Умейте властвовать собой, или Беседы о здоровой и больной личности
Шрифт:
Существенное значение в процессе социального приспособления пожилого человека имеет самооценка его сил и возможностей, дальнейшей жизненной перспективы. Интересное исследование в этом отношении провел Блау: каждому из 468 лиц старше 60 лет было предложено охарактеризовать себя: 60 % ответили, что они «люди среднего возраста» и 40 % — что они «пожилые» или «старики». Анализ показал, что более молодыми определяли себя те, кто поддерживал устойчивый контакт с людьми своего возраста. Когда же человек психологически принимает статус «отставника», он изменяет свое поведение и персонифицирует себя как вступившего в заключительную фазу жизни.
Замечательную психологическую зарисовку аномального характера старого человека мы находим в «Мертвых душах» И. В. Гоголя. Плюшкин представляет собой психопатическую личность, холодноватого, сухого скопидома в зрелом возрасте, который с наступлением старости проявляет колоссальную скупость и черствость, заслоняющие собой все остальные его особенности. Обратимся к этой заключительной фазе существования, постепенному развитию старости:
«Добрая хозяйка умерла. Плюшкин стал беспокойнее и, как все вдовцы, подозрительнее. Старшая дочь скоро сбежала с штаб-ротмистром. В доме стало все пустее. Старик очутился один. Человеческие чувства мелели ежеминутно и каждый день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине. С каждым годом притворялись окна в его доме. С каждым годом уходили из вида его, более и более, главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате. Он уже позабывал сам, сколько у него было чего».
Скупость — одна из характерных черт старости, но у Плюшкина она приобрела такие грандиозные размеры, что заслонила собою все остальные особенности: его натуры и привела к психопатическому развитию личности. Она осуществляется в своеобразной «дефицитарной» атмосфере, создающей трагическую фигуру старика, отринутого, одинокого, замкнутого, лишенного теплых, человеческих контактов («Старик очутился один сторожем, хранителем и владельцем своих богатств. Одинокая жизнь дает сытую пищу скупости»).
Трагически звучат заключительные аккорды описания портрета Плюшкина: «Грозна и страшна грядущая впереди старость и ничего не отдает назад и обратно. Могила милосерднее ее, на могиле напишется: „здесь погребен человек“; но ничего не прочитаешь в хладных, бесчувственных чертах бесчеловеческой старости». С учетом специфики такого психопатического личностного облика в старости мы еще в 1965 г. предложили определять его как «синдром Плюшкина».
Вне сомнения, эпилог определяется прологом. Налог счастливой, спокойной, величественной старости кроется в гармоничном, сбалансированном развитии личности: здоровый образ жизни, умелое контролирование своих эмоций, успешное разрешение всех микросоциальных конфликтов, оздоровление межчеловеческих отношений предотвращают появление различных характерологических девиаций. Более того, в этих условиях время проявляет, усиливает самую суть человека, его зрелость, творческую и нравственную основу. Умудренность опытом, чувство достоинства, терпеливость и самообладание пронизывают весь облик пожилого человека непередаваемым светом высокой души и ясного ума.
Неврозы — болезни личности
Познав себя, никто уже не останется тем, кто он есть.
Нервный человек… Какое многообразие жалоб он предъявляет на врачебном приеме, какую противоречивую оценку вызывает со стороны окружающих!
Вот один из таких пациентов: он чувствует себя «выбитым из колеи», ранее привычные шумы и звуки теперь выводят его из равновесия, он вздрагивает по пустякам, легко теряется и раздражается; испытывает к концу рабочего дня «жуткую усталость», непреодолимую сонливость. Однако вечером, ложась в постель, подолгу не может заснуть: в голове как бы роятся мучительные сомнения, раздумья, воображение рисует картины тяжелого страдания, мозг прокручивает впечатления прожитого дня, давая пищу новым навязчивым мыслям и чувству своей неполноценности. А утром поднимается на работу с больной головой, ощущением разбитости, подавленности; даже простая, привычная работа выполняется с огромным напряжением — «все валится из рук», внимание рассеивается, возникает несвойственная ранее забывчивость.
Сам пациент и его родственники на первых порах не придают этим изменениям существенного значения. Да и внешне человек выглядит здоровым: с легким румянцем на щеках, который усиливается при волнениях и физическом напряжении; свои жалобы он излагает как бы стесняясь, подчеркивает по ходу беседы, что сослуживцы расценивают его обращение к врачу как проявление слабоволия и «распущенности». Некоторые из них советуют «взять себя в руки», «отвлечься, забыться», другие — принять «для успокоения» небольшую дозу спиртного. Но все эти добровольные рекомендации, естественно, не дают желаемого результата, поскольку не учитывают природу этого состояния. А она коренится в длительно существующем, субъективно неразрешимом микросоциальном конфликте — семейном (в том числе интимном — сексуальном), бытовом, производственном. И сам человек до поры до времени не может разобраться в истоках своего болезненного состояния, не осознает их истинную причину.
«Болезнью неведения», «детищем незнания» называет неврозы профессор П. В. Симонов. До тех пор, пока человек не осознает причину возникшего нервного срыва и путей преодоления, он остается в плену своих отрицательных эмоций, переоценивает тяжесть имеющегося расстройства, не видит выхода из создавшегося положения. Практически весь наш предшествующий разговор, дорогие читатели, был направлен на то, чтобы облегчить понимание тайных пружин возникновения и течения неврозов, и — самое главное — выяснить возможности их своевременного лечения и предупреждения.
Неврозы — это чисто человеческие заболевания, которые возникают в социальной среде, в процессе взаимоотношения людей. Как верно заметил О. В. Кербиков, «угроза оказаться несостоятельным перед лицом группы — вот что делает невротика невротиком». Все клиническое проявление неврозов целиком заполняется социальным содержанием. Человек, подверженный неврозу, нередко сам создает конфликтную обстановку в семье или коллективе, подготавливает тем самым почву для новых нервных срывов. Судьба человека, страдающего неврозом, в значительной степени определяется его поступками, индивидуальными характерологическими особенностями, а также условиями его предшествующего воспитания, влияния общественной среды. Поэтому неврозы с полным правом можно назвать болезнями личности.
Причиной невроза является какое-либо психогенное воздействие, глубоко затрагивающее эмоциональную сферу человека. Это может быть страх, пережитый во время автомобильной катастрофы, потеря близкого человека, внезапный испуг, горькое чувство обиды, незаслуженное оскорбление, возмущение неблаговидным поступком сослуживца, неудача во время экзамена и боязнь быть исключенным из вуза, сексуальная травма, напряженная внутрисемейная обстановка, развод с супругом, боязнь появления ребенка, длительная работа при неправильном трудовом режиме и многие другие факторы, создающие затруднительную, трудноразрешимую для индивида ситуацию. Иногда причина переживаний кажется для окружающих пустячной, никчемной, однако для страдающего неврозом она чрезвычайно значима и болезненна: все в конечном счете определяется особенностями личности, ее отношением к возникающему конфликту. Так, незаслуженный выговор со стороны строгого начальства, прибегающего к внушению нередко «для острастки», может тягостно восприняться ранимой, чувствительной натурой (вспомним, трагикомическую ситуацию, описанную в рассказе А. П. Чехова. «Смерть чиновника») и пройти совершенно бесследно, если он адресован легкомысленному человеку с «твердой кожей». Точно также по-разному переживают неудачу на экзаменах серьезные, самолюбивые студенты и беспечные, легкомысленные учащиеся, привыкшие сдавать предмет со второго-третьего «захода».
Отсюда становится понятной кажущееся несоответствие: неудачи, несчастья бывают у многих людей, а заболевают неврозами далеко не все. Одни стойко переносят тяжелые жизненные испытания, другие становятся несостоятельными под воздействием незначительных ударов судьбы. На этой основе возникло представление о неврозе как о попытке «бегства в болезнь», позволяющего путем болезненного симптома «поработить окружающих», избежать необходимого действия, уклониться от крутого поворота жизни, получить известную «выгоду» от страдания.
При анализе неврозов, возникающих у взрослых, убеждаешься, что весьма часто в своем происхождении они уходят корнями в далекое детство: ошибки воспитания оставляют глубокий след в нервной системе, делают ее более уязвимой и чувствительной различным стрессовым влияниям. «Изломы» в воспитании не всегда фатальны для жизни человека, особенно если, он критически оценивает их и сознательно преодолевает (вспомним признание А. П. Чехова, по капли выдавливающего из себя «раба»), однако они, безусловно, облегчают формирование невроза, готовит для него «питательную почву».