил пиво из горлышка. На него косились, но ему было наплевать. По пыльному асфальту гуляли жирные голуби, ворковали громко, утробно.

После пива в голове несколько прояснилось, он закурил и сплюнул в болото. Нужно тормозить, сказал он себе. Нужно тормозить и подвести какие-то промежуточные итоги. Итоги оказались таковы: за три последних месяца он едва не убил своего товарища (а если говорить прямо, не лукавя, то хуже чем убил) и проклят его женой. Он нахлебался кровавого абсурда чеченской войны. Женщина, которая его любила, ушла к другому. И в конце концов он потерял работу... Потерял то последнее, за что мог бы зацепиться и выплыть.

Именно теперь, когда он потерял работу, он осознал вдруг, насколько она важна для него. Нет, разумеется, он и раньше никогда не отделял себя от розыска... Но вот сейчас это ОТДЕЛЕНИЕ произошло. И все стало ясно. Все стало предельно ясно и от этой ясности -- тошно... А ведь он жил розыском. Теперь их пути разошлись. Уголовный розыск без Петрухина обойдется... А как Петрухин будет жить без розыска?

Он сидел на краю болота, и ему хотелось выть. Тормозить больше не хотелось. Он снова обшарил карманы в надежде найти случайно затерявшуюся купюру... не нашел. А из нагрудного кармашка пиджака вытащил плотный четырехугольник картона с золотым тиснением: "ЗАО "Магистраль -Северо-Запад". Голубков Виктор Альбертович. Генеральный директор".

Брюнет!

* * *

– - Виктор Альбертович, -- сказала секретарша, -- вам звонит человек, который представился странно: Борисыч... соединять?

– - Соединяй, -- ответил генеральный директор, крутанулся в кресле и встал. Во время серьезного разговора он любил ходить по кабинету или, по крайней мере, быть на ногах. Возможно, думал Брюнет, это рецидив тех времен, когда фарцевал. Стоящий человек более собран и быстрее сумеет "сделать ноги"...

– - Але, Брюнет!

– - Привет, Борисыч... Хорошо, что позвонил. Никак, передумал?

– - Еще не знаю. Может, и возьмусь. Мне нужно ознакомиться с обстоятельствами.

– - Все, что знаю... Ты подъехать сможешь?

– - А ты где?

– - Записывай: Свердловская набережная, дом...

– - Место, Брюнет, ты толково выбрал -- Арсенальная, 7, [Арсенальная, 7 -- адрес СИЗО "Кресты"] совсем рядом. При надобности недалеко переезжать.

– - Типун тебе на язык! Когда приедешь?

* * *

В офис "Магистрали" Петрухин приехал спустя три часа. Время требовалось, чтобы элементарно прийти в себя: побриться, отмокнуть в ванной, попить чая. Меры примитивные, снять последствия недельного запоя они не могут, но Петрухин уже принял решение и откладывать его осуществление "на потом" не хотел.

Офис "Магистрали" производил впечатление уже с улицы. Даже самый невнимательный прохожий, который и по сторонам-то не глядит, а только себе под ноги, не смог бы его не заметить. Перед фасадом "Магистрали" неровный, в выбоинах, асфальт сменялся на двухцветную импортную брусчатку. Горели большие матовые шары и стояли синтетические деревья в больших кадках... Этакий маленький европейский оазис среди расейского убожества, отчего убожество это становилось еще более наглядным. На стоянке, обнесенной легкой ажурной оградой, стояло десятка два автомобилей. По большей части -иномарки. Над входом со сверкающими мраморными ступеньками нависал голубоватый стеклянный купол. Сверкала полированной бронзой литая плита: "Магистраль -- Северо-Запад".

Все, как у людей, подумал Петрухин, входя в шикарную стеклянную дверь... Интересно, думал ли Брюнет десять лет назад, что сумеет так подняться?

Из застекленной будочки на Петрухина внимательно смотрел не очень молодой охранник.

– - К Брю... к генеральному директору, -- сказал Петрухин.

– - Простите, ваша фамилия?
– - спросил охранник, и Дмитрий, подумал, что охранник из отставных офицеров. Он ошибся, из действующих.

– - Петрухин.

– - Вас ждут, Дмитрий Борисыч. По коридору прямо и налево. Там приемная генерального.